Возможно ли это - любить?

Ночные посиделки и многочисленная музыка. Танцы и развлечения. Множество фонарей и декораций висели в тот вечер, когда мы вновь отмечали очередной праздник ночных ламп. В лагере Джанхота очень весело и интересно, особенно с его крутой организацией и вожатыми. Они все очень добрые и открытые, из-за чего не хочется стесняться или скрывать себя. Я изначально, по прибытию откровенно представился ко всем, кому было интересно познакомиться. Я искренно улыбался каждому, возможно с частичкой лицемерия. Не подвластна человеку мимика, а так как у меня всплывали синдромы биполярного расстройства, было ещё труднее контролировать эмоции. Но я подавлял отрицательные. Я хотел как можно больше ко всем подойти, заставить их открыться – стать их путеводным товарищем. Но единственного человека, который показался мне не совсем подвластным, оказался Альберт. Милый и довольно ласковый в общении и манере речи, не очень высокий, но и не низкий. Ему становилось веселее с каждым днём в этом солнечном месте, а я пытался изо всех сил прибадривать его, потому что знал что-то необычное в нём, загадочное, что-то, что я непременно знаю и хочу изучить. Ему нравилась моя улыбка. Это было нетрудно заметить, но и сдержаться от улыбки другого человека очень трудно, немыслимо и значит иметь серьёзные проблемы в душе с самим с собой. Но именно этот вечер заставил меня кардинально поменяться, я сумел открыть себя с настоящей стороны, в праздник ночных ламп. С утра, как ни странно мы все собрались у скамьи, на которой начинали утренний треннинг – что-то наподобие игры для укрепления отношений между всеми нами. Вожатый, высокий и с хорошим телосложением, пусть и напоминал тростинку, встал, чтобы озвучить суть нового утреннего шоу. Из-за бровей привлекательного парня, он напоминал мне симпатичного и подлинного баристу; только маски не хватало и серьги на левом ухе. - Сегодня будет интересно, ребят. Каждый из вас, кто выйдет в центр, должен будет сказать один факт который вам нравится, из вашей жизни. Те, кому будет жизненно, встают и идут на другое место нашей круглой скамейки. Однако, кто последний не успеет сесть, будет озвучивать следующую жизу. Я знаю эту игру, и для меня не будет удивлением, если в его начале будут говорить о любимом кофе или еде Треннинг набирал свои обороты. Наша активность возросла во много раз. Даже факты, казалось, закончились у всех. И тут меня настигла идея. Я был хорошо принят всеми и решил поиграть в «справедливость» в нашей компании. - Мне неважны расса, национальность или ориентация человека, чтобы ценить его как личность. Поначалу все даже притихли. Самая смелая, Лада, привстала и за ней начали вставать и другие девочки, после – даже вожатый. Затем вставали некоторые мальчики, но из них я приметил самого застенчивого и ставшего важного для меня с этого момента – Альберта. Он опустил веки, заморгав немного. Ему, кажется, было не то стыдно, не то неестественно всё это подтверждать и ощущать. - Очень хорошо, - говорили ребята, они поддержали меня с выбором и мило улыбались в поисках места – Солидарны с тобой – хитро и извилисто говорили некоторые мальчики, девочки и вожатый. Один альберт, промолчав, отошёл в панике, так и не отыскав места. Он остался в центре. Сердце моё, к удивлению, забилось. Отчего? Он будто не в привычной обстановке, словно никогда ещё не слышал таких откровенных слов или был слишком поражён добротой нашей компании. А вдруг он ненавидит таких как я, что открылся всем ещё в самую первую неделю пребывания в этом лагере. Что же с ним творится? Я не хотел признаваться в своей натуре. Но как бы не было бы тяжко, я нашёл то что хотел, к чему стремился. Искренность каждого, откровенная легкомысленная натура, которой не стоит бояться. Каждый может рассчитывать на то, зачем живёт, для кого и какую принадлежность захочет приобрести. Проводя пальцем по губам, альберт сделал задумчивый вид. По одному только виду можно было понять что он нервничает. Я в этой ситуации был беспомощным, хоть и рвение помочь бедному росло с каждой минутой. Он взглянул на вожатого, других… А затем на меня. Я был сожжён взглядом милого ребенка, что не понимал, за что ему все эти мучения. Не зная куда деваться я запаниковал, но не выдал на эмоции свою бурю, протестовавшую внутри самого себя. Мигом успокоившись, я решил улыбнуться и мило поддержать его, мысленно. Чудом до него дошла моя энергия и он засветился. Его глаза созерцали а губы издавали искры счастья и меланхолии. - Мне нравятся.. – начал он. В этот момент я весь задрожал. Первое что пришло в голову было каминг-аутом, но как опасно и нецелесообразно! Мне хотелось столкнуть, спрыгнуть, и в обнимку падать вместе с ним в этот обрыв, но не открываться тем, кому после всего не сможешь смотреть в глаза, с кем после не сможешь общаться. Для этого нужно иметь сильную волю и храбрость. И именно потому я так хотел защитить его от боли и грусти, которую сам прочувствовал годы назад в средней школе и интернете. Я взглянул на него тем же, искренним взглядом, намекая, что всё это того не стоит, а если и хочется, то лучше трижды подумать… - Я.. А для вас тоже ночь – самое продуктивное время? Буря эмоций, сердцебиение и пульс – всё бушевало во мне в эту секунду. Но улыбки с лица я ещё не убирал. В какой-то степени было трудно держать себя в образе, поглощая весь негатив, все биполярные, отрицательные чувства… Я сильный. Я справлюсь, потому что рядом со мной все, кто вмиг поддержать любого сможет. Я молодец, постарался на славу, чтобы как сблизиться со всеми, так и сблизить всех между собой. Я встал и облегчённо отошёл, ища свободное место. Народ улыбался, всем было весело, они искали место и благодарили альберта; оказывается, всем понравился его пример. И тут нас прервали, позвав на завтрак. Мы, расслабленные, направились в здание столовой. Весь день прошёл как по маслу. Мне даже понравилось отлучиться в лесную аллею почитать книжку, что я взял с собой. Не жалел я выбора прийти сюда. Здесь я почувствовал себя настоящим, естественным и безмятежным. Кто-то да присоединился ко мне, взяв еду или комикс, некоторые даже рисовать приходили или писать стихи. По наступлению вечера, вожатые немного сделали нам эксклюзива. Как это, какой? Ещё треннинг устроили! Мы его провели очень пылко и чутко, слушали разные взгляды ребят, делились мнениями и добро воспринимали друг друга. В общем, все уважали каждого, кто имел другое мышление, мнение или даже порицал существование этики. Но главное то, что все относились с пониманием, а не с агрессией. Единственный Альберт, когда увидел немного гнева каких-то из друзей, забился в себе. Я искренне пытался разобрать его понятия и мысли, копаясь отчаянно в этих качествах, чувствах. Главным из них была застенчивость, скрывающая возможно настоящий мир бедного паренька. Я сделал для себя выбор; во что бы то ни стало, мне хотелось открыть его чувства, стать для него… Кем? Внезапно, я открыл себе неизведанное. И сказать точно-неточно или хотя бы приближённо, что это было, я, к сожалению, был не в силах. Много времени мог затратить на то, чтобы, посматривая в пустоту, думать, думать, думать! А всё безысходно и напрасно… Вечер всё был ближе, солнца уже еле видно, облака окрашивались в тёплые цвета… Было чудно и красиво, что не смотреть на это вечность у меня не хватило бы сил. Птицы, собиравшиеся виться на деревьях лагеря, уже укладывались в гнездовья стаями, ища кормушки на всей его территории. Это великолепие меня настигало всё сильнее и мощнее, а искры звёзд, созерцая в чистом и светлом небе, уже зажигались на всю. Каждый знал что скоро все соберутся там, на эскадрильи и будут веселиться, петь и безбашенно танцевать. Лично мне нравились такие вечеринки из-за того, что никому не нужно строить из себя кого-то; потеряйте себя, убейте эту смысловую связь в своей голове и оторвитесь в этот вечер, словно вы и не вы на самом деле! Я зашёл к себе в комнату, обнажённую по освещённости и достал из под кровати чемодан, вскрыв его и начиная выбирать одежду. Многого не надо было надевать, потому что под конец новоселья всегда становится жарко и потно. Снимая майку, я задумался снова об Альберте. Я представил его прямо там, на сцене, жаждущего раскинуть свои сомения и откинуть мысли о том, что его так беспокоит… - Здравствуй, не… отвле- отвлекаю? – сказал кто-то, войдя на порог. Я надевал лёгкую майку, но даже через неё не смог развидеть, кто же это был. - Да да, входи, - скинул я эти три слова, как на ветер, уже надев эту невыносимую майку. Взгляд Альберта, после моего ответа поднялся выше, но он всё ещё отводил его в сторону. - Ты.. Её не так надел.. Не той стороной. - А, ох, точно, секунду. – быстро и мимолётно сказал я, отводя это время на то, чтобы снять майку. Когда я стал надевать её правильной стороной, свет от солнца с окна, которое уходило в закат, упало на лицо Альберта, которое я всё таки увидел сквозь хлопок одежды. Он пялил… Прямо мне на торс, пока я беззащитно надевал эту майку.. Момент недоумевания, на который я отвёл буквально две секунды, что у меня и оставались при надевании майки, заставил меня раскраснеться до неузнаваемости… Я потерял дар речи. Мысли во мне бушевавшие, обезнадёжили весь дальнейший диалог. Пауза. Наконец я натянул майку и, позабыв спросить о цели его прихода, принялся надевать рубашку, пусть и знал, что прохладно не будет. На Альберте, пока он стоял у порога, всём освещённом вечерними лучами заката, была лёгкая серая жилетка, под которой прилегала к телу стильная, сексуальная рубашка… Небольшие сапожки, не очень удлинённые, и штаны, которые были в них аккуратно заправлены. Руки парня сложены в карманы джинс, а причёска никак не ухожена и не детализирована… Может это и было той деталью его прекрасного вида. Вместо того, чтобы спросить, зачем он пришел, как хотел я в самом начале, я проявил симпатию к его виду: - Выглядишь, потрясно… - смущаясь и занижая тон на более мягкий, я произнёс. Во мне бушевало много чего, но наиболее точными чувствами являлись моя открытость и проявление симпатии в смущении, которого я уже никак и ни за что не подделал бы для него… - С… с-спасибо. Ты тоже, - он подошёл ближе, будто бы жаждя спросить чего-то, и я, себе удивляясь, уже ожидал чего угодно, словно был готов ко всему его действию, - Ты же.. Не против если я воспользуюсь.. Твоим.. Дезодорантом? Я быстро согласился и милостиво протянул ему прошеное. Он был благодарен и после этого ушёл: - До встречи – весь красный от стыда, он сгорал, уходя за порог уже поникшей во мглу комнаты. Меня переполняло всё то, о чем я не мог просто мыслить. Столько всего и я, недоумевая, медленно осознавал свою привязанность. Не смогу отпустить его, не выпущу его, когда вернётся, из объятий… Но, когда я оделся, в телефоне появилось сообщение в нашей общей группе отряда: «Собираемся как всегда, на холме, в то же время, не забудьте принести с собой тусовочное безбашенное настроение)» Я собрался с чувствами, которые постепенно умиротворялись во мне, и пошёл на улицу. Фух, вроде успокился. Было довольно тихо и темновато, а ветер даже чуть набирал обороты, из-за чего чувствовалась некая прохлада. Но было не так уже и холодно. Поднимаясь вверх, я уже настроился зажигать и убиваться в хлам, забывая о всех заботах, как и все остальные это сделали бы, кто шёл со мной рядом. Все были готовы на полную катушку, это выдавало улыбки на их лицах, которым я был очень даже рад. На сцену поднялся вожатый, наш - Александр, с проколотым ухом. Вмиг пошла его пламенная речь, которая настроила тех, кто был здесь впервые и чувствовал себя принуждённо и некомфортно. Я был очень хорошим другом для своих ребят, потому пытался зажечь в их глубине души холод. Все постепенно открывались душой в этот вечер, устроенный нам Сашей и прозванный праздником ночных ламп. Весь лагерь собрался здесь. Уже многие пришли, не боясь ничего, что могло когда-то волновать их. Здесь, в Джанхоте, ни о чем можно не думать. Вы решаете сейчас, в любой момент, кем быть вам и как наслаждаться всей красотой и активной жизнью этого места. Праздник во всю разгорался, лампы были запущены в небо как шарики, но ещё не улетавшие, как и наше настроение, что только-только начинало зажигаться. Вожатые устроили офигенный праздник, как и всегда происходит по вечерам. А главное, что это всё фантазия, которая с каждым днём, проведённым здесь, увеличивается под различные тематики вечеров. Это чудно! Но что-то я не находил себе места, потому что не наблюдал ещё одного человека, который стал важным для меня в этот вечер. Я занервничал, потому что глубоко в душе признавал, что не смогу успокоиться если не найду Альберта. Я побежал по склону, но долго спускаться с пригорки не пришлось, этот дурак поднимался с каким-то коробком, схожим со спичечным, но чуть большего размера, раза в три. Он быстро спрятал его, завидев меня издалека, но, очевидно, он сам принял тот вариант, что я увидел эту диковинку из-за тех самых фонарей, уже полностью закрывших бывший источник света – звёзды, ночные и яркие. - Ты так долго был снизу? – я спросил, чуть ли не злясь, но контролируя свою агрессию, основанную вовсе не на злости, а на беспокойстве - Мне нужно было время, да.. Я обернулся и мы пошли вдоль неровной дороги, ведущей наверх, к холму. - А ты куда так бежал? - Я? А, да за… - не успел придумать ничего хорошего, чтобы избежать паузы, поэтому выбора не оставалось как признаться – За.. - Меня искал? – быстро вставил он, будто продолжил мою фразу. Честно, я был удивлён, но что-то подсказало мне, что несомненно он знал об этом, как сразу увидел меня, кто волнуется и беспокоится за каждого человека в отряде. Наверное, он был прав, если так и размышлял… Я и вправду не могу не волноваться, но отдельный случай с ним… заставил меня ещё больше попыхтеть, чем обычно. Он меня испытывает! Не сказать, что мне не нравится… - Да. Ты меня изводишь. Зачем так? – печально и стыдливо сказал я, словно от его ответа зависит моя учесть. Возможно это было под образ мамочки или некой няньки, возможно я изображал жертву, которая терпит невыносимого, но чудесного… мальчика Может я чего надумываю? - Пошли уже, поговорить хотел.. Честно, я был не против вернуться. Больше того – я даже хотел протусить с ним этот вечер. Но чувство гложило, как будто с ним что-то творится. Поскорее хочется узнать, помочь, и внезапно чуйка мне сказала «Вот он, мой выход на сцену, мой выход к нему, к его…» - От этой мысли я извёлся и резко, но не настойчиво предложил поговорить, раз того хотелось и ему же. - Присядем здесь, тут есть плиты деревянные. Тот согласился. Отсюда, совсем недалеко, было видно ту самую сцену. Более того, мы находились совсем рядом, а всего-то чуть не дошли. Альберт сел подле меня и мы, не шевелясь, наблюдали за выступлением вожатых. Множество отголосков и аплодисментов, криков и танцев, ну а мы сидели здесь, будто бы вдали от всего мира, оставленные наедине с собой. Я умудрился забыть всё, что было с ним связано. Я не помнил, какие качества увидел в нём и запомнил, забыл чувства, испытуемые при моём взгляде на его глаза, позабыл всё это как будто мою голову просверлили. Я не смог никак начать диалог, чтобы добраться к нему, сблизиться и помочь… Самому бы найти помощь, не так ли? Альберт опустил свою голову и склонил её прямо мне на грудь. В этот момент, я убрал всё из головы, хоть был настолько удивлен, что не мог пошевелить губами, и забыл о всех заботах. Я мирно, проводя рукой по его талии, прижал его тело к своему и склонил голову на затылок, замерев и греясь на прохладных обломках древесины, в лесу, с видом на сцену, где все веселились и были без ума от небесного вида, полного воздушных фонарей. Теперь я знал точно, что вот он тот миг, которым я всегда стану дорожить. Этот человек, данная обстановка и такая странная ситуация.. Стыдно и счастливо чувствую себя, чего не могу не сказать и о его чувствах. - Спасибо тебе. - За что, солнце? - Что дорожишь, даже когда ничего ко мне не испытываешь… - опрокинул он последнее слово, как вазу, что ему так приглянулась, но рука чуток вздрогнула, не оставив и шанса. Что за бред? Моё сердце в этот момент зябко растянулось, словно мой хрупкий мир рухнул, а чувства были отвергнуты. - Что ты такое говоришь! – вскочил я, покраснев чуть от удивления и нервности, - За кого ты меня воспринимаешь? Я, по-твоему.. Бесчувственный… Он подвинулся поудобнее, выглядел чуть озадаченным. - А ты.. Разве не.. - Гей? Отнюдь. - Не про это я… Ты был настолько заботливым обо всех, что я и подумал, а вдруг тебе вовсе и всё равно, помогать не помогать… Думал ты строишь из себя… - Замолчи – перебил я его и прильнул к нему, сидящему на древесине, опустив вниз голову и… - Ты мне был не безразличен с самого начала, идиот - …и поцеловал его прямо в губы, прижав свои тёплые руки к его щекам. Он провёл своей рукой по шее, а другой придерживал подбородок, из-за чего я чуть вздрогнул. Опустив руки с его щёк, я открыл глаза, и мы затем перестали «грызть» друг друга. Он предложил прогуляться в другом месте, вдалеке от всех забот и какого-то топового концерта. Я полностью был солидарен с ним, теперь полностью. Что я чувствовал? Мне посчастливилось прильнуть к губам человека, которым я дорожил чуть ли не изначально, о котором я волновался чуть ли не с начала заезда. Конечно, я чувствовал стыд и конфьюз! Но мне было непротивно… Ему было непротивно. Нам было хорошо, от этой мысли я зажигался и знал одно: «Мы похожи» Я раскраснелся от ранее проявленной решительности и сказать ничего не мог. Но Альберт нашёл о чем поговорить. - Федь, я для тебя правда что-то значу? - Ты мне дорог, солнце. Я чувствую себя искренно; на этот раз я живой, - я зажёгся и смог ответить. Но я заметил на его лице некую отвращённость. Она мне показалась знакомой, до боли известной, - Альберт, - я взял его за руку, и он остановился, - тебя что-то беспокит? Мы прошли до пустой аллеи с клумбой, на которую и сели. Его руки, щеки, глаза – всё пылало и ярко разгоралось во тьме ночной под нечеткое освещение ламп в небе. Мы глядели в небо, ища в нём звёзды. Я заметил дрожь его торса, моментально стянул с себя рубашку и накинул её поверх его серого жилетика. - Надо же, даже с лампами их можно увидеть… - промолвил он, смазав губы слюной, и принялся глазеть на огоньки вновь, приоткрыв чуть рот. - Иногда я виню себя за свою… Натуру. Мне неприятно чувствовать себя тем, кому могут нравиться парни.. – грустно, но искренно и верно я признался Альберту, - но.. Несмотря на такую неприязнь к себе, я могу чувствовать себя счастливо рядом с теми, кому я дорог и кто мне важен. - Это противоборствующая сила внутри… Всё не определится – то хочет злиться на тебя, то пронизывается в чувствах кому-либо.. Я понимаю. Его последняя фраза меня привлекла. Неужели это всё на самом деле??? Он мне нравится. Я люблю его, кто бы не называл меня странным… - А твои родители? Они что.. Знают? – спросил меня Альберт, интересуясь моей жизнью. - Если бы знали, вряд ли бы я тут был. Зная их, я думаю.. Они бы выслали меня в зону 51 – достаточно серьёзно и деликатно объяснил я ему, но тот чутко залился смехом, улыбаясь, смотря мне в глаза.. – Эй, я не шучу. Мы же.. Инопланетяне – завысив тон, ответил ему тем же балованным поведением. - Ох, если бы ты знал, какие у меня родители - Весьма внимательно слушаю вас, сударь – подмигнул я ему, чтобы как-то разрядить обстановку. - Когда они впервые узнали – начали бегать как меченые… Конечно, потом свыклись. Но до сих пор относятся как к какому-то дикому зверю. - Ох черт, как же мне тебя жаль – я подвинулся к нему и приобнял, почесав одной рукой затылок Альберта, - прошу, не обращай внимания на них.. Я всю смену беспокоюсь о тебе, почему ты чем-то обеспокоен, кто с тобой так плохо обошёлся, от чего ты застенчив по итогу. Всю неделю пытаюсь хоть как-то сблизиться.. И ты… - приостановился я, на миг задумавшись -Я что? Я.. – Он, осознав в какую ловушку угодил, прервал свою речь, но было уже поздно и я, склонил снова голову, мило улыбаясь ему. Он загорелся алым цветом, руки Альберта задрожали, отклоняя моё приближающееся тело и тогда он хриплым голосом спросил: - ..Нравлюсь тебе? Я опустил его сопротивляющиеся руки, которые отталкивали мою грудь, а затем мои губы соприкоснулись с его. Я стал водить другой рукой по голове парня, от чего он переместился с положения сидения и лёг на спину, прямо на землю, что была в клумбе. После того, как я отвёл свои губы от его пламенных и красных губ, опустился ниже, к шее, впустил аромат его парфюма, а затем ощутил и запах того дезодоранта: - Вкусный дезодорант. Каким пользуешься? Он мило и улыбчиво ухмыльнулся. - Какой-то сексуальный парень с рельефным торсом поделился. Я плавно продолжил целовать его тело, с губ перейдя на шею, из-за чего он стал больше забываться. - Смотришь на торсы парней? Какой негодяй… - сказал я и медленно переместился к нему полежать рядом глядя на звёзды вместе. - Быстро ты однако закончил.. Интересно а в постели ты такой же? - Я?? Охх. Остаётся только гадать. – сказал я, переводя тему на более отдалённую, - Быстро ты осмелел, однако. - Когда рядом с тобой тот, кто тебя понимает и испытывает к тебе чувства, это всегда так. - А ты меня полюбил? - С того момента как ты признался всему отряду. - А я-то думал, когда ты посмотрел на мой торс… - расстроенно произнёс я, надувая губы Альберт весь покрылся красным цветом и смутился, отвернувшись от меня: - Ну извини, Федь, что то ты такой.. Я взглянул на этого жулика и привстал, взглянув прямо ему в глаза. Поцеловал в щеку и облокотился головой на его грудь. - Какой? – хитроумно и любопытно поинтересовался я. Мы ещё долго лежали и общались, пока нас не прогнала женщина с клумбы, что охраняла на посту ворота. Он подарил тот самый коробок, в котором сделал милую книжечку, олицетворявшую мою страсть к чтению. Мы забавно прогулялись до койки, вспоминая как сдрыснули с вечернего праздника, обсуждая, кто сейчас в стельку, а кто ещё на второй заход сможет пойти на танцполе. Было весело; не забуду эти моменты, не смогу отпустить его. Внезапно, мы увидели вдалеке огонёк. Там на скамьях сидели люди! Это наш отряд, они проводили время у костра, общаясь и делясь впечатлениями об этом дне. Мы остроумно захихикали и на цыпочках пробрались в свои комнаты. Нам было невдомёк, увидят ли нас, мы просто были счастливы, что проводим этот вечер вместе, вдвоём, зная друг друга уже насквозь. - Давай быстрее, ахахх, сейчас заметят – прошептал он мне, взглянув мне в глаза после того, как уже забежал в мою комнату, где мы час назад ошеломлённо пялили друг на друга, скромно делясь дезодорантом. - Твои глаза, они.. – начал я. - Значат всё для тебя? - Я обещаю, что напишу об этом в своей книге когда-нибудь. - Ты настоящий книжный червь - Тебя это возбуждает? Мы улеглись на мою койку, укрылись лёгким пледом и, даже не обнимаясь, пробивали друг друга взглядом, пожирали это забавное чувство, что возможно между кем угодно – любовь. - Не забуду тебя никогда. - Прощаешься? Дурачок что ли.. Ты останешься в моём сердце до следующего лета, уяснил? – пригрозил ему я, проводя рукой по щеке и высовывая затем язык, придразнив напоследок таким образом. Перед тем, как спать, он решился меня поцеловать, после чего я совсем потерял свой разум. Приятно, когда кто-то проявляет смелость первым, но я не поставил крест на том, чтобы больше не вводить в смущённость милого Альберта. Я не безразличен ему, я счастлив. Мы счастливы вместе, пусть и не теми, кем кто-то сказал нам являться. Я очень благодарен такому человеку, как он, что заставил меня ощутить жизнь и себя настоящего. Я очень рад, что помог ему, что мы друг друга поддержали и дополнили нас обоих. Будет очень долго его не хватать. И главное, что я всё таки осознал, кем стал для этого беззащитного и милого щеночка. Проверяя комнаты, вожатый зашёл и к нам. По словам моих сожителей, вот что происходило: - Так вот где бегуны. А этого там обыскали, в ХХ комнате – заявил вожатый Саша - Разгонять пидоров будете? - Сейчас отлетишь спать в подвал – пригрозил Александр, повышая голос, - А им чтоб не мешали, если не хотите под утро лишиться девственности.