Одержимость

      

Утро перед свадьбой

      Девушки громко разговаривали о предстоящем событии, обсуждая наряды и гостей. В какой-то момент их бурный разговор сошел на нет, и взгляд Алины перешел в сторону, за пределы коляски. На лице молодой невесты появилась легкая улыбка: экипаж поравнялся с влюбленной парой, прогуливающейся по тротуару. Девушка держала в руках букет луговых цветов, а в горящем взгляде ее кавалера читалась бесконечная любовь, и было понятно, что она – самое дорогое, что есть в его жизни.       Алина наблюдала за ними, а на душе от чего-то становилось паршиво. В голове мелькали воспоминания полугодичной давности, то самое утро с Петей. Он тогда устроил ей незабываемую ночь в одной из гостиниц Петербурга, говорил нежные слова, а она ему верила… От одной мысли об этих событиях к горлу подступал ком, а на глазах появлялись слезы. Она не могла поверить в то, что некогда дорогой и любимый человек мог так поступить с ней, мог пролить столько крови невинных людей. И ради чего? Идея. Он был одержим ею. Но в тот роковой день свершилось и нечто другое: именно тогда началась ее новая жизнь. Судьба, преподнеся Алине Сергеевне второй шанс, в этот раз оказалась более благосклонной и одарила ее знакомствами с интересными людьми, сделав жизнь яркой и живой. А самое главное, в жизни Алины появился он - Руневский. Если бы кто полгода назад сказал девушке, что ее ждет свадьба с вампиром, она бы никогда не поверила и окрестила автора этой новости сумасшедшим. Но сейчас эти слова - реальность, с которой она не хотела расставаться.       

«Мой будущий муж становился для меня всей вселенной и даже больше — чуть ли не надеждой на райское блаженство. Он стоял между мной и моей верой, как облако, заслоняющее от человека солнце. В те дни я не видела бога за его созданием, ибо из этого создания я сотворила себе кумира.»

      Саша был для нее целым миром, но в то же время являлся самым большим страхом. Чего может ожидать девушка в доме неизвестного мужчины, по совместительству (ну так, на пол ставочки) являющегося упырем? В своей голове Алина прокручивала воспоминания о тех нелепых попытках самоубийства, которые не шокировали графа, а лишь доводили до смеха. Под этими действиями крылось не столько нежелание принять судьбу, сколько страх перед будущим, ждавшим девушку в таком положении. Князь Свечников произвел на Алину приятное впечатление, его поведение внушало доверие, и она согласилась, согласилась сама с собой, что будет жить в этом новом теле, с этими странными существами. Но все же они были людьми - в этом юная барышня убедилась окончательно, когда познакомилась с семьей Столыпиных.       Еще никогда она не подвергала сомнению мысли о том, что не каждый человек гуманен. Девушке и в голову не могла прийти мысль об убийстве человека, отличающегося от тебя какими-то внешними чертами. Но действительность оказалась такова, что для людей вампиры - враги, которых надо нещадно истреблять. Жестокость, с которой совершались расправы над упырями, даже не поддавалась описанию. Вера в человеческую злобу и безжалостность крепла в Алине с каждым днем, но события бала, а позже и покушение на Руневского убедили ее в правильности принятого решения.       Алина какое-то время побаивалась Александра Константиновича, раскрыв для себя изнанку его натуры во время погони в лесу, но в один момент весь страх исчез, когда она увидела графа почти без сознания с серебряной пулей в животе. До этого он представлялся ей диким зверем, скрывающемся в человеческом теле. Но в ту ночь произошло нечто иное: зверь внутри вампира стал слабым и беспомощным, а вот человек боролся, боролся за жизнь, держась за какую-то тонкую ниточку надежды на лучшее. И девушка рискнула: она пожалела раненное существо и получила чрезвычайную нежность, таящуюся в этом измученном теле. Никакое животное не могло проявить столько любви и ласки, даже самый верный пес не смог бы так предано твердить хозяину о любви, как делал в ту ночь Руневский. И она поняла, что перед ней человек. Страх перед монстром исчез, Алина была уверена, что сможет его усмирить, потому что чудовище было лишь порождением страха, страха за нее. После ночи, проведенной с графом, она поймала себя на мысли, что анархистские идеи овладели Петей так сильно, что жесткость и ненависть к врагам иногда переходила все границы и залезала в дела личные, отчего девушка не раз попадала под горячую руку. Да, после этого, конечно, Каразин кидался в ноги возлюбленной и клялся в вечной любви, но со временем его горячность лишь росла. Алина была поражена, когда поняла, что видимая беспощадность к врагам может быть обратной стороной невосполнимой и утраченной нежности к ближнему.

Свадьба

      Горячий воздух обжигал легкие, и вдохнуть полной грудью не удавалось, из-за чего Руневский начал задыхаться. Граф потерял контроль над ситуацией, движения его становились все более медлительные и неуклюжие. Он становился похожим на марионетку, не способную к самостоятельным действиям. Каразин стоял напротив, держа в руках огнемет, и пытался что-то сказать своему лежащему на полу врагу, но тот уже не слышал его, а только задыхался в луже собственной крови.       – Я победил, упырь! Сдохни тварь!       – Петя? – Каразин обернулся и увидел Алину в свадебном платье.       – Ты жива? – на глазах Караморы выступили слезы, – ты жива! Боже мой!       Петя стащил с себя огнемет, перчатки и двинулся в сторону девушки. Руневский же попытался повернуться, чтобы увидеть происходящее собственными глазами.       – Ты жива, ты жива, ты жива… – анархист дрожащими руками попытался коснуться молодой невесты. Он притянул ее к себе, захватив в объятия, но Алина не обратила внимания на его действия. Ее взгляд был прикован к телу графа, лежащему на полу в крови.       – Как же я долго шел к тебе, как же я долго жил без тебя. Ты жива! – Карамора резко сдернул с шеи нить, на которой висело серебряное кольцо, и схватил руку девушки в попытках надеть его на безымянный палец, но в ответ получил не радостные возгласы, а лишь безнадежное шипение, будто перед ним возник дикий зверь.       – Что они сделали с тобой? Они убили тебя! – на лице Каразина появилось недоумение с нотками злости. Как обожаемая им женщина посмела вступить в ряды этих монстров, против которых он так упорно вел борьбу?       – Нет…это ты меня убил, Петя! А он спас! – девушка бросилась к Руневскому, пытаясь помочь ему встать.       – Нет, мы справимся, уйдем отсюда, – Каразин схватил невесту за руку, – пойдем!       – Я дома, Петя! – она бросила в сторону Караморы ненавистный взгляд и отдернула от него свою руку.       – Нет, я убил монстра: ты свободна, все кончено!       – Ты монстр, ты пришел на нашу с ним свадьбу, Петя! Я тебя отпустила и готова простить, а его я люблю! – она сделала шаг в сторону раненного вампира, но ее рука вновь оказалась у Каразина.       – Нет, нет, нет, я не уйду без тебя. Все это время я жил ради тебя, ради мести за тебя!       – Ради себя, Петя, ты жил ради себя! Сделай же хоть что-то ради меня: уходи, прошу тебя, уходи! – Алина со злостью толкнула бывшего возлюбленного в грудь, что тот улетел в другой конец комнаты, впечатавшись в стену. Избавившись от Каразина, Алина стремительно побежала к Руневскому. Оказавшись рядом с лицом жениха, она протянула ладонь к его рту:       – Ты должен был сказать, Саша, должен был, – с мольбой проговорила девушка. По ее лицу текли слезы. Резким движением Алина заставила литься кровь из своей маленькой ладони, подставив руку так, чтобы кровь коснулась губ Руневского. Первые капли привели Александра Константиновича в чувства, отчего тот приподнялся и припал к ладони невесты с неистовой жаждой.       Единственной ее целью являлось спасение Руневского, но в голове всплывали те самые слова, откуда-то из далекого прошлого: «Даже если бы ты была с клыками вместо зубов, я бы все равно тебя любил!» Тогда Петя казался для нее центром Вселенной, она могла верить каждому его слову, даже таким, казалось бы, нелепым. Однако сейчас нелепые слова превратились в пыль и обратились против нее жестокой пыткой.       Отойдя от внезапного удара девушки, Каразин встал и двинулся было в сторону вампиров, но с другого конца комнаты до него вновь дошло нечто похожее на звериный рык: Алина повисла над беспомощным графом будто дикая кошка, готовая до последней капли крови драться за свое семейство. В этот момент монстр, сидевший внутри нее, готов был вырваться наружу.       – Ты хоть понимаешь через что я прошел? Скольким пожертвовал, сколько пролил крови? Я весь мир взорвал ради тебя, ради того, чтобы ты сама потом, тварь, спуталась с вампиром?!       – Уйди, Петя, я тебя ненавижу.       – Это он нужен тебе? Он сдохнет…       – Вместе со мной! – девушка бросилась под пули, закрыв собой Руневского. Пули задели обоих, пройдя навылет.       – Алина, Алина… О нет, нет, нет, – слезы переполнили обессилевшего Каразина. Он прижал окровавленное тело девушки, пребывая в иступленном отчаянье.       Поместье наполнилось тишиной, которую нарушали всхлипы мужчины возле юного тела и потрескивание огня, уничтожающего последние ценности этого некогда прекрасного дома. На пороге комнаты появился женский силуэт: Таня Головина пришла за Караморой. Она подошла к нему и попыталась оторвать его от трупа возлюбленной, но Петр сопротивлялся. Спустя мгновение хватка его ослабела и обеспокоенная соратница вывела Каразина из здания, оставив посреди горящей комнаты только два тела так и не сыгравших свадьбу молодоженов.

      ...

      Больше всего граф боялся потерять ее, свой маленький кусочек счастья, который так неожиданно посеял тепло в его душе, казалось бы, уже зачерствевшей. Александр Константинович никогда не придавал снам должного значения, но один из них заставил его встревожиться: он не хотел смотреть на окровавленные тела, загрызенные в порыве ярости. Но по иронии судьбы рядом с Алиной лежало его тело, истекавшее кровью, а не Каразина.       В голове мелькали те немногие моменты, что они успели провести вместе: поимка Кровяника, поездка в Ясную Поляну, бал у Столыпиных… Он так долго боялся позволить себе эту слабость, что те немногочисленные чувства, которые граф успел подарить Алине за столь непродолжительное время, стали разжигать в нем новый огонь: ярость наполнила его тело, клыки жаждали впиться в плоть этого поганого анархиста, расстрелявшего его возлюбленную. Дикий зверь, лишившийся самой ценной добычи, пойманной таким трудом, был готов отчаянно биться за жизнь: комнату наполнил вой, напоминавший не то собачье, не то волчье рычание, исходящее откуда-то из глубины.       Вампир перевернулся на бок и начал ползти к девушке. Тело сопротивлялось, не давая сделать и малейшего движения, но еле уловимый запах крови, который перебивал огонь вокруг, соблазнял ослабевшую плоть. Пара пуль, что прошла навылет, задела графа лишь частично в бок, посему избавиться от них было задачей куда более легкой, чем помочь лежавшей рядом Алине. Дрожащими руками он принялся срывать с себя рубашку, чтобы дотянуться до горячих, словно солнце, пуль. Собрав последние в себе силы, он резко вытащил из тела крошечный патрон, багровеющий среди отблесков пламени, затем второй и бросил куда-то в сторону. Руневский наклонился к руке девушки, легко коснулся губами ее ладони, из которой она напоила вампира кровью; рана от пореза уже почти исчезла. Затем мужчина принялся слизывать языком кровь, что оставалась на ее руках. Тело наполнила дрожь, как только на язык попала ее кровь: такая густая и тем сладкая, что Руневского охватил животный голод, призывая иссушить и без того раненное тело до дна. «Нет, я человек, а не дикий зверь, что питается умершими сородичами, я не поддамся на это!»- выпалил куда-то в пустоту граф, скорее всего обращаясь к своему внутреннему монстру, нежели к реальному собеседнику. Немного крови придали ему сил, однако жажду не утолили, отчего вены в висках пульсировали с невероятной силой, мешая сосредоточиться на главном: на пулях, что оставались в теле Алины. Александр Константинович облизнул свои пальцы, напоследок дав насладиться себе ее беспомощностью, и быстро потянул руку к отверстию, куда вошла пуля. Серебро обжигало пальцы, вызывая страшные муки, но лицо графа всем видом давало знать, что отступать он не намерен. Руневский вытащил последнюю пулю, однако девушка не издала не единого звука. Обожженную от серебра руку граф протянул к губам Алины, капли крови одна за одной стали окроплять ее губы, но никакой реакции не происходило.       Граф взял тело возлюбленной на руки, но подняться с первой попытки ему не удалось: ноги подкосились от бессилия. Увидев набухшую вену на шее девушки, жажда вновь овладела вампиром: тело внезапно наполнилось энергией, голова перестала гудеть, а к глазам вернулась ясность, открывая взору путь из горящей комнаты.       

Наше время

      На глаза молодого человека попался заголовок про странное убийство, а под ним фотография места преступления. Жестокость его не поразили, но фраза «Карамора», выведенная на стене кровью, напомнила о чем-то давно забытом. Юсупов принялся было размышлять об этом, но из раздумий его вернул в реальность стук в дверь. Он вальяжно подошел к двери, открыл ее и спешно ушел обратно, бросая в след:       – Ну, кто на этот раз пожаловал на наш скромный праздник жизни? – бросил молодой человек полушутя, не ожидая ответа с той стороны.       – Это мы, Феликс! – голос показался князю знакомым, отчего он резко развернулся, надеясь подтвердить свои догадки.       На пороге стояло три человека и все были одеты в темную одежду: двое мужчин, один в цилиндре и с серьгой в ухе, а другой, что был чуть поменьше, стоял без головного убора, но с поднятым воротником; лицо его было серьезным, однако ухмылка говорила об обратном, а позади стояла девушка в черной шляпе с большими полями, ее лицо светилось от радости , а руки так и тянулись к молодому человеку:       -Феликс, рада тебя видеть! Как ты жил все это время?