мятое одеяло

Пятница. Вечер. Очередной рабочий день подошёл к концу. Сегодня можно будет поспать подольше, а утром — поваляться в тёплой кровати вместе с любимым человеком ещё часик до завтрака. Чанбин заваливается домой тяжело, ноги его почти не отрываются от пола из-за усталости. Официальные туфли шаркают по ковру коридора с характерным звуком, пока парень старается как можно быстрее скинуть ботинки-оковы со ступней. Он поднимает голову и мягко произносит: "Феликс, я дома!". Его сердце наполняется теплом как только он замечает блондина, который выглянул на шум с кухни. А Ли сначала удивлённо смотрит на него, но почти сразу отзывается ему обратно и приветствует, в голосе его будто светится солнце, а на лице распускается улыбка. Чанбин сам не может сдерживаться, чтобы не улыбнуться, захихикать себе под нос. Со, как будто снова подросток, опускает глаза в пол от нахлынувшего смущения, кончики ушей краснеют, а сам парень влюблённый, вместо тяжёлой походки начинает немного припрыгивать с каждым шагом. Старший заряжается позитивом и энергией лишь от одного взгляда Ли, а когда тот так широко ему улыбается и одаривает бархатным приветствием — сердце Чанбина по-детски тает в любви, растворяется в этом уютном чувстве, которое совсем чуть-чуть ускоряет сердцебиение, но не тревожит, а, наоборот, только успокаивает. Феликс, видя эту картину через гостиную, прикрывает рот ладошкой и посмеивается. На него вприпрыжку надвигался Чанбин с вытянутыми руками, которые в последствии оказались на плечах младшего обвивая его шею. Со легко прикоснулся губами к мягким губам Феликса, оставляя невесомое ощущения тепла, после того как отстранился, улыбнувшись. Указательным пальцем Ли тронул кончик носа Чанбина, как будто дразня Со, затем быстро чмокнул атакованное место, напротив услышав смешок проигравшего.

***

Чанбин неспеша выходит из ванной комнаты, из которой ещё валит горячий пар, полотенцем небрежно протирает влажные немного вьющиеся волосы. Он подходит к зеркалу, быстро мотает головой из стороны в сторону, чтобы стряхнуть лишнюю влагу с прядок, чем напоминает большого чёрного щеночка, который пробежался под летним дождём и начал оттряхивать воду с шерсти, когда зашёл под крышу или в здание. Чанбин не любит ложиться спать с мокрой головой, ведь от этого его волнистые волосы начинают бесконтрольно менять своё направления, на утро оставляя "гнездо" на голове. Поэтому прямо сейчас парень достаёт фен, опускает голову и начинает просушивать сразу всю голову, что занимает у него довольно много времени. Феликс сидит на кровати, вчитываясь в строчки новой книжки, которую ему посоветовали прочитать друзья. Интересный сюжет так увлекает Ли, что тот даже не замечает, как в кровати к нему присоединяется сонный Чанбин, который глазами быстро проходит по строчкам страницы, но не вдумывается в текст и отводит голову в потолок. Младший продолжает перелистывать одну страницу за другой в порыве чтения, боковым зрением наблюдая за скучающим Со. Чанбин перечитал новости в каждой социальной сети, проверил все новые релизы документальных фильмов на ютубе, за которыми следил в нетерпении, даже истории в инстаграме посмотрел, что происходит только по праздникам и красным дням в календаре, и всё равно потратил на это не так много времени. — Ёнбо-ок! Ёнбок-а! — он посылал сообщения в воздух, но они не доходили до адресата, сидящего прямо рядом с ним, — Ёнбок, отстань ты от этой книжки! — Чанбин обидчиво завывал, драматично дёргая плечами. Но ответа так и не следовало. Одна улыбка, почти сразу сменяющаяся серьёзным вовлечённым выражением красовались на его лице. Чанбин очень хотел внимания. Прямо здесь и прямо сейчас. Он подвинулся ближе к Феликсу и положил голову на его живот, на котором и так любил лежать по вечерам. Пушистые волосы рассыпались по всему боку, открыли лоб и брови, отчего его просящее выражение лица казалось ещё более милым, чем до этого. Старший возил головой о майку Ли, только чтобы хоть как-то обратить на себя в внимание. Его волосы пушились и поблескивали на свету ночника, хоть и довольно тусклом. Чанбин надул губки в ожидании внимания Ли и скрестил ручки на груди, случайно зацепил майку младшего рукой, отчего та задралась, а живот того обдал холодный слабый поток ветра от открытого окна. По коже Феликса пробежали мурашки и мелкая дрожь, что вытянуло его из сказочного книжного мира. Он посмотрел на своё чудо, что строило ему глазки, лёжа на его животе, и улыбнулся мягкой, немного усталой улыбкой. Его глаза превратились в две радостные стрелочки, а веснушки на медовых щеках будто начали светиться собственным светом, а не отражать тусклые лучи ночника на прикроватной тумбочке. Феликс провёл своей маленькой ладошкой по волосам старшего, следя за тем, как Со растворяется в его прикосновениях, как подается ближе к руке, чтобы почувствовать её ещё ближе, чем до этого. Он знает, что на Чанбина такие маленькие вещи работают бесперебойно. Старший тянет руки, чтобы словить свободною ладошку Ли, греет её в своих двух. Руки младшего немного холодные на кончиках пальцев, почему Со начинает поглаживать тыльную сторону руки парня, перебирать крохотные пальчики и массировать кисть. Мягкие прикосновения старшего не дают Феликсу хоть на секунду расслабить челюсть от улыбки. Чанбин протягивает что-то невнятное и переворачивается на бок, встречаясь с Ли взглядом, улыбается родной улыбкой. Его добрые глаза смотрят так радостно и живо, в них читается привязанность и любовь к тому самому парню напротив, который сидит с сухими усталыми глазами, без косметики, в потёртой пижаме с мишками, которой накануне исполнилось 10 лет. Он его любит и это уже не изменить. Он его любит и это навсегда. Чанбин приподнимается над торсом Феликса и, опираясь одной рукой на мягкий матрац, нависает над ним, становясь на один уровень, что и Ли. Его нежная ладонь, будто кисть по тонкой рисовой бумаге, проходится осторожно, боясь разбить или испортить. Большой палец проходится по щеке парня напротив, а голова младшего будто ложится в его руку от усталости. Старший приближается к лицу Ли и коротко целует в лоб, оставляя совсем маленький влажный след прямо посередине, отчего получает смущённый смешок от парня снизу. Его рука скользит от щеки к подбородку, который он подхватывает и теперь аккуратно держит в указательном и большом пальце. Чанбин не медлит и затягивает Феликса в медленный ленивый поцелуй. Их губы не попадают друг на друга, но это не беда. Скорость, темп не нарастает, а, наоборот, замедляется. Они наслаждаются каждой секундой, каждым моментом, проведённым вместе, проведённым вдвоём, наедине. Их любимая часть вечерней игры это улыбка в поцелуй и мягкие губы. Чувства и эмоции, которые они хотят передать, — им не нужна оболочка, ни визуальная, ни вербальная, чтобы передать их второму. Они понимают друг друга с полуслова. Ни одна лишняя мысль не доходит до их разума, они заняты кое-чем более важным и это выяснение, как долго они ещё смогут продолжать. Как долго будут вместе? Как много переживут вместе? Это всё вопросы, на которые они не получат ответа сейчас, а потом будет либо уже поздно, либо попросту больше не интересно. Чанбин медленно разрывает поцелуй и оглядывает прекрасное лицо любимого парня напротив: большие уставшие, но радостные глаза, поблёскивающие на свету, хоть и тусклом; лицо, усыпанное созвездиями и метками, которые так хорошо описывают младшего; его мягкие щёки, которые хочется продолжать целовать, не останавливаясь; и красивые раскрасневшиеся губы, что только что рассказывали ему историю, чертили карту чувств в этом бесконечном лабиринте. Чанбин кратко чмокает Феликса в обе щеки, ловя на себе уже совсем сонный взгляд засыпающего парня и победно касается кончика носа, как обычно получает на кухне. Парень кладёт голову на грудь Ли, слушая его ровное сердцебиение, что работает на него как колыбель. Старший выключает работавший до этого ночник, складывает отложенную для _более важных дел_ книжку на тумбочку и улавливает тихое сопение любимого парня. Сегодня они оба будут хорошо спать в крепких и тёплых объятиях друг друга.