Избегая искушение

      Чуть заострённый на конце язык коснулся припухлых губ девушки, из рук которой исчезло подтверждение контракта — продажа её души в обмен на излечение от бесплодия сроком на пять лет произошла в момент пошло-грязного прикосновения. Через пять лет, когда девушка родит здорового ребёнка, затем ещё одного, демон придёт за ней, окончательно поглотит её душу и утащит за собой в Преисподнюю, не слыша рыданий бедной семьи. Ли Джуён отличался от большинства демонов тем, что уже наперёд знал, что произойдёт с его «подопечными» в будущем, а потом облизывался, ибо обожал души болеющих — они сладкие, опьяняющие, похожие на вино, и самые искренние благодарности слышал именно он, а не людские врачи, в основном разводящие руками.       — Спасибо, — в глазах девушки зажёгся свет, она улыбнулась, пускай слёзы уже бежали по щекам от того, что её тело не чувствовало небольшой части души глубоко в груди. — Спасибо, спасибо, спасибо!       Демону не надо было благодарностей — улыбнувшись, он исчез в тёмном облаке, оставив после себя запах серы и тлена, который обычно бывает в персональной адской темнице, из которой Джуён вышел около тысячи лет назад. Ему повезло — давний друг, к которому он сейчас направлялся, освободил его при помощи связи в верхушках, выходил и даже обеспечил какой-никакой работой и в демоническом, и людском обличье. Мало кто знал, что модельные подиумы переполнились суккубами и инкубами, а Джуён просто был дополнением, яркой ягодой, но при этом по энергетике более мягкой и сочной. Почти как человек, и за пять лет, что он так работал, лишь немного исказил черты лица, сделав их более мужественными, выпирающими и запоминающимися.       Джуён резко распахнул дверь, ведущую в гостиную, и раздался женский визг, ударивший по ушам и заставивший поморщиться: это Миён снова приехала к Джонни, и явно Ли прервал ласки, ведь демоница сидела на коленях в одной мужской рубашке, а Со застёгивал ширинку джинсов. Они оба посмотрели на вошедшего с недоумениеи и злостью, буквально только что покинувшая академию девушка оправила волосы, слегка поклонилась и исчезла в сизой дымке, чтобы потом оказаться в совместной со своим возлюбленным комнате, а Ёнхо покачал головой. Он никогда не одобрял путешествий «по дверям», когда открывалась дверь в комнате смертного, а потом — уже в комнате, где жили иные существа. Был риск утечки каких-то низших представителей адской фауны, это во-первых, а во-вторых, от дверей потом пахло серой, да так, что даже особо сладкие духи Миён не помогали спрятать это безобразие.       — Кажется, порой надо стучаться, а то по носу получишь, междумирье тебя поглоти, — вздохнул Ёнхо, и на его шее показались тёмные вены, показывающие его превосходство над младшим. Это было обязательным обрядом, чтобы среди двух лиц мужского пола определился главный, но Ли даже не делал попыток сказать что-то против — он очень сильно уважал своего учителя. — Зачем пришёл? Говорил же, что с невестой хочу уединиться…       — В Пусане помехи из-за моря были, я понял только первую часть предложения, — спокойный голос Джуёна расслаблял многих, кто его слышал, и демон тайных желаний и соблазна, видящий прошлое и будущее, знал, как управлять людьми. Спасибо многовековому опыту и тому, кто стоял прямо перед ним, жаль только, что друг Джонни, Исин, не прилетал из Китая с весточками — вроде как до сих пор свою наречную искал и вроде как до сих пор безуспешно, но до Двулунья ещё далеко. — Ты там говорил о девушке. Девушке, которая избегает людей. И каково же её желание?       — Спрятаться от всех, — проговорил Джонни. — Начертила пентаграмму, зажгла свечи и сказала только это. Но знала ли она, что свечи-то действительно обрядовые, а от демонов она уж точно не убежит и не скроется?       — Смертные такие смешные, — по губам скользнула улыбка, Джуён отвёл глаза на полку, где выделялось ожерелье из вампирских клыков — ценный трофей, который заполучил Ёнхо в своё время от одной из королев вампиров. — Социальные, но мечтают от всех скрыться. Ищут изъян в идеале. Работают, пока не умирает их тело. А теперь мне нужно одно — её имя, возраст и место, где она ест и спит.       — Кван Хисон, двадцать два года, студентка Ёнсэ, — проговорил Со. — А вот где и с кем она спит, узнаешь сам. Удачи. Не забудь, что у тебя завтра показ.

* * *

      Всё время поправляя сумку, девушка шла по коридору к нужному ей кабинету, ругаясь на себя, что этим утром забыла сделать тонну важных вещей: накраситься, погулять с маленьким пекинесом соседки, которая вчера улетела на Чеджу, а также приготовить себе что-то на обед. И если собственный желудок подождёт, то Орешек ждать не станет и наделает огромную кучу на персидском ковре Чеён; да, ему была постелена пелёнка, но если не дай бог будет несварение…       — Профессор Ким! — Хисон практически ухватилась за рукав пиджака преподавателя, обращая всё его внимание на себя. — Лабораторная у вас на почте, теперь вы мне поставите зачёт?       — Конечно, иди в свою аудиторию.       Хисон делала многое в последний момент: пересдавала экзамены, выбирала вуз и даже училась, а всё потому, что в последние моменты мало людей, а их она ох как не любила — вечно копошились, шумели, да и от них голова болела, как после отбойного молотка. Сегодня она особо не выспалась, так как вчера заснула на полу в окружении свечей и благовоний, ибо только это её успокаивало, и жаль, что не сообразила взять подушку и одеяло — все кости себе отлежала, мышцы измяла, так ещё и поднималась сквозь боль и слёзы. В аудиторию, где преподаватель уже начал лекцию, девушка проникла тихо, как мышь, сразу присаживаясь за первую парту, где никто не сидел, и доставая блокнот с тёмно-синей ручкой, принимаясь сходу записывать тему и теоретический материал. Изучение психологии людей не надоело даже на третьем курсе, и Хисон была одной из студенток, что действительно заинтересовались материалом и готовы были идти до последнего конца. Не сказать, что девушка очень хорошо училась — не жаловалась, хотя в себе, как будущий психолог, часто подмечала отсутствие сопереживания, раздражительность от чужих бед и попытки скрыться от людей вообще. Ей было тяжело в некоторые моменты, невыносимо, и она всеми силами пыталась выбраться из этого состояния, но выходило лишь одно — прятаться от всех и стараться быть незаметной, чтобы не тронули.       Ведь у Хисон будто бы ожоги образовывались на теле от прикосновений.       Это не было шуткой или речевым украшением — всё началось с одного момента в детстве, который подтвердил, что она в какой-то мере являлась особенной. Однажды мать схватила её за руку, причём это вышло случайно, и остался слишком сильный след от ладони, и если бы он прошёл через пять минут, то вопросов бы к нему не было. Но пятна буквально горели, а под конец дня стали пузыриться и щипать, как самые настоящие ожоги, даже мазь не особо помогала, будто бы вся кожа сопротивлялась и показывала, что с организмом творилось что-то ненормальное и мистическое. После этого было много прикосновений, стычек, толчков, и все они отпечатывались на теле клеймами ожогов, которые будто нехотя заживали и доставляли такой жуткий дискомфорт в повседневной жизни, что хотелось плакать. Хисон потому и хотела, чтобы её оставили в покое, не трогали, не толкали — лишь бы нигде больше не было уродливых пузырящихся пятен и слёз, что каплями стекали к подбородку и устремлялись к вороту футболки. Она не хотела больше боли, достаточно, пресытилась, но даже обычная поездка в общественном транспорте могла её заставить биться в истерике и скакать от человека к человеку, зная, что же случится в следующее мгновение. К каким бы врачам девушка ни обращалась, все разводили руками и говорили, что такого не могло быть, и из-за безнадёги можно было впасть в депрессию, что, в принципе, и произошло.       Но как же хорошо, что хотя бы по этой части обнаружился специалист, способный ей помочь.       После пары перерыв подкрался незаметно, и Хисон размяла плечи и шею, вытягивая вперёд ноги и убирая всё со своего стола в сумку. Другая аудитория, куда она должна была пойти, располагалась этажом выше, и когда девушка выходила из кабинета, её осторожно сквозь вязаный свитер тронул староста группы, Ёнхун. Он производил весьма приятное впечатление у всех, с кем разговаривал, был заботливым и участливым парнем, хоть и говорил, что на выпускном курсе обязательно всех кинет. Не ему же одному всеми зачётками и ведомостями с посещаемостью заниматься, пускай каждый отвечает сам за себя, и только порой остающаяся после занятий Хисон, не желающая возвращаться в собственную одинокую квартирку, помогала ему, пачкаясь в чёрной ручке и выслушивая очередные истории старосты. Ему не с кем было поговорить — при всех своих положительных качествах он не имел друзей, некоторые его считали слишком мягким и слабохарактерным, а кто-то думал, что за напускной нежностью и заботой скрывался монстр. Они были неправы, ведь Ёнхун, по сути, ни от кого ничем не отличался, разве что обладал более открытым характером и хотел сплотить окружающих его людей чуть больше.       — Не хочешь мне помочь с графиками? Я отплачу кофе, — дружелюбно сказал староста девушке. — Ну или не посчитаю какой-нибудь прогул, чтобы ты выспалась, например.       Как бы Хисон порой не сворачивалась по утрам на кровати в клубочек, мечтая, чтобы её не трогали и университет наконец-то закончился, всё же она в каком-то смысле нуждалась в общении и людях. Да, она специально надевала толстые свитера, ведь никто не мог тогда прикоснуться к оголённой коже, оставляя беззащитными лишь руки и лицо, хотя на подбородке до сих пор заживал красный след — это младший двоюродный брат забыл про сестринскую особенность и поцеловал её, вызвав панически болезненный визг и жемчужины слёз на щеках. Хисон из-за этого и поняла, почему в подростковом возрасте решила ни с кем не целоваться и уж тем более не спать — боялась, что её буквально прожжёт во всех местах, и тогда она умрёт мучительной смертью. Девушка поправила сумку и кивнула старосте, соглашаясь ему помочь, в принципе, это и ей плюс, да и парню, что сразу расслабился и улыбнулся, легче; он не стал её касаться, просто пошёл дальше, и Кван выдохнула — неужели хоть кто-то из её группы запомнил, что любые прикосновения вызывали у неё паническую атаку и странные отметины на теле?       Пары в университете не были чем-то весёлым и особо выдающимся: наоборот, половина студентов хотела спать, а оставшаяся часть пыталась учиться, время от времени зевая и почёсывая щёки. Хисон часто становилась свидетельницей того, как под конец занятия некоторых особых студенток будили всей группой, а они потом хихикали и говорили, что сделали это не специально, а просто потому, что магия слова и знаний успокаивает нервы, но не тонизирует мышцы. Из-за этого все спали, по ночам работая и потом, в конце семестра, сдавая долги, тянущиеся хвостами кумихо аж с первого курса, но это в особых случаях, когда кто-то пытался выжить в новом для себя городе и немного забывал, что он, в принципе, сюда приехал учиться, а не только искать себе пропитание и жильё. Хисон относилась к тем, кто в Сеуле родился и вырос, она с неодобрением посматривала на иногородних студентов и уж тем более иностранцев, которые её неимоверно раздражали, — не считается достижением то, что ты влюбила в себя чистокровного корейца и заставила его помочь с документами.       — Ребят, кто хочет пойти со мной в бар в пятницу и весь вечер пить? — предложил Ли Санён, известный плейбой и любитель на выходных выпить и плохо закусить, чтобы потом не появляться на парах. Он был слишком шумным, потому Хисон старалась всеми силами избегать его общества, но сейчас молодой человек стоял рядом и кричал на всю аудиторию о своих планах, подкрепляя это в лоб предложением к нему присоединиться. — Кто первым согласится, за того точно заплачу я!       Сформировался кружок по алкогольным интересам, в который не входила девушка, сидящая за передней партой и читающая лекции, что были сегодня записаны, но на поверхность её стола легла широкая ладонь Санёна — он практически ничего не знал о Хисон, лишь видел, как та часто покидала территорию кампуса и уезжала на автобусе. Она не жила в общежитии при университете, в студенческом городке, а выбирала более уединённое место, где она и себе, и своему пространству хозяйка, чтобы никто ничего ей не говорил. Мать в своё время довела до нервного исступления, до срывов, заставив побросать нужные вещи и документы в рюкзак и спешно переехать в комнатушку, на которую Кван копила очень долго и купила буквально недавно. В их семье крики были нормальными, ведь только с их помощью можно было решить разного рода проблемы, а также наступали моменты, когда Сон, обычно практически безэмоциональная, рыдала и кричала в голос. Это всё надоело до колик в животе, и сейчас уже на протяжении нескольких лет девушка наслаждалась тишиной в родном и уже давно обжитом углу, хоть сейчас бестактные одногруппники пытались её лишить части того пятничного спокойствия, коим она всё время наслаждалась. Хесон пришлось поднять голову и взглянуть в хитро сощуренные глаза парня, который знал, что делать, и желал, чтобы новая девушка упала перед ним на колени — уж таким Санён был человеком, ни дня без происшествий, ни часу без рядом стоящей барышни.       — У меня смена в кафе, где я работаю, так что нет, — отрезала девушка, отворачиваясь. — Ли, тебе стоит применять свои чары на других девушках, если не слышал, как я отказывала Джунёну, могу персонально для тебя повторить. Мне. Никто. Не. Нужен.       — Я бы на твоём месте хорошо подумал, детка, — Санён практически коснулся девушки, но одногруппницы буквально оттащили его от стола, заставив озлобленно зарычать и дёрнуть плечами.       Хисон часто думала, что она явно какая-то… неправильная. Ей не хотелось общества, но оно тянулось к ней, не желалось внимания, но она могла получить его от самых настоящих красавчиков, которые буквально поработили университет Ёнсэ. Могла… но при этом не хотела, ведь прогрессирующая боязнь прикосновений уничтожала в ней буквально всё, выжигала дотла и разрушала любые попытки примириться с самой собой. Кван Хисон дефектная, странная и нелюдимая, но, с другой стороны, если привыкнет к человеку и он не станет показывать своё лицо сразу же, как только будет показана вежливость по отношению к кому-либо, от неё будет непросто отцепиться, ведь Сон встанет рядом, не коснётся, но подбодрит, не говоря ни слова. Санён не вызывал у неё чувства безопасности, даже мнимого, и потому приходилось проглатывать ком в горле, сжиматься в комочек, вскоре, как только закончилась пара, схватить свои вещи и выскользнуть за дверь раньше всех. Хисон никогда не была в толпе, лишь ближе к стенам, к открытым пространствам, даже в часы пик старалась не пробираться в общественный транспорт, а тратила деньги на такси, скрипя зубами и понимая, что вот сегодня она могла купить хорошей говядины, а в дополнение к простому ужину — сок или даже газировку. Никто из одногруппников не заметил, как она ушла, Ёнхун предложил заняться делами завтра, в пятницу, у него в комнате общежития, а потом Хисон просто уйдёт на смену работать и таскать меню, солнечно улыбаясь. Несмотря на то, что по работе приходилось растягивать губы и скалить зубы, челюсть от этого уже не болела, но возникали новые проблемы — в кафе порой приходилось делать массаж лица, потому что, бывало, до слёз что-то щёлкало и не давало открыть рот. Всякая работа накладывает свой отпечаток, и эта сделала то же самое, жаль, что в отрицательную сторону.       Мимо по дороге проезжали машины, в то время как девушка у остановки ждала автобус, который довезёт её до дома, и как только нужный подъехал, Хисон зашла и оплатила поездку. Её внимание привлёк немного бледный парень, сидящий позади всех и смотрящий прямо на неё, практически в глаза, в лицо, так изучающе и неприятно, что Кван передёрнула плечами и отвернулась. Только она чувствовала, как тот странный незнакомец продолжал смотреть на неё, будто бы желал что-то новое узнать о ней, но не приближался, был на безопасном расстоянии. Девушка решила, что если он попытается познакомиться, то просто выскочит на любой остановке и побежит в сторону дома дворами, благо, было недалеко и маршрут для прогулок под палящим солнцем она давно предусмотрела. На лбу выступил пот, когда за два захода вышли практически все, оставляя в салоне лишь её и того парня, что продолжал глядеть в спину, будто бы специально изводя и давая понять, что ей от него особо не спрятаться. Всё равно найдёт, схватит за локоть, развернёт к себе и выдохнет прямо в лицо «давай знакомиться, ты мне понравилась», а девушке останется лишь, не оглядываясь, убежать, петлять, лишь бы не настиг и не тронул вновь, образовывая лёгкую степень ожога на коже. Хисон часто становилось некомфортно в общественном транспорте, сотни раз говорила себе не ездить в автобусах и просто брать такси, а ещё лучше — кататься на велосипеде с ранней весны и до первых заморозок. А сейчас стало в разы некомфортнее, ведь этот парень встал, поправляя пальто, и пошёл прямо к ней; каждый шаг отдавался гулом и стуком прямо по голове, но последние движения были на грани слышимости, будто бы он оборачивался дымом, испарялся и потом просто выдохнул в ухо фразу «Так вот какая ты, Кван Хисон». Девушка обернулась, хлопая глазами и преисполненная ужаса, что затаился в груди и бился, как птичка, что с минуты на минуту может обернуться в птеродактиля и разорвать изнутри.       Но сзади никого не оказалось: ни на сиденьях, ни за спиной, даже отражения в окне не было; Хисон находилась в автобусе одна и подъезжала, бледная и трясущаяся, к своей остановке.       «Какого чёрта?»       Но это был не чёрт. Это был Ли Джуён, хотя, если так подумать, чертом он как раз и являлся. Он совсем резко вспомнил о своей работе, которая всё же ждала, и материализовался в такси, пугая водителя и заставляя его свернуть на обочину, выскакивая из автомобиля и смотря на бледного парня, который скучающе отсчитывал деньги и перекладывал их на приборную панель. Довольная улыбка скользнула по его губам, явно говоря «я привык заключать контракты со смертными на своих условиях, но тут, так уж и быть, не ты мне заплатишь, а я тебе заплачу». Водитель, услышав зов, который явно не был произнесён вслух, зачаровано сел в кресло и развернулся, внимательно слушая дальнейшие слова Джуёна:       — В «Lotte World».       В течение получаса Ли прибыл к нужному торговому комплексу, а водитель, отпущенный из демонических лап, не понял, как оказался в самом центре Сеула, лишь пачка денег на приборной панели и устойчивый аромат сандала и пепла дал ему понять, что он вёз, похоже, какого-то богатого погорельца. Демон в это время огибал людей, направляясь к месту проведения показа, где оборудовали специально для него личную гримёрку, и вскоре уже был в помещении, где его ждали. Он доверял людским визажистам: они знали своё дело, обслуживали на высшем уровне, даже предложили кофе и лёгкие закуски, чтобы не было так грустно и одиноко. Джуён отказался от всего, кроме кофе, и расслабился в руках девушек, прокручивая в голове увиденное сегодня: эта Хисон, странная девушка, если честно, была сильно травмирована, и он сбился со счёта, сколько видел отметин на теле, сколько слышал её криков боли и желания абстрагироваться от всех. В будущем её барахтаться было смешно, ведь Ли чётко знал, что с того самого обряда они связаны чуть ли не кровными узами, но никак не мог предположить, что именно они вместе с некоторой группой таких же на голову «особенных» существ смогут противостоять общему врагу. Что ж, это было забавно наблюдать, а ещё умилительней видеть, что О Сехун, один из джуёновых «друзей», сошёлся всё же с той вампиршей, которую всеми фибрами своей чёрной демонической души презирал.       — Джуён, на подиум, — и пришлось пойти выполнять то, на что он и годен в этом мире — ходить перед дизайнерами и обычными людьми, сохраняя невозмутимое выражение лица.

* * *

      — Заходи, располагайся, будешь чай? Я как раз утром чайник вскипятил, — Ёнхун впустил в свою общажную комнату Хисон, изрядно потрёпанную после вчерашнего дня и не выспавшуюся. Девушка сразу сняла пальто, вешая его на крючок, и стянула обувь, сразу же принимая от Кима мягкие тапочки. — Или сразу заполним все бумаги, чтобы я тебя не держал долго?       — Давай сразу всё сделаем, — проговорила Кван, пускай предприимчивый Хун уже начал наливать чай. — Две ложки сахара.       Бумаги, что находились в дипломате парня, разложились на столе и на полу, и всё надо было внимательно прочитать и посмотреть, подсчитать, а потом уже ставить подпись. Хисон занималась этим раньше, даже сейчас всё читала по диагонали и только успевала Ёнхуну передавать бумаги, чтобы уже он всё сопоставил, на кого-то поругался и всё же расписался. Под конец уже они оба устали, пускай и прошло только около получаса, ведь они привыкли всё делать быстро и качественно, и пришлось даже приготовить рамён и выпить снова по кружке чая. Девушка взялась за готовку, а староста наблюдал за ней, улыбаясь: в принципе, по его лицу можно было понять, о чём он думал, но ни одна его мысль не воплотится в жизнь, он это знал. Хисон нравилась ему, она была хорошей, отзывчивой и необычной в своём молчании девушкой, но ей с ним ничего не светило — он слишком любил касаться кого-то, кого любил, в то время как девушка боялась прикосновений. Он уважал её пространство и знал, что она и пальцем его не коснётся, даже если будет умирать, потому что страх выше всего.       — Ладно, увидимся в понедельник, мне на работу, — проговорила Хисон, устремляясь к выходу после молчаливого ужина и выхватывая свою одежду — ей требовалось как можно скорее приехать в бар. — Хорошо посидели, спасибо за чай, — и после этих слов дверь за ней закрылась.       У Хисон было полно работы пятничным вечером: конечно, стыдно было признаться, что работала она не в небольшом кафе, а в самом настоящем баре, где часто заседали агрессивные футбольные болельщики, требующие орешков или пива, а также студенты, которые привыкли глотать одно лишь горькое пойло. Девушке надо было принимать гостей, кланяться каждому, брать заказы, так как ассортимент бара был достаточно богатым и хорошим, а потом, уже после закрытия, вместе с остальными официантками драить стойку и пол, чтобы завтра ничего не было. Сейчас Кван стояла прямо напротив своих одногруппников, которые очень уж сильно удивились появлению нелюдимой Хисон здесь, и даже глаз дёрнулся — ну не может же быть такого не особо крутого совпадения, да и, как назло, Ёнхун тоже был здесь. Неловко, что она сказала ему «увидимся в понедельник», а в итоге они увиделись через два часа, потому что Хисон ушла на смену и ещё услышала, что она останется до закрытия и станет наставницей для младшей девушки в коллективе, которая только что оформила документы.       — О, Сон-и, так ты тут работаешь, или решила прийти и порадовать нас в одежде официантки? — глаз дёрнулся, когда Санён попытался щёлкнуть девушку по лбу, забыв о её особенности, а остальные одногруппники, будто извиняясь за этого долбаёба, виновато улыбнулись. Ну что с этим парнем сделаешь, даже не перевоспитать никак, не поддаются плейбои дрессировке, а сыпанёшь пару ударов плетью меж лопаток — так им понравиться может. — Как дела?       — Я проведу вас к столику, — Хисон находилась уже на приличном расстоянии от парня и слегка подрагивала — ей было неуютно от одной мысли, что тот хотел её коснуться, а ожоги на лице — это последнее, что хотелось получить вообще в этой жизни. Одногруппники расселись, из солидарности к девушке решив особо её не напрягать и сто раз не звать без надобности, посмотрели на ламинированное меню, а Кван взяла из кармана передника блокнот с карандашом, обозначая номер столика. — Так что вы будете?       — Каждому по бокалу нефильтрованного, бутылку соджу, мясную тарелку и тебя на колени, — пускай Ёнхун шикнул, но Санён всё же договорил эту фразу и теперь хитро поглядывал на Хисон, что чуть побледнела, но записала весь заказ, кроме той части, что относилась лично к ней. — Так что ждём тебя.       Хисон, вздыхая, исчезла за барной стойкой, что-то тиха шепча стоящей и разливающей коктейли Ёнхи, которая направила взгляд чётко на тот столик, от которого только отошла официантка. Никто в баре никогда не был в восторге, когда какие-либо знакомые работников приходили, начинали шуметь, доставлять неудобства, приходилось даже быстро их уговаривать покинуть заведение. Компания одногруппников во главе с шумным Санёном могла создать проблему, но Хисон вроде особо не нервничала, чувствовала, что лишь этот парень будет буянить, да и то не в ближайшие пару часов, главное не выпускать его из виду и следить за руками. Жаль, что студент не фокусник, тогда было бы намного проще, так смешно, но приложить ладони к ягодичным мышцам любой симпатичной девушки он точно мог. Через пару минут, когда всё было наложено и налито, Хисон подхватила тяжёлый поднос, показывая всю мощность собственных бицепсов, и была встречена одногруппниками громкими аплодисментами. Ёнхун встал с места и осторожно попытался помочь, всё же он был так воспитан, но Кван остановила его взмахом ладони, стараясь никого не трогать, не касаться, и вскоре поднос оказался пустым, а студенты стали прожигать зарплаты в отнюдь не дешёвом баре.       — Тебя к администратору, там та девочка пришла, — Ёнхи кивнула на дверь, ведущую к служебным помещениям, и Хисон вздохнула, оставляя поднос. — Если что, мы твоих обслужим.       — Оставляю этих оболтусов на вас, смотри, чтобы тот балабол не закадрил, — произнесла девушка, кивая на Санёна, который заливисто хохотал, явно опьянев после пяти глотков пива. Что ж, он действительно хорошо проводил время с остальными одногруппниками, не в пример Кван, которая предпочитала тишину и покой, редкое выбирание из дома, кроме моментов, когда вызывали на работу. — Я пошла.       Администратором бара была девушка лет двадцати пяти, Хван Хиён, она давно работала здесь и даже лично знала директора; рядом с ней стояла и переминалась с ноги на ногу молодая девчушка чуть младше Хисон, которая уже переоделась в рабочую одежду и готова была покорять всех представителей мужского пола в баре. Ей явно даже не снилось, в какую грязь она может попасть буквально носом, как только начнёт обслуживать клиентов, знала бы — бежала без оглядки и не захотела никаких денег. Кван не жаловалась, научилась уже петлять меж людей, а этой новенькой, Хане, только предстояло узнать, на что способны мужчины, напившиеся пива и наевшиеся мяса.       — Я вот школу окончила в этом году, хочу оплачивать обучение в университете самостоятельно, — в баре на всю мощность играла «Step Back» от GOT the beat, и пускай многим работницам она не нравилась, мужчины просили не переключать, так как там прекрасная богиня Ким Тэён, и приходилось терпеть песню порой по пять раз за вечер. — Это возможно?       — По крайней мере, можно попробовать, — проговорила Хисон. — Что тебе нужно показать? Расположение столов? Или перезнакомить со всеми девочками? Или должностную инструкцию? Хотя Хиён должна была всё рассказать, а я просто… давать подносы и инструктировать, сколько на ведро с водой наливать средства, чтобы хлоркой не пахло от мяса потом.       — И ты во всём этом разбираешься?       — Конечно.       — Кван Хисон! — обе девушки вздрогнули, и та, что позвали, прикрыла глаза, считая до пяти — этот голос скоро будет сниться ей в кошмарах. — Иди сюда, моя хорошая!       — Онни? — Хисон не знала, с какого это момента они с Ханой так сблизились, но сейчас бы с удовольствием поменялась бы с ней местами — пускай кто-то другой сейчас подходит к Санёну и вежливо выслушивает его просьбу. Хорошо, что новенькая не попёрлась вместе с ней, сейчас будет полный разнос опьяневшему Ли, который вздумал, что орать её имя на весь бар — хорошая идея. — Куда ты?       Ёнхун пытался привести одногруппника в чувства, всеми силами отговаривая его звать девушку, но Хисон уже явилась на зов, спровоцировав чересчур сильную реакцию Ли, у которого сейчас открылся только один инстинкт — болтать, хотеть секса и похабно шутить. Казалось, такая ситуация повторялась каждый раз, потому Кван даже особо не реагировала, лишь дёргающаяся от нервов бровь выдавала напряжение. И так администратор Хван дала проблему в виде Ханы, так ещё и одногруппник не хотел успокоиться, просто посидеть и поговорить (пофлиртовать) с другими, ему нужна именно она, эта девушка, которая искренне хотела, чтобы её оставили в покое. Только вот когда Санён начал что-то говорить, на шее сзади поднялись крохотные тонкие волосы — будто бы кто-то смотрел прямо в спину официантки, буравя взглядом, но это не заставило Хисон обернуться. Сейчас её занимало то, как бы вежливо выдворить Ли из заведения и вызвать такси, на его деньги, конечно же, жаль, что ничто не могло гарантировать то, что Нён не вернётся.       — Предлагаю тебе выпить с нами, как раз немного осталось, — Санён хихикал, в то время как другие студенты смотрели на одногруппницу сочувствующе, но в полемику не вступали. Всё бы продолжалось и дальше, с закипанием Хисон, бормочущей что-то Ханой, пока Ли не встал, до сих пор оберегаемый Ёнхуном, и не протянул официантке стопку с мутной жидкостью внутри. Нет, Кван трезвенницей не была, но предпочитала пить только с близкими ей людьми, коих почти не было, и в домашней обстановке, но не в заведении, где горько пахло дрожжами и хотелось выйти на улицу продышаться без спёртого воздуха. — Давай, Сон-и. Ты же наша хорошая девочка.       Хисон взяла стопку в руки, поборолась с желанием вылить её прямо на голову сумасбродного парня и, не прерывая с ним зрительного контакта, сделала глоток, выпив всё. Жидкость больно обожгла горло, заставив слёзы выступить на глазах, но Кван это было привычно, а мясо от виноватого Ёнхуна было как добавок к отвратительной просьбе университетского красавчика. Чего они оба этими действиями добились? Ничего. Только того, что перед глазами официантки всё поплыло, а ощущение, что ей глядели в спину, стало сильнее тревожить. Мутный какой-то алкоголь, в качестве посетителя Хисон сюда точно никогда не сунется, а посмотреть, оглянуться назад всё же стоило, потому что жгло уже в районе поясницы, опускаясь ниже и задевая взглядом край официантской юбки. Девушка обернулась, отмахиваясь как от одногруппников, которые уговаривали Санёна уже уехать отсюда и никому не создавать проблем, так и от Ханы, которая спрашивала, всё ли хорошо, нужна ли помощь, и как только Хисон столкнулась с теми глазами, что прожигали её не только сегодня, холодок прошёл по коже. Это был тот самый парень из автобуса, который будто бы испарился, как только подошёл к девушке, выдохнул что-то на ухо, но не сделал ничего плохого. Один раз — случайность, два раза — закономерность, а ещё он сидел за её столиком и не был обслужен.       — Прости, Хисон, — одногруппники погрузили Санёна спустя минут десять в такси и принялись рассчитываться. — Нам стоило отсюда уйти, как только мы увидели, что ты работаешь именно здесь.       — Всё в порядке, — сказала Кван. — Главное, что вы хорошо провели тут время. Мы будем ждать вас здесь снова.       Девушка вздохнула, поправляя хвост волос, а потом махнула головой Хане в сторону нового посетителя, который срочно требовал к себе внимания. Краткий вводный инструктаж у новенькой был, но она не ориентировалась в номерах столиков — ей предстояло сдать экзамен на знание, и пока они шли к одиннадцатому, где сидел тот парень, Хисон кратко рассказывала о порядке обслуживания клиентов. У входа надо приветствовать людей, если закреплённые лично за тобой посадочные места не все заняты, и одновременно глядеть на зал, вдруг кто из твоих подопечных захочет ещё одну порцию пива. Если же все столики заняты, нужно смотреть в оба, этому искусству учатся в течение многих лет работы, и Кван готова была поделиться с новенькой собственными знаниями, накопленными в черепной коробке. Конечно, работа в баре — не предел мечтаний, тем более в те моменты, когда кто-то пытается стащить юбку или потрогать грудь, но и увиливать Хану девушка научит.       — Здравствуйте, прошу прощения, что не увидела вас на входе, — заученно проговорила Хисон, глубоко кланяясь; неизвестный молодой человек в это время отнял глаза от меню и незаинтересованно скользнул взглядом по Хане, будто слегка ухмыляясь, переводя глаза на говорящую девушку. — Уже решили, что вы будете заказывать?       — Бокал Guinness, — Хисон вынула из кармана блокнот, написала номер столика и заказ, — и всё на пока. Я позову, если мне ещё что-то понадобится.       Кван, поклонившись, развернулась, но то ли тот напиток, влитый в неё Санёном, был некачественным, то ли в целом состояние сегодня на троечку, и потому девушку подкосило, она упала на пол. Перед глазами всё плыло, что-то кричала Хана, хватая её за запястья и оставляя на коже свежие ожоги, шокировавшие посетителей, но сознание Хисон ускользало столь быстро, что не успела она сообразить, как провалилась в чернильную темноту. Последнее, что она услышала, был мужской голос, сказавший «вот мы с тобой снова и встретились, Кван Хисон», но такой тон, повелительный, властный, она не узнала.

* * *

      Лицо жгло и болело, но на щеках будто бы находились холодные компрессы, а когда Хисон открыла глаза, то увидела потолок подсобного помещения, где часто обедала, когда выдавалось время. За стенкой слышалась музыка, уже шли ITZY, чувствовался запах сигарет, и девушка устало ткнула в табличку с запретом курения в помещениях. Она задыхалась от дыма, а когда послышалось шипение, видимо, куривший воспользовался раковиной и так задушил окурок, кашель сдавил горло, заставляя Хисон приподняться на локтях и закашляться. Знакомые люди порой над ней посмеивались, мол, «ты вся такая особенная, может, вообще тебя в вакуум поместить, чтобы больше не было никаких проблем с организмом?», но они не знали, что такими вопросами только расстраивали и заставляли девушку ещё больше желать уединения. Забавно, но с того момента, как она провела ритуал, вычитанный с сайта некоего ведьминского ковена из Пекина, прошло достаточно времени, а её всё не перестали окружать люди. На следующий день после обряда, который, как оказалось, не сработал, Хисон не смогла найти домен сайта — возможно, ей всё это привиделось, но реальность стала ещё печальнее, чем была до этого.       — Ты как? — девушка вздрогнула, увидев рядом с собой того молодого человека, которого обслуживала перед тем, как упасть. Он смотрел на неё внимательными глазами, в которых сквозил багрянец, и взгляд даже пришлось отвести, ведь явно в голове опять, как в случае с тем сайтом, что-то помутилось. — Я не знал, куда тебя перенести, потому принёс сюда.       — Как тебя вообще сюда пустили? — Кван схватилась за голову и сняла холодные компрессы с лица. Она всегда надеялась, что её не ударят по лицу, потому что теперь будут рубцы, как и на всём её теле, вопросов образуется у всех больше, а ответов никто никогда не найдёт. Просто сверхчувствительная кожа, просто аллергия на чужой эпителий, но ожоговые волдыри всё же явно красовались. — Что у меня с лицом?       — Видел и хуже раны, — проговорил парень и протянул руку, — Ли Джуён. А ты Кван Хисон, я знаю.       — Раз знаешь, как зовут, так знаешь, что мне лучше не жать тебе руку, — девушка немного отпрянула и покосилась на протянутую ладонь. — Пожалуйста, не надо. Меня явно по лицу похлопали, лишние ожоги мне не нужны.       Джуён закатил глаза — эта девчонка была очень странная, раз призвала демона при помощи явно ведьминской магии, а сейчас говорила ему, тому, кто способен её излечить, такие слова. Она крепко с сверхъестественным в жизни повязана, как хорошо, что работала здесь, в людском баре, а не в тех, что находились в Пограничье, где особо любили зависать вампиры. От неё бы живого места не оставили, жаль, что Хисон не знала, что для неё прикосновения потусторонних сущностей безвредны, не несли никакой опасности. Ёнхо, конечно, говорил опасаться, потому что Джуёна могла сжечь её сила, ещё пока дремлющая, ведь если лишить таких детей должного магического образования, способности будут кипеть внутри и вырываться пламенем или чем-то более опасным. Миён, девушка Со, если судить по человеческим понятиям, уже полностью обследовала её ауру, сделала свои выводы, и стоило ли говорить, что Хана — это и была Миён, только под прикрытием, которая точно знала, что делать и как подобраться к такому человеку, достаточно закрытому. «Хана» сейчас спешно всем стирала память о себе, переодевалась и меняла личину, прислав Джуёну на телефон сообщение, что она ушла к Джонни, и намекнув, что его ночью в квартире не ждут — либо шныряйся по антресолям у людей, либо вообще уйди в Преисподнюю.       — Грёбаный папаша, Хисон, — Ли схватил девушку за лицо, и она вздрогнула, пытаясь с силой отстраниться, но этого не вышло — демон держал крепко, но жжения никакого не было, наоборот, какое-то приятное тепло щекотало кожу и будто бы… заживляло. — Ты призвала меня, чтобы избежать людского общества, чтобы тебя оставили в покое. Ты думаешь, что призвала и не заключила нормально сделку — и свободно побежала себе жить и работать?       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — уже всё тело ласкало тепло, билось сердце слишком сильно, но никакого дискомфорта не было, только чуть-чуть настораживал сам этот парень с багряными глазами. — Я никого не призывала, ни о чём не просила, а если и сделала это, то случайно, по незнанию.       — Н-да, тяжёлый случай, — как только Джуён отошёл от неё, вернулся странный холод в теле, но вместе с тем кожа на лице будто бы стянулась и стала мягкой. Хисон потрогала щёки — да, действительно, на ощупь как спелые персики, да и на запястьях все отметины пропали, уступив место чему-то новому, но головная боль не отпускала. — Давай, переодевайся, и мы поедем домой, переносить тебя через изнанку будет опасно.       — Почему? — в мыслях была полная мешанина, и Хисон даже поморщилась, ведь появившийся в ушах гул мешал сосредоточиться на речи человека (или не совсем человека?) рядом. — Я тебя не понимаю, Ли Джуён, мне плохо…       Демон только фыркнул — от девушки шёл очень сильный жар, какой бывает, когда молодая неопытная ведьма пытается использовать свои внутренние ресурсы в самый первый раз. Ли мало с такими сталкивался, в основном попадал в лапы уже опытных магичек, которые способны даже его самого искусить, а тут попалась девушка, которая мало того что не знала, во что ввязалась, так ещё и сдерживала много лет собственные силы. Такое даром не проходило для здоровья и тела, оставалось только посочувствовать, когда без стеснения, обнажая кожу, покрытую уродливыми шрамами от ожогов, Хисон сняла рубашку и переоделась в повседневные вещи, заслужив цоканье языком от Джуёна. Вены на его шее стали чёрными, даже взгляд потемнел, но он остановил себя, как только слабая девушка повернулась, опираясь на стену и прикрывая глаза, — ей было тяжело не меньше, чем до этого, но не жаловалась ни на что, а просто держалась. Ли сделал попытку вывести её из подсобки, но Хисон вышла самостоятельно, махнула администратору со стеклянными глазами рукой и устремилась на выход, к прохладному вечернему воздуху и практически тотчас подъехавшей машиной, дверцу которой открыл молчаливый сопровождающий, и он же сел рядом. Кван назвала адрес, водитель забил его в навигатор, и автомобиль тронулся вперёд, не ловя по дороге ни единого светофора, будто бы сидящий рядом, у плеча демон взмахом руки перестроил всю электрическую сеть в городе.       — Ну давай, поднимайся, — Хисон не могла принять вертикальное положение, будто бы она разваливалась, и такое было странное ощущение, что она вот-вот упадёт спьяну. Только вот забавно: выпила всего рюмку, пускай и не закусывая, ну не может так организм резко отреагировать! Ли смог поставить девушку, которую захватывал жар, на ноги, но потом плюнул на всё — на ощупь она была лавой, магмой, понял, что она и шагу сама не ступит. Деньги оказались на карточке таксиста, а практически выжженное изнутри тело ведьмы, чьи силы впервые столкнулись с демоническими, на руках Джуёна, который чётко знал, куда идти, даже ключи от дома девушки уже оцарапывали кожу пальцев.       Хисон уже не соображала, что происходило: всё тело болело, губы пересохли от недостатка кислорода и жидкости, её мерно укачивало, но она чувствовала, что если заснёт, то больше не проснётся. Вместе с тем она чувствовала, как её избавляли от одежды: сначала приподняли плечи, снимая рубашку, расстегнули замочек бюстгальтера, находящийся спереди. Это вызвало табун мурашек, следующих по груди вниз, заползающих за пояс джинсов, но Кван лишь смогла протянуть руку вверх, чувствуя под пальцами пряди немного жёстких волос, от которых пахло пеплом. Пуговица штанов поддалась слишком легко, как и молния, но стеснения будто бы не было, когда демон скользил руками по ногам, снимая ткань и полностью обнажая кожу, которой ни разу в любовном плане не касался мужчина, но всё тело будто бы было испещрено следами от ожогов. Джуён касался сладко пахнущей духами шеи, не мог устоять от пересчитывания родинок на бедре, видел лицо ведьмы, в которой бились агония и какая-то неведомая ей доселе страсть, из-за которой руки держались на груди, а губы искали хоть что-то, чтобы зацепиться. Эта девушка избегала искушение всё это время, не могла кому-то отдаться из-за своих особенностей, но в объятиях демона буквально таяла, буквально желала его, тем более что их совместный жар смешивался, дарил что-то новое, интересное, а когда с кожи цвета тростникового сахара стали пропадать ожоги, что нанесли своими прикосновениями другие люди, Хисон будто прозрела. Она вскочила на постели, присаживаясь и путаясь в простыне, и вцепилась в куртку Ли, практически разрывая её — глаза девушки горели странным огнём, она судорожно хваталась за ткань, когда её на пути не оказалось ткани, стала оставлять лёгкие щипки на коже демона, что дышал всё глубже, а его зрачки всё больше расширялись. В ведьме, от которой скрывали истинную природу, говорили древние инстинкты, ведь сейчас шёл обряд единения, когда демон и ведьма соединяют собственные силы, дабы напитаться ими в удвоенном масштабе.       — Откуда ты знаешь всё это? — боксеры полетели куда-то вниз, на пол, и девушка прильнула страждущим ласок телом к груди Джуёна, прикрывая глаза и слегка улыбаясь. — Ты же ещё не пробудилась полностью…       — Не знаю…       Хисон не знала, сколько времени проспала в обжигающих объятиях, в которых её гладили всю ночь, ведала лишь о том, что она в безопасности и её искреннее желание никогда не сбудется — она не избежит искушения и, по крайней мере, один демон точно будет рядом с ней, как бы от общества она ни убегала.