house

Что такое дом? Это очень важный вопрос наверняка мучающий многих из вас. Для Михаила Юрьевича Московского — действующей столицы Российской федерации, всё просто. В будние дни с девяти до семи, а иногда и дольше, это кабинет. А по выходным уютная трёхкомнатная квартирка в Санкт — Петербурге. В месте, где разводят мосты, красивые набережные, сотни кафе, где белые ночи, а по улочкам ходят тысячи туристов, элегантная Нева и Александр Романов. Дом — это место, где рождаются воспоминания, где всегда есть друзья, где никогда не кончается смех. Дом — это отправная точка любви, надежды и мечты. Это там, где мы любим, дом это не точка в пространстве, это один-единственный человек. Так думает Саша. Каждые выходные он ждёт приезда первопрестольного. У двух, казалось бы, уже взрослых мужчин есть свои жизни, которые сплетены неразрывными узами, у них есть дети, есть работа, но самое главное они есть друг у друга. Мишу настораживает Мурино, хотя он рос под вниманием и влиянием Саши, но слишком часто он видит своего сына с ним. Химки тоже настораживают, перестал просить деньги и не разбил ни одной машины. Но, знаете, сегодня пятница, это точно можно отложить до понедельника. В пятницу ,примерно в десять часов, блондин стоит перед квартирой бывшей столицы и не решается позвонить в звонок. В прошлый раз, уезжая обратно в Москву, они поссорились, но и не приехать — потешить свою гордость, он не мог. Спустя пять минут Миша всё же стучит в железную дверь, шумно выдыхая. За дверью сразу слышится копошение — что-то падает, и вот ручка двери дёргается, открывая вход в теплую квартиру. Саша выглядит уставшим и сонным, наверное, только недавно уснул. — Привет, милый. — Московский чуть виновато улыбается и заглядывает в светлые глаза, держа в руках букет пионов. Александр легко пропускает его в квартиру, отходя в сторону и с нескрываемым интересом смотрит на мужчину. Стоит Михаилу пересечь порог квартиры, как за ним тут же закрывается дверь и Романов бесшумно подходит ближе. Вечно холодные ладони ложатся на шею, пуская табун мурашек, что переходят на позвоночник, пробегая по всему телу, бывшая столица целует, мягко подхватывая нижнюю губу первопрестольного и тут же оставляет ещё один поцелуй на щеке. Саша ещё немного стоит рядом и пытается насладиться теплом, но отойти приходится, тут же переключая внимание на красивый букет. А до Московского доходит то, что он принёс эти цветы ему, человеку который готов простить ему все. От ненависти с рождения до мелкой ссоры. — Это тебе, моя северная заря. — Миша притягивает за талию и со всей нежностью на которую он только способен целует куда-то в скулу, вручая букет, но так и не отпускает. Романов всего несколько секунд смотрит на букет, от куда торчит маленькая записочка в которой гасилось «Прости)», а он понимает что даже и не пытался таить обиду. Это просто невозможно, Миша он такой, такой… Миша. Цветы отправляются в вазу привезённую из Парижа, а сам Александр вновь поворачивается к столице, беззвучно благодаря кратким поцелуем. Они идеально подходят друг другу, Миша горел за него, Александр пережил блокаду ради него. Руки Московского всегда теплые и идеально ложатся на талию прижимая ближе. Романову можно вести, прижимаеться ближе, оглаживать холодными пальцами шею Миши. И целовать доудари, прихватывая губу и зарывается длинными пальцами в пшеничные волосы, потерявшие всякую укладку из-за ветра и долгой дороги. И только когда губы начинает пощипывать бывшая столица легко отстраняется. — Я рад, что ты приехал. — Александр улыбается, и Миша только сейчас замечает, что во всём доме свет выключен, кроме кухни и в коридоре привычно горят два торшера. — Я тебя разбудил? — Нет, я ещё не спал. Денис писал. Саша устало утыкается в изгиб шеи блондина, прикрывает глаза и наконец то успокаивается. Что же таить, эта неделя была для него нелёгкой. Конец квартала, скоро в свои владения вступит зима, все города пишут последние отчёты, столицы областей загружены ещё больше. А столица России готов уже был застрелиться, почему нельзя было делать это по ходу трёх месяцев? Почему в последние дни? У Миши с плеч падает груз, Саша не обижается, его любимый стоит рядом и находит успокоение в нем. Волосы уже изрядно растрепались у обоих, но это никого не смущает. Питер скучал, ужасно скучал и сейчас не удерживается от пары влажных поцелуев в шею. И одного куда-то в линию челюсти. В ответ на это Московский лишь крепче сжимает тонкую талию парня и аккуратно прижимает к стене на которую всего секунду назад опирался сам. — Безумно по тебе скучал. — бормочет блондин. Он отчётливо чувствует каждый поцелуй, и хочется большего, сейчас нужно больше. Атласная рубашка пижамы не мешает рукам пробраться к мягким изгибам тела, кожа Саши будто сделана из фарфора, на ней идеально смотрятся искрасна-фиолетовые отметины. Миша ведёт руками вверх задирая податливую ткань, будто бы по новой изучая каждый кусочек тела возлюбленного. Саша всегда был до удари тактильным: будь то похлопывание по плечу или скомканные объятья, но он всегда реагировал на каждое из них. И сейчас по бледной коже пробегает табун мурашек, а он неразборчиво шепчет куда-то в шею, не прекращая оставлять влажные, кусачие поцелуи. Укусы это вообще, оказалось, личный фетиш Сашеньки, от переизбытка эмоций и нехватки поцелуев он начинал оставлять укусы. Лёгкие практически неощутимые на коже, от них даже не оставалось следов, именно как нужно. Романов лёгкий и Москве ничего не стоит подхватить его на руки. Так нужно больше, ближе, жарче, сильнее. В голове дурман, а возбуждение все растёт, вызывая неприятное ощущение скованности даже в собственном теле. Саша тихо постанывает, когда руки блондина сжимают бёдра сильнее, но он не протестует, лишь обхватывает шею руками и зарывается носом в волосы, пытаясь хоть немного успокоить сердце, которое кажется ещё чуть-чуть и выпрыгнет из груди. Московский наугад идёт в спальню, где уже расправлена кровать, и Саша туда идеально вписывается. Комнату освещает лишь свет фонарей из незадёрнутых шторами окна. Бывшая столица, стоит ногам коснуться пола, скидывает с блондина пиджак и переходит к пуговицам рубашки. Их оказывается слишком много для дрожащих от возбуждения рук, но несмотря на это, через жалкие две минуты он все же справляться в то время как Миша зацеловывает его шею, влажный язык проходится от линии челюсти до выступающей ключицы. От такого жеста Саша тихо постанывает и полностью снимает с Москвы эту ужасно мешающуюся ткань, то же самое делает и Московский. Жарко, близко, мягко, аккуратно, с любовью. Так можно описать все что происходит в идеально чистой комнате с большим стеллажом книг, а за окном начинается дождь мелкими каплями стучать в закрытое окно. В гостиной на мягком кресле спит Нева, изредка мурча, ей нравится такая погода, а ещё ей нравится, когда Сашенька счастлив. Утро Романова начинается с мерного посапывания в макушку и сильных рук, прижимающих ближе. Его ноги перекинуты через торс Миши, а носом утыкается в крепкую шею. Выбираеться из объятий абсолютно не хотелось, к тому же Миша спит, а будить его уж точно не хотелось. Нева мягкой походкой прошла в комнату и вскочила на кровать, тихо мяукая. Александр ещё с царских времён оставался человеком графика, поэтому Нева привыкла к регулярному питанию и сейчас была явно недовольна. Миша, привыкший к тишине после того как месяц назад сбагрил свою кошку Королёву, тут же реагирует на звук, но не просыпается полностью, лишь тихо бурчит и на грани сна растягивает губы в улыбке, чувствуя тепло под боком. Солнце за окном полосами отражается от бледной кожи Москвы, глаза всё же приходится раскрыть, когда бывшая столица начинает ворочаться в попытках принять более удобное положение и позволить кошке подойти ближе. — Доброе утро, милый. — шепчет Московский, кратко целуя в ушко, пока Саша поглаживает Неву за ухом. — Привет, — Романов нежно, ещё сонно улыбается и целует парня, только спустя пару минут вспоминает о вчерашнем сообщении Дениса. — Который час? Миша не понимая что происходит, бродит глазами по комнате в поисках часов, абсолютно забывая, что у него на руке красуются новые часы. Александр совершенно спокойно подхватывает руку, обнимающую его за талию и смотрит на одну из последних моделей часов. 10:47.

***

— Слушай, ты не против будешь если я завтра заеду часов в одиннадцать, у меня для тебе небольшой сюрприз. — Конечно, Денис. — Хорошо, только постарайся не реагировать слишком резко, о’кей? — Я тебя понял, до завтра.

***

Денис пошёл в него хоть и не всеми чертами, но пунктуальностью уж точно. Поэтому, если он сказал, что заедет часов в одиннадцать, то он обязательно приедет ровно в одиннадцать ноль, даже с расчетом на парковку и все светофоры. Парень знал о их нестандартных отношениях со столицей, даже пару раз заставал их у отца дома или вместе на каких-либо мероприятиях, но не в таких подробностях. Поэтому лучше было бы, если Миша хоть раз повел себя серьезно. — Что-то случилось? Саш? — Практически ничего. — Саша успокаивающее улыбается и кратко поцеловав выбирается из постели зовя за собой Неву. — Я в душ. Сделаешь кофе? Кошка следом за хозяином соскочила с кровати оставляя Московского в гордом одиночестве. Столица смотрит на уходящего Сашеньку, на теле которого с прошлой ночи остались лишь боксеры и багровые отметины. Идеальное сочетание, на которое Михаил готов смотреть казалось бы, вечность. Но постель рядом остывает и от этого не даёт провалиться обратно в сон. Александр всегда был до боли грациозный, хорош в танцах и искусстве. Но особенно Мише он нравился по утрам, милый, немного растрёпанный, ещё окутанный сонной негой. Такого Романова нужно зацеловывать до дрожи в коленях и изнеможения, чтобы возвращался в кровать и стонал его имя, забыв абсолютно обо всех планах. Московский поднимается следом за северной столице и идёт к нему же в ванну. Сейчас они оба сходят в ванну и тогда он обязательно сделает не особо любимый Романовым кофе. К тому времени как столица заходит в ванную комнату Саша уже стоит под тёплыми струями воды закинув голову назад и оперившись руками в стену. Миша подходит в плотную и обвивает руками талию утыкаясь носом изгиб шеи. Так правильно, что кажется странным, как он жил до этого? Как он мог быть с кем то другим? Мягкий поцелуй за ушком отзывается тихим полу стоном. Голова Саши падает ему на плечо, открывая ещё больше пространства для поцелуев. — Миша. Миш. Денис приедет в одиннадцать. — Он мальчик взрослый, должен нас понять. — ещё один поцелуй попадают прямо в чуть подрагивающий кадык. У Романова подрагивает низ живота от таких весьма однозначных действий. Каждое прикосновение отзывалось пустотой в голове и тяжестью снизу. — Миша, Миш. Мишенька. — Саша судорожно бормочет столице прямо на ухо, опаляя горячим дыханием мочку. От столь приятного времяпрепровождения их отвлекает дверной звонок будто стирая все старания и поцелуи блондина. — Чёрт, это — Денис. Саша быстро изворачивается в объятьях и наскоро обтирается полотенцем, сразу же натягивая чистую одежду, тут же выбегая из ванной, тихо шипя на Мишу, пытающегося повторить его действия. Но почему-то это сделать упорно не получается, поэтому верным решение оказывается оставаться и хотя бы почистить зубы. Дверь открыть удается не сразу, а только с третьей попытки. Ключи постоянно выпадают из рук, а руки изрядно подрагивают. За дверью стоит Денис в весьма непривычном для себя обличии. Спортивный костюм сменился на чёрную водолазку, джинсы и черную джинсовую куртку, а рядом во всей красе стоит Даниил Московский который нервно крутит одно из колец на пальце. Саша не сказать что бы удивлен, нет - он в шоке, он мог ожидать чего угодно, но точно не сына Миши, но это же лучше, чем… Чем что? Саша так и не понял чем это лучше других вариантов, но точно лучше. — Данила? Здравствуй, а это я так понимаю сюрприз? — Саша чуть косо смотрит то на сына, то на Московского и надеется, что Миша там где-нибудь утопился. — Здравствуйте, Александр Петрович. — нервно говорит Данил, пытаясь отойти дальше и спрятаться за Дениса полностью. — Привет, Дэн! — где-то из-за спины Александра кричит Миша вытирая мокрые волосы полотенцем и тут же заходит в комнату, нужно же одеться для приличия. — А это, там папа? — А-а-а-а, Михаил Юрьевич по работе приехал, нужно было обсудить пару рабочих моментов. — говорит Александр первое что приходит на ум, на что Денис тихо усмехается, так и не переступая порог. Ага, конечно, рабочих. — думает младший Романов, но быстро отметает эти мысли когда чувствует, как блондин сжимает его руки крепче. Романов опоминается быстро, отступая на несколько шагов назад, пропускает детей в квартиру. Денис проходит сразу, а за ним, немного вожкаясь, проходит и Данил. — Чай, кофе, может быть? — Чуть позже? Я закину сумку в комнату. — говорит Денис, подталкивая Московского к первой двери, ведущей в его бывшую комнату. — Эй, ты чего? Мы же договорились, всё нормально. — Романов стоит прямо перед парнем и пытается посмотреть ему в глаза, что сделать не получается, тогда он обхватывает лицо блондина ладонями и наконец то видит полную картину. — Ты знал? Знал, где мой отец пропадает на выходных? — глаза Данилы чуть покраснели, а он сам уже пытается убрать от лица руки парня. Впиваясь короткими ногтями в бледную кожу. — Конечно. А ты не знал? — меж их лицами остаются какие-то жалкие десять сантиметров, так что Романов чувствует сбитое дыхание Дани. — Он, он, он назвал тебя по имени! Каждый раз когда я звоню ему на выходных и прошу встретиться, он выбирает его! Великий Санкт-Петербург! И ты не рассказал мне! — Дань, я думал ты знаешь. Давай ты сейчас успокоишься, мы выйдем из комнаты и я представлю тебя папе. Денис осторожно на пробу прикасается губами у уголка губ. Данил не дёргается и больше не пытается вырваться, а лишь тянется ближе. Мягкий поцелуй в верхнюю губу успокаивающий, а внутри комок нервов жалобно тянет. *** — Миша, почему у меня в парадной несколько минут назад стоял твой сын? — Романов проходит в спальню с вполне насущим вопросов, на который получил лишь довольный взгляд Миши и мягкий поцелуй в макушки к растрёпанными волосами. — Понятия не имею, Сашенька. Тебе кофе как обычно? — Да, но Денис вчера говорил про сюрприз, а приехал с Данилой. Ты с ним видишься практически постоянно и что даже не замечал? — Нет. — как ни в чем не бывало заправляет привезённую несколько лет назад им же кофе машину. — Ты же знаешь у нас с ним чисто деловые отношения. — Московский, ты издеваешься? Ты можешь хоть что-нибудь сказать про своего же сына? — Ну в последние пару месяцев было меньше аварий, он не разбил машину и не клянчил денег, да только это. Взглядом Романова можно было прожигать дыры в самых прочных материалах, но на Мишу он почему-то не работал, столица как смотрел на него с бесконечной любовью и нежностью, так и продолжил. — Михаил Юрьевич, а вас совсем ничего не смущает? — возмущается Саша когда Миша нежно притягивает к себе и целует за ушком, знает же паршивец, что не может устоять. — Например то что в соседней комнате твой сын, который я так понимаю ничего не знает. Саша слышит неторопливые приближающиеся шаги и как ошпаренный отходит от столицы в попытках привести себя в порядок зачесывает волосы назад. За спиной Романов держит Данила за руку. Успокаивающий жест не даёт Московскому вырваться и выйти прочь из квартиры, как он хотел бы. — Кофе? — Романов нервничает, хотя кажется спокойным, замечает это только Миша, который косо поглядывает на сына, в попытках убить одним взглядом, ну или отправить обратно в Химки. Денис тут же соглашается прекрасно зная как тяжело даются блондину перелеты, он дважды чуть не заснул в такси. — Тогда прошу в гостиную. — Романов рукой указывает на гостиную и видит как дети проходят в комнату, так же видит их руки скреплённые в замок и только тогда тихо усмехается. Видимо Москва это тоже заметил потому что Саша через секунду слышит презрительный фырчек с его стороны. — Они вместе? — Михаил продолжает недовольно бубнить подставляя под кофе машины ещё кружку. — Они вместе, Миша. — бывшая столица мягко улыбается смотря на напряжённое лицо мужчины и тянется рукой к острой скуле оглаживая ее до роста волос. Такой домашний и личный жест, немного успокаивает, но градус недовольства не снижает. — И, то есть ты не против? — А ты против? — Да! Это же Данил! — Миша опирается бедрами на край столешницы, пытаясь заглянуть в гостиную, но этого сделать не получается, Романов прижимается к нему загораживая всю возможную видимость. Тогда все внимание столицы обращается к Санкт-Петербургу. — Тебе это ничего не напоминает? Алексей Рюрикович и Святогор Рюрикович были категорически против что бы мы даже виделись. Он до сих пор на тебя погладывает и даже хочет что бы все рейсы Москва — Санкт-Петербург проходили исключительно через Великий Новгород. — Александр прикалывает холодные ладони с торса на шею и притягивает для краткого поцелуя. — Ты серьёзно? — Миша уже не сдерживаясь посмеивается и даже забывает про сидящего в паре метров сына, сейчас важнее другое, а в ответ на вопрос он лишь согласно качает головой. — Саша, ну ты же понимал это другое. Они дети, не думаю, что Денис понимает кто такой Данил, вспомни только Магнитогорск. — Это было 10 лет назад. — Сути не меняет. — У Серёжи все прекрасно и он не страдает. Я тебе больше скажу он счастлив, у них все хорошо. В чём проблема? — Это наши дети. — Да, и я хочу что бы они были счастливы, если ты сейчас заикнешься про выбор, поедешь первым же рейсом обратно в Москву. Саша смотрит с раздражением и поставив три чашки на поднос прошёл в гостиную. — Рассказывайте. Как все началось? — А Михаил Юрьевич решил уехать или? — Нет, он скоро присоединится, только засунет свою гордость куда подальше. — А, то есть ты все понял? — Конечно. Я не слепой. — Ладно, Окей, хорошо. Тогда знакомьтесь это Данил, мой парень, а это Александр Петрович мой отец. Я знаю это не обязательно, но я хотел что бы все бы официально. — Я понял тебя. И знаю про ту неприятную ситуации с Сергеем, но я искренне рад за вас. У вас есть планы на вечер? — То есть вы не против? — Данил после того как услышал одобрение от бывшей столицы Российской Империи, тут же выдохнул и немного поерзав на диване устроился удобнее. — Нет конечно. Если у вас нет планов на вечер может мы поужинаем все вместе? — Серьезно? — все оборачиваются на стоящего за барной стойкой что отделяет кухню от гостиной Михаила который кажется уже готов убить сына. Но будто бы не обращая внимания на недовольную столицу, Саша продолжает ждать ответ. — Думаю можно, Данил? — Денис неуверенно отвечает, казалось бы за двоих, но всё равно оборачивается в Химках выживая его ответ. — Да, да конечно. Неплохая идея. *** Ужин проходит в напряжённом молчании между Московскими и разговоров не о чем и одновременно обо всем на свете между Романовыми. Тогда Миша не выдерживает, он курил последний раз лет пять назад, но в пальто что все это время висело в питерской квартире находится полупустая пачка. Мимо проходит официант который полчаса назад принимал у них заказ. — Где можно покурить? — полу шёпотом спрашивает столица смотря на него снизу вверх, но от этого не теряет всего достоинства. — Извините, но только на улице. — молодой парень извиняющейся улыбается и проходит дальше. Что же на улице так на улице, Миша пару секунд, что-то шепчет на ухо Романову и встаёт зовя за собой сына. Но каждый из них понимал это не просьба, это приказ. К концу ноября на улице уже становится прохладно, но для городов нормально, так что есть возможность стоять под навесом из-за очередного дождя и не бояться замёрзнуть или заболеть. Пачка Marlboro выглядит хорошо даже спустя пол десятилетия, а сигареты в привычном состоянии с характерным запахом. Зажигалка так же валявшаяся в кармане при нем. — Будешь? — Московский прекрасно знает ответ, даже если сын и курит,то при нем у него просто не хватит воли закурить, поэтому сразу же убирает пачку в карман брюк, чтобы потом выбросить. Не лучшая привычка. Миша обхватывает сигарету чуть пухлыми губами и поджигая защищая огонек от ветра рукой. Этот огонек напоминает ему Сашу, в начале такой же маленький, готовый погаснуть в любую секунду, тогда его нужно было защищать, сейчас же это огромный костер, который не потушит ни снег, ни дождь, ни целое цунами. Первая затяжка отдаёт лёгким першение в горле и дым тут же выходит на выдохе. — Что это за приколы? Тебе что от Дениса надо. Или это какая-то изощрённая месть? — Миша пока не готов поверить что Данил с младшим Романовым лишь из-за глубоких душевных чувств. — А ты не подумал, что я может быть его люблю? — Химки все же набирается сил ответить отцу и думает на сколько сильно он пожалеет о сказанной правде. — Конечно, так же как Сергея и Никиту. Говори уже, что тебе надо, я обратил внимание и также внимательно слушаю. Финансирование? Айфон? Новые дороги? Машину? Квартиру? — Московскому действительно становится интересно, за сколько Данил откажется от этого цирка. Жаль становится Дениса, он то возможно действительно его любит, уж слишком он привязался к сыну Саши. — Я его люблю и он меня тоже. Нам хорошо быть вместе. — Данил подпирает спиной одну из стен здания, построенного ещё лет двести назад. По коже пробегают мурашки от соприкосновения с холодной поверхностью, но его это не так сильно волнует, как то, что отец может повлиять на бывшую столицу, а тот уже повлияет на Дениса. И опять пустота, холодная квартира и одиночество. — Тебе и с Магниткой было хорошо и любил ты его и так далее. А потом ко мне разъярённый Екатеринбург пришёл, мол экология там в пропасть катится, так же как экономика. Вот только отцу Дениса идти далеко не придется. А отдуваться за тебя снова мне? — вырывает его из мысли Москва. Его тоже можно понять, если плохо будет Денису, плохо будет Саше, а если плохо Сашеньке плохо и ему. А плохо ему, плохо всем. — Там была другая ситуация. Я искренне люблю Дениса. Да я живу практически у него, а ты этого даже не заметил. Каждые выходные я у тебя под носом, а ты и не замечал. — Я собираюсь сделать Саше предложение и если из-за тебя у меня что-то пойдёт не так, я тебе все перекрою. Надеюсь ты меня услышал. Можешь ещё подумать что же ты все-таки хотел. — Московский говорит расселено, но от этого легче не становится обычно он, может даже таким тонам поставить на место или заставить чувствовать себя виноватым. — Я счастливым быть хотел. — Данил говорит это уже в след уходящему отцу, знает что на него это не повлияет, но какая разница, если это вырывается так быстро, что он даже не успевает это обдумать. А Мише кажется все равно, он тоже знаете ли счастливым быть хочет. В кармане джул давит на ягодицу, и он тут же достаёт его делая несколько затяжек одновременно, так хочется освободиться от угнетения отца от всех обязанностей, хочется побыть обычным человеком, а не вот это всё. Хочется обычную семью, как у Серёжи, когда-то он был у него в гостях и знакомился с ними, да они жили на порядок беднее, но они счастливы. Возвращается в ресторан он только спустя пару минут и тут же видит немного обеспокоенного Дениса, что пытается выискать его среди всех гостей стараясь поддерживать диалог. Если вы спросите у Данилы Московского, что такое счастье, он наверняка ответит — быть нужным и любимым. Просыпаться и не чувствовать холода. Заботиться о любимом человеке и жить забив абсолютно на всех. К концу вечер подходит быстро, дождь на улице и не планирует затихать поэтому, такси они вызывают сразу, только в разные места. Одна машина везёт на Невский 24, а другая отправляется в Мурино на Бульвар Менделеева, 12. Обе квартиры обустроены схоже, только Денис не разделял страсти отца к антиквариату, предпочитая простую лаконичность. Дорога занимает около пятнадцати минут с учётом вечерних пробок, но даже это время кажется слишком большим, сидящие на заднем сидение уже хотят быстрее домой, окунуться в объятья, горячие касания и долгие поцелуи. Они сидят каждый у своего окна и сжирают друг друга взглядом. Миша уже во всех подробностях представил как стянет с Романову, эту дурацкую водолазку и открывает своему взору идеальное, стройное тело, с фарфоровой кожей которая вскоре окрасится розовыми пятнами от возбуждения и засосов. Стоит только машине остановиться оба выходят из машины практически одновременно, всё же автоматическая оплата это одно из лучшего что придумали люди. Дождь ни смущает ни одного из них в конце концов ещё пара минут и они оба окажутся в теплой квартире. Волосы намокли так же как пальто, Московский открывает тяжёлую металлическую дверь пропуская бывшую столицу вперёд, заходя следом. Лестница кажется препятствием и уже на первом пролете прижимает Сашу к стене сливаясь с ним в сладком, всё ещё отдающим сигаретами, поцелуи. Сейчас абсолютно плевать на Химки с Мурино что уехали вместе, сейчас важен лишь Сашенька что плавится под его прикосновением и задирает голову выше в попытках не дать отстранится Москве. Но отстраниться приходится, и Романов это понимает как только чувствует затылком холодную подъездную стену. — Нужно подняться в квартиру. — бормочет Александр уходя от очередного поцелуя. И пытается восстановить дыхание хотя понимает что это невозможно сделать когда Миша в такой близости от него, готовый взять его хоть в этом грёбаной парадной . Ещё один пролет, они наконец то у двери Романова, руки предательски дрожат и дверь получается открыть точно не с первого раза, да к тому же терзающий шею Миша в этом ни разу не помогает. Дверь все же сжалилась и открылась пропуская парней вперёд. Московский целует жадно, кусает загривок, шарит руками по стройным бёдрам. Стоит двери только захлопнулся за ним, ботинки остаются в стороне так же как и пальто с шарфами. Саша разворачивается в крепких объятиях и обнимает любовника за шею. Есть города которые ничего не чувствуют и к счастью или сожалению Москва и Санкт-Петербург к ним не относятся. У Александра кожа необычайно чувствительна и стоит Мише скользнуть широким движением ладоней по изгибу талии и сжать ягодицы, Романова тут же бросает в жар. Ему нравилось, тело Сашеньки. Нравилось как он обхватывает его талию ногами, обнимает за шею. Александру нравилось чувствовать мелкие иглы под кожей, когда Миша нежно мажет языком по внутренней части губ, когда вылизывал рот, когда прижимал к стене, ловко стягивая с него водолазку. Санкт-Петербургу и самому нравилось раздевать его. Оголять широкие плечи, царапать короткими ногтями мышцы живота, цепляться крепче, ощущать жар всегда тёплого тела и чувствовать реакцию Миши на его действия. Московский оторвал его от стены и пронëс в соседнюю комнату, не заботясь о двери. Саше нравилось, как он держит его, крепко, почти грубо, как будто он ничего не весит, как не забывает языком вытрахивать любые мысли из головы. Спина приятно холодила от свежих простыней, настолько что из губ вырвался протяжный стон, который Миша тут же с\целовал легко прикусывая нижнюю губу. Столица резко дёргая узкие брюки на себя, стаскивает их вместе с бельём. Широкие ладони прошлись по его бёдрам, игнорируя член, огладили подрагивающий живот, сжали крепко узкую талию. Александру нравилось, как Миша смотрит на него, даже сквозь смущение он никогда его не прерывал. Всегда разрешал смотреть, сколько ему захочется. Гладить, где ему нравится, так медленно, как заблагорассудится. Чуть смущаясь и от этого заливаясь краской Романов разводит колени шире, демонстрируя стройные ноги, чуть изгибается в пояснице, Московский уже знатно плывет от таких движений. А голубые глаза становились темнее с каждой секундой. Смотри же на меня. Всегда так смотри. Миша мягко целует выступающую тазобедренную косточку и тут же одной рукой оглаживает вход, а второй проводит вверх от живота к вздымающейся груди, чтобы огладить выступающие ключицы, возбудившиеся соску и вновь вернулся к бёдрам. Московский сталкивается с помутневшим взглядом Саши и не решился отпускать. У них было достаточно секса. Александр думал что рано или поздно Мише надоест они перестанут возбуждаться от ненавязчивых касаний и они вновь останутся на этапе учитель ученик. После 90-х Романову-Невскому-Думскому казалось что он перепробовал все и всех. Секс действительно слегка надоел. А Миша нет, они с ним вместе уже четвертое столетие, но каждый раз как первый, с ним хотелось всегда. Жёстко, нежно, долго, быстро, лениво, страстно. Они всегда хотели друг друга. Первый толчок после быстрой разработки выбил воздух из лёгких. Саша тут же обвивает талию Московского худыми ногами и тянется за долгожданным поцелуем. Из груди выбиваются очередные стоны. Внутри Романова было горячо, и обжигающе тесно. Каждый раз они будто сливаются в одно целое плавятся под прикосновениями друг друга и вновь разделяются. Миша ловит горячими губами его, двигаясь внутри мелкими, короткими, отточенными толчками. Не дразнился. Из уст Саши вырывались блаженные стоны от которых млел уже Москва. Они вновь чувствовали себя целыми, как в детстве когда их ещё ничего не сломило. Чувствовал себя целыми всякий раз, когда член Московского двигался в нём распирающим, горячим движением, когда выбивал из губ стоны всё громче, когда рычал что-то на своём в рот, оставляя влагу слюны, кусая за подбородок. Каждый раз, когда они сжимали мир до расстояния между ними, Саша чувствовал себя целым. Он кончил с рукой Миши на члене, Романов прогнулся в спине настолько что казалось бы ещё чуть-чуть и точно сломается. Столица Российской империи прикрыл глаза лишь на мгновение, и попытался чуть отвернуть голову, скрывая исказившееся в оргазме лицо, но Михаил вернул его за подбородок, тут же целуя, чуть равно сминая мягкие губы. Романов на грани сознания чувствует сперму, брызгающую на живот, чувствовал, как сжимается внутри. Он открыл глаза, кусая его за уже влажную нижнюю губу, и столкнулся с нежным взглядом голубых глаз. — Ты прекрасен. — тихо шепчет Миша прямо над ухом Санкт-Петербурга и тут же валится рядом, прижимая к себе. Александр, что-то неразборчиво бубнит в шею столице закидывая руку на его пресс. — Надо в душ. Саша всё же пытается встать, но его останавливают руки валящие обратно, тихий смех расходится по комнате и все же оставляя нежный поцелуй на линии челюсти и лениво поднимается с кровати. Тепло рассеивается быстро, а из ванной уже доносится шум воды. Наверняка Саша стоит под тёплыми струями воды отмывая тело лавандовым мылом, кажется оно даже не поменялось с восемнадцатого века. Но сил действительно не хватает что бы подняться, он точно помнит в сумке лежит не большая коробочка с аккуратным серебряным кольцом — помолвочное. Идеально подходящие Романову. Столица Российской империи возвращается через несколько десятков минут, когда Миша уже схватился за телефон, отвечая на каждое из сообщения, что накопились за день. Александр приходит в черной атласной пижаме, и тут же валится рядом с мужчиной влажные волосы оказываются на плече Московского, щекоча кожу. — Я люблю тебя. — Как и я моя северная заря. Как и я. Миша тянется ближе отрывая взгляд от телефона и оставляет поцелуй в волосах. Всё же дом это место где ты становишься счастливым, место где не существует табу, это уголок безопасности. А Сашенька Романов это уголок безопасности.