Одним ненастным вечером

Ветер поднялся неожиданно, нагоняя тучи и заставляя итак темнеющее небо покрыться за несколько минут тёмными облаками, закрывшими не только последние лучи солнца, но и свет луны. Упала первая большая капля, за ней — вторая, третья… Пошёл дождь. Впрочем, это небесный водопад уже через пять минут назвать дождём язык не поворачивается. Ливень, не иначе.       Природа разбушевалась не на шутку, ветер угрожающе завывал, всё усиливаясь, а деревья неестественно наклонились в одну сторону своими кронами, словно вот-вот переломятся пополам.       Жить на природе, без сомнения, хорошо. А ещё лучше — в двухэтажной крепкой плотине с камином в компании любимого человека, ну, точнее бобра. Это вообще, можно сказать, утопия. Впрочем, на вкус и цвет, как говорится, товарищей не найдешь. А вот вторую половинку — вполне.       Хотя, в ситуации с Норбертом, точнее будет сказать, что это вторая половинка была с ним. С самого начала, прилипла, как банный лист, а он отказывался отпускать — причем и в прямом, и в переносном смысле! — Впрочем, оно и к лучшему. К счастью. К огромному Норбовскому счастью. А насчёт спокойной и уютной совместной жизни в придачу, Норберт был ну нисколечко не против. Ну, или почти.       Норберту нравилось проводить время с этим дитём, размером хоть и больше его самого, которое постоянно дурачилось и озорничало. Да, пускай раздражает порой, да, пускай Норберт старается быть серьёзным и ответственный во многих вопросах, где Дэггетт всё обращает в шутку, Норберт, честно говоря, не против капельки веселья в своей жизни. Ну, или не совсем капель.       Жизнь с Дэггетом всегда полна каких-то забавных и весёлых моментов, событий и просто нелепых ситуаций. Вот, к примеру, совсем недавно этот милейший дурачок пытался приготовить салат и устроил на кухне пожар. Норберт тогда, конечно, возмущался сильно, как вообще так можно было, поджечь плиту, нарезая овощи! Но виноватая и расстроенная мордашка Дэгули, который просто хотел удивить своего брата и сделать ему приятное, тут же заставила Норберта прекратить нотации. Дэггетт смущённо отвёл взгляд, и несколько нерешительно обнял — сам! А ведь он крайне редко проявляет инициативу в близости! — Дэггетт, извинялся. Норберт был так счастлив и удивлён, что, будь он псом, то его хвост, должно быть, оставил бы на теле Дэгулёночка много-много синяков.       Скучно точно не было. И Норберт любил такую жизнь так же сильно, как любил и самого Дэга. Не сразу, конечно, но со временем — привык. Даже… сильно привык (Норберт теперь не может представить жизни без Дэга и его присутствия, но признаться в этом, особенно в последнем, не хватает смелости.)       Правда, близость для Норберта, какая бы ни была, всё равно оставалась темой несколько… смущающей. Сам он, конечно, не признается, но, невинный до мозга костей (и даже полюбивший взаимно), Норберт не всегда мог поспевать за активным Дэггетом. Впрочем, в этом вопросе Дэггетт был не только откровенным, но и понимающим. Относясь к Норберту с нежностью и любовью, он не делал ничего, если его старший брат не давал своего согласия. Дэггетт дорожил Норбертом, а Норберт — Дэггетом.       Только кое-что в этот раз было не так, как обычно. Норберт чувствовал себя несколько непривычно. Он, не обративший до этого внимание на то, что его окружало, огляделся вокруг и понял, что всего в помещении не 5 человек, как должно было быть, а 6… Подождите, а кто этот бобр в коричневом берете и круглых очках? Увидев удивленный взгляд Норба, Дэг поспешил объяснить:       — Это мой друг, Норби. Ему было любопытно побывать здесь, поэтому я взял его с собой. Дэггетт, словно что-то вспомнив, повернулся к Норберту и спросил:       — Кстати, ты, кажется, что-то хотел найти? Тебе не надо идти?       Норберт, который всё это время молча стоял в стороне и прожигал взглядом дыру в Дэггете, медленно ответил, явно не собираясь отводить взгляд ни на одну лишнюю секунду от почувствовавшего себя неловко Норба:       — Уже нашёл.       И ведь не ошибся, действительно нашёл! Нашёл свой воздух, свой мир, свой смысл жизни… Нашёл своего Дэга.       Порой с прямолинейностью Дэггета было сложно, потому что он всегда говорил то, что думал, не стесняясь в общественном месте, несмотря на толпу, выразить своё мнение о Норбе: «ты прекрасен», «твоя улыбка приносит свет в мой мир», «я без ума от тебя», или «ты слишком сексуально прикусываешь палец». Чопорный Норб в такие дни избегал Дэга, как огня, совершенно не зная, как реагировать на подобные…признания? Это же признания? Или это только дружеская шутка? Ах, Норберту тогда так сильно нужна была помощь, чтобы разобраться с тем, что творится в голове Дэггета. Впрочем, она и сейчас ему время от времени нужна. Норберт такое может вытворить, что никакой логикой его не понять!       Погрузившись в воспоминания, Норберт не обратил внимание на то, что погода резко испортилась. Он ласково улыбался, думая о Дэге и забыл даже про кофе на плите… Пока резко в его ушах не раздался гром. Норберт подскочил на стуле, вернулся в реальность и тут же подбежал к окну, опрокидывая по ходу какой-то несчастный предмет интерьера. Он не заметил, как началась гроза… И как начался вечер… Стоп, где Дэггетт?       Стараясь не паниковать по мелочам, включить голову и думать рационально, Норберт стал размышлять, раскладывая мысли по полочкам:       Дэггетт пошёл погрызть деревья. Должен был вернуться час назад, вероятно, задержался…       Не поддавайся панике, Норб. Держи себя в руках. Всё точно-точно хорошо. Вот сейчас он войдёт в эту дверь, и ты убедишься в том, что всё хорошо.       Вот только противный вой ветра с улицы, словно бы в насмешку, зазвучал громче вместо ожидаемого тёплого голоса, а дверь, всё также оставалась закрытой: Глубокий вдох. Выдох. Ещё минута. Ещё пять минут…       Услышав всё тот же вой, Норберт прикрывает глаза, вздыхает, потирая переносицу, медленно садится на диван…       И, до этого невинный пульт, видимо, оставленный наивным Дэггетом, яростно летит в другой конец комнаты, сопровождаемый в этом не столь далёком пути злобным словцом.       Почему-то Норберта резко охватила ярость. Он и сам не был уверен, в чём именно проблема, но… Он был очень-очень зол. На Дэггета, который возвращается столь поздно… Но больше всего на себя. Он тут сидит, в облаках витает, его половинка непонятно где, а он ни сном, ни духом…       Но, на самом деле, злостью Норберт старался скрыть страх, который сжал горло в железные тиски.       Ох, подумаешь, обычное житейское событие, ну, задержался чуть-чуть, ну с кем не бывает. Зачем из-за этого так нервничать?       Но Норберт нервничал. Переживал, если быть точнее. Паника сдавливала горло, не давая нормально дышать, а без кислорода и мозг перестал мыслить рационально. У страха глаза велики… А фантазия, судя по всему, богатая, так как Норберт уже начал в голове перебирать любые упоминания каких-либо маньяков за последние пару лет. Хотелось вот прямо сейчас подорваться на ноги и бежать, бежать к Дэгу… Но Норберт не был уверен, где искать этого потерявшегося дурака…       Отбросив мысли о самых плохих исходах, Норберт подумал о кое-чём другом. На улице сейчас ливень, холод, ветер сносит с ног… А что, если Дэги простынет? Насколько Норберт мог припомнить, Дэггетт не брал ничего тёплого…       Ощущать Дэггета, всегда крутящегося рядом, стало привычно. Чувствовать его близость — так же естественно, как дышать… А что, если это когда-нибудь закончится?       От последней мысли Норберт содрогнулся и, не выдержав, взял плед и полотенце, а затем подошёл к окну, выходящему на дорожку, по которой должен пройти Дэг, и упал в ближайшее кресло.       В напряжённом ожидании казалось, что секунды длятся, как вечность, и это выводила Норберта из себя. Он внутренне горел от нетерпения и волнения, а его взгляд практически не покидал небольшую полянку возле дома, постоянно по ней блуждая в поисках знакомого силуэта.       На душе становилось всё тревожнее. Дождь, отбивающий по крыше свою причудливую песнь, больше похожую на беспорядочные и слишком частые удары в барабан, только раздражал Норба, будто намеренно издеваясь над ним.       Смотри, смотри, тебя бросили… Теперь ты никому не нужен. Впрочем, так было всегда, ты просто делал вид, что не понимаешь — шептал маленький чертёнок в голове.       Неправда! Дэггетт не такой, он никогда так не поступит. Должно быть, что-то случилось — ангелочек поспешно вступил в перепалку, давая понять, что добро не собирается позволить злу ещё больше встревожить несчастного Норба. Вот только его слова только сделали хуже, полностью разрушив шаткое самообладание Норберта.       Перестав внушать себе, что с Дэгом всё будет хорошо, Норберт подскочил и бросился к двери, накидывая себе не плечи дождевик и хватая с полки зонтик, который в такую погоду вряд ли мог помочь, но Норберт даже не стал раздумывать над этим.       Открыв дверь, Норберт неожиданно столкнулся с чем-то, или точнее, с кем-то. Норберт с надеждой поднимает глаза и видит перед собой удивлённый взгляд Дэггета.       Используя беглый осмотр, можно было сделать вывод, что Дэг промок с головы до пят и скорее всего действительно заболеет… Зато живой…       Дэггетт уже собирался что-то сказать, когда неожиданно, вместо того, чтобы отстраниться, как обычно, Норберт сильнее прижался к промокшему насквозь возлюбленному и, пристав чуть-чуть на цыпочки, нежно поцеловал. Это было всего лишь прикосновение губ, но оно выражало всю любовь Норберта. Дэггетт был ошеломлён. Сильно ошеломлён. Словно молния ударила, демонстрируя всю свою ужасающую красоту, не где-то за спиной, далеко, а прямо в макушку Дэга, полностью лишая того возможности осознать произошедшую ситуацию.       Норберт медленно-медленно отстранился и так же неспешно поднял свой нежный и любящий, немного радостный взгляд. А затем, поцеловав в щёку, отстранился окончательно со словами: «Добро пожаловать домой!»       Дэггетт практически задохнулся, утонув в прекраснейших и таких любящих глазах Норберта, и только тогда понял, что полностью забыл дышать. Сделал судорожный, сильно дрожащий вздох, больше похожий на плохо скрытый стон, Дэггетт попробовал собрать свои мысли в кучу, пока Норберт поспешно куда-то побежал (и нет-нет, вовсе не из-за смущения).       Норберт взял подготовленное полотенце и, вернувшись, поспешил избавить шерсть Дэга от излишней влаги, попутно утягивая свою половинку в ванную в ванную.       Дэггетт снова испугался сделать вдох, думая, что тогда это прекрасное видение исчезнет. Должно быть, он переохладился на улице и теперь видит это, пока его тело валяется где-то в сугробе. Иного объяснения быть и не может. Как и не может быть этого, настойчивый и нежный Норберт настоящий.       Заметив, что Дэггетт находится в прострации и, кажется, не собирается объяснять, где он пропадал, Норберт снова немного разозлился. Он затолкал Дэггета в ванную и тут же закрыл дверь, крича:       — Сначала помойся, чтобы не заболеть, а затем потрудись объяснить мне, где именно ты пропадал. Я буду ждать тебя в гостиной.       Не сразу, но до Дэга всё-таки дошло, что именно случилось. Его Норберт волновался за него, потому что он слишком долго не возвращался домой. Сердце Дэггета чуть-чуть сжалось, опалённое огнём, но ему было не больно, совсем нет, ему было очень-очень тепло и сладко… Сдерживая растроганные непрошенные слёзы, Дэггетт медленно включил воду, намереваясь помыться в тёплой водичке.       Норберт, убедившись, что этот дуралей, наконец, вспомнил о своём здоровье, направился на кухню, приготовить парочку закусок и вкуснейший кофе, которое должно изнутри согреть Дэггета. В гостиной он поставил поднос с горяченьким на кофейный столик, положил на место Дэга плед, чтобы тот укутался, когда примет ванную, и стал послушно ждать, когда его бедовое чудо придёт.       Дэггетт не спешил заходить в гостиную, нерешительно мнясь на пороге. Но затем, увидев недовольный взгляд Норберта, которому уже надоело ждать этого дуралея, всё же зашёл. Его встретил сердитый вопрос:       — Где ты был?       Дэггетт помялся, отвечая не сразу. Его руки были спрятаны за спину, что вызывало ещё большее раздражение у Норберта.       — Что там?       Дэггетт вздрогнул и, вздохнув, сбивчиво принялся объяснять:       — Я возвращался домой…начался дождь…и тут мне послышались какие-то звуки в кустах и…ну, а затем… в общем, вот.       И Дэггетт вытянул руки вперёд, показывая то, что в них находилось, Норберту. Или, точнее, кого. Котёнка. Маленького, беленького и мокрого, но не грязного (скорее всего Дэг успел помыть его в душе, после себя). Свернувшись комочком в лодонях Дэга, котёнок выглядел очень несчастно и жалобно, но не мяукал, а просто тихо смотрел на Норберта своими большими глазками, словно понимал, что от его слов зависит его маленькая кошачья жизнь.       А Норберт был слишком шокирован, чтобы что-то сказать. В его голове словно бомба взорвалась, а самых разных эмоций и реакций было так много, что они образовали странную смесь из жалости, нежности и гнева.       — Ты!..       Вот и всё, что смог выдавить из себя Норберт. А затем, вздохнув, медленно подошёл и ласково погладил котёнка за ушком.       Дэггетт просиял, поняв, что ему разрешили оставить этот маленький комочек счастья. Он хотел было крепко сжать своего Норба в объятиях, да вот только котёнок в руках помешал.       Норберт легко рассмеялся от этой картины. И зачем им нужен кот, если Дэг итак ведёт себя, как милая зверушка?       Дэггетт, видя смех Норберта, растаял окончательно и с улыбкой спросил:       — Как назовём его, или её, любимый?       Не заметив, как Дэг его назвал, Норберт, задумавшись, осторожно взял котёнка в свои руки и осмотрел. Мальчик. Вдруг его голову посетила очень слащавая и до того ванильная мысль, что Норберт невольно покраснел. От глаз Дэга, который практически всегда смотрел только на своего возлюбленного, не ускользнуло это смущенное выражение и, после нескольких настойчивых вопросов, Норберт всё же процедил сквозь сжатые зубы:       — Дэгберт…       Полностью красный Норберт смущенно посмотрел на Дэггета. Который оказался таким же красным, если не больше, полностью осознавая посыл такого прозвища.       — Ах!       Он прикрыл рот рукой и смущенно отвел взгляд… увидел плед, а затем закуски с кофе… и его просто унесло на волнах любви.       Он присел на карточки на том же месте, где стоял, и уткнулся головой в свои коленки, пробормотав:       — Норби, я так тебя люблю. Просто безумно… Т-ты совершенство…       Дэггетт даже и не пытался снова посмотреть в глаза своей половинке, потому что с каждой секундой краснел всё больше, не в силах совладать со своими эмоциями. Казалось, что он сейчас расплачется от счастья.       Норберт настолько умилился состоянию Дэггета, что, опустившись на колени, положив себе на ноги котёнка, который уже начал довольно урчать, тут же притянул своё счастье к себе в объятиях.       Дэггетт крепко обнял Норберта и, всё-таки, расплакался, уткнувшись носом в плечо Норба. И счастье с тех пор больше не покидало их дом.