Он твой и точка!

             — Да, — нехотя ответил я после того, как за вторым звонком последовал третий.       — Почему ты не берешь трубку?! — проворчал Мишка. — Я ведь говорил, что позвоню.       — Прости, заснул, а звук был выключен, — попытался оправдаться я.       — Ага, конечно, ври больше, как будто я тебя не знаю, — обиженно проговорил он. — Ну и чего хотел от тебя этот омега?       — Знаешь, это не телефонный разговор, — устало ответил я, понадеявшись, что Мишка сможет подождать до завтра.       — Так, что-то мне не нравится твое настроение, — с беспокойством проговорил омега. — Может мне приехать?       — Как хочешь, — ответил я, пытаясь принять более удобное положение на диване. — Если тебе не лень тащиться куда-то на ночь глядя.       — Я приеду, только не усни опять, — отчеканил последние слова Мишка и отключился.       Не прошло и двадцати минут, как он позвонил снова. Я надеялся, что Михаил все же передумал приезжать и мне не придется вставать с нагретого места, где я так хорошо устроился.       — Да? — все также нехотя ответил на звонок.       — Я внизу, прячь своего монстра — ошарашил меня Мишка. Неужели ему настолько интересно, раз он так быстро примчался ко мне?       Кое-как я поднялся с места и, позвав Ори, запер его в спальне. Самое главное, чтобы не нагадил, а мебель он раньше никогда не грыз, может и сейчас обойдется.       — Ну, рассказывай, — сгорая от любопытства, сказал Михаил, едва переступив порог.       Я вновь устроился на своем месте, ожидая, когда друг разденется и пройдет в комнату. Очутившись в гостиной, Мишка тут же забрался с ногами на диван и весь в ожидании уставился на меня.       — Так чего он хотел?       — Помочь, — коротко ответил я.       — В чем помочь? — непонимающе переспросил омега.       — Оплатить ремонт.       — Чего-о? — мне показалось, что от удивления глаза Мишки сейчас вылезут на лоб. — С чего это ему приспичило тебе помогать? Не из-за красивых же глаз?       — Нет, конечно, — ответил я и отвел взгляд, не зная, как рассказать все другу. — В общем… он попросил взамен ребенка.       — Не понял, какого ребенка? — уставился на меня Мишка.       — Короче, он попросил стать суррогатным отцом, — объяснил я. — Попросил выносить и родить для него, потому что сам он не может.       Михаил с минуту смотрел на меня неверящим взглядом, а потом начал ржать как конь.       — Ой не могу, ты прикалываешься, что ли? — сквозь слезы проговорил он. — Какой из тебя суррогатный отец?       Еще с минуту Мишка продолжал ухахатываться, но видя, что мне совсем не до смеха, быстро успокоился.       — Я надеюсь ты послал его? — недоверчиво спросил он, но, заметив мое серьезное лицо, ошеломленно добавил: — Ты с ума сошел? Ты себе жизнь сломать хочешь?       — Почему это? — теперь уже я непонимающе уставился на него.       — Как почему, а универ? Тебе еще три года там учиться? Как ты, будучи беременным, представляешь себе это? — проорал Мишка. — Или ты решил бросить?       — Ничего я не собираюсь бросать! — рявкнул я. — Переведусь на заочный или возьму отпуск, а потом опять вернусь.       — А если ты вдруг альфу своей мечты встретишь или истинного, когда с пузом ходить будешь? — не унимался Мишка. — Как ты объяснишь наличие ребенка внутри себя?       — Во-первых, я не всю жизнь беременным ходить буду, а только девять месяцев, — ответил я, — а во-вторых, я ни с кем не собираюсь встречаться, да и в истинных не особо верю и ты вроде в курсе этого.       — Ага, не верит он, когда у него родители истинные, — фыркнул омега и обиженно отвернулся. — Все равно, что бы ты ни говорил, я буду против твоего решения. И вообще, ты про аварию родителям говорил?       — Нет, — ответил я и, заметив его возмущенный взгляд, поспешил добавить: — Отца уволили, им теперь самим деньги нужны. Поэтому я и решился на это безумие.       — Черт, — пробормотал Мишка, упираясь локтями в колени и зарываясь в волосы длинными пальцами, — я не представляю, как ты с этим справишься?       — Ну как-нибудь переживу эти девять месяцев, — тяжело вздохнув, ответил я. — К тому же он обещал заплатить неплохие деньги.       Мишка посмотрел на меня с такой грустью в глазах, как будто я не ребенка собираюсь вынашивать, а почку продаю.       — Может, это и к лучшему, — вдруг сказал он, слегка улыбнувшись. — Может, благодаря этому ты снова станешь нормальным омегой.       — Не надейся, — фыркнул я. — Возможно, мне кое от чего и придется отказаться на это время, но после, как только заказчик заберет ребенка, все вернется обратно.       Мишка ничего не сказал на это, а просто придвинулся поближе и повис у меня на шее, стискивая так сильно, словно пытался задушить.       — Ладно, — прошептал он, — я с тобой. Если что-то понадобится, можешь в любое время рассчитывать на мою помощь. Даже если тебе вдруг бутерброд со шпротами и клубникой приспичит, я хоть в три ночи примчусь и сделаю тебе его. Для этого ведь и нужны друзья.       Говоря это, он так и продолжал обнимать меня, положив голову на плечо. Мишка пах вишней, кисло-сладкой, сочной, той, что летом продают на базарах жители близлежащих деревень. Я вдыхал за столько лет ставший родным аромат и поглаживал в ответ друга между лопаток. Я и не сомневался, что он все же поймет меня и не оставит в такой сложный для меня период. И я точно знал, что непременно справлюсь со всем, ведь Миша и правда, стоит только позвать, примчится на помощь, даже если это будет просьба избавиться от трупа.       — Останешься? — спросил я, когда Мишка отпустил меня, садясь рядом.       — Наверное, — ответил он, посмотрев на часы. — Как-то неохота по темноте тащиться.       — Будешь? — предложил я, пошарив рукой за диваном и достав начатую бутылку. — Извини, шампусика нет, только виски.       — А давай! — согласился Михаил, и придвинул поближе второй стакан.

***

      — А это больно?       — Что именно?       — Прокалывать уши, бровь? — спросил я, разглядывая пирсинг.       — Нет, это как… укол сделать, — ответил Борис, улыбнувшись. — Ты же не боишься уколов?       — Нет, я ведь уже большой! — бойко ответил я. — И я тоже, когда еще подрасту, хочу себе такие. И еще волосы покрашу в такой же темно-синий цвет.       — Только, если родители не будут против, — ответил Борис и похлопал себя по колену. — Иди сюда.       Я соскочил со стула и плюхнулся на него. И все так же неотрывно продолжал рассматривать колечки в ухе, на которых болтались различные фигурки: череп, крест, ворон и свернутая кольцом змея.       — Красиво, — прошептал я, — и ты очень красивый, я хочу быть похожим на тебя, когда буду совсем большим.       — Обязательно будешь, — ответил бета и погладил меня по волосам. — Только обещай, что не станешь ничего делать, если родители будут против.       — Обещаю, — согласился я, обнимая крепкое тело и потираясь щекой о шершавый рукав кожаной куртки.       — Тогда у меня есть для тебя подарок, — сказал Борис и отстегнул плетеный кожаный браслет, на котором болтались такие же серебряные фигурки.       Застегнув его вокруг моего запястья на самую последнюю заклепку, он погладил меня по тоненькой руке.       — Тебе идет.       — Спасибо! — сказал я, с восхищением смотря на свою руку, а затем потянулся и поцеловал Бориса в щеку. — Я его никогда не сниму!       — Женя! Боря! К столу! — раздался с кухни голос папы, и я нехотя сполз с колен беты, взял его за руку и повел ужинать.

***

      Внезапно проснулся от того, что переполненный мочевой болезненно давил внизу живота. Мишка лежал плотно прижавшись ко мне, закинув ногу на бедро. Голова немного гудела, но приснившийся сон отчетливо стоял перед глазами.       Борис не снился мне уже очень давно, наверное, года два точно, хоть вспоминал я о нем почти каждый день, глядя на подаренный когда-то браслет. Он был другом и коллегой одного из отцов и причиной моей первой детской влюбленности. Хотя какая к черту любовь может быть у девятилетнего ребенка? Но он мне действительно нравился. Нравился как приятель, коим я его считал. Борис всегда был дружелюбным и веселым и приносил мне всевозможные сладости. И конечно он не мог мне не нравиться как парень — красивый и сильный. Но во мне он всегда видел только ребенка, что иногда обижало меня, и относился ко мне по отечески.       Борис совершенно неожиданно ворвался в мою жизнь, сначала напугав своим видом до чертиков. И так же внезапно исчез из нее спустя несколько лет. На все мои вопросы, куда он пропал, родители отвечали одно: «женился и переехал в другой город». И только спустя три года я узнал, что Борис разбился на мотоцикле, участвуя в нелегальных гонках. Надо ли говорить, как тяжело я воспринял эту новость, ведь все еще надеялся на встречу с ним. Проплакав несколько недель, я решил, что не отступлюсь от своей детской мечты — стать похожим на него.       Я остриг свои локоны, которые доходили до лопаток и длинной оставил только челку. Вопреки обещаниям, я не сообщил родителям о своем решении полностью изменить стиль. Променяв блузочки и джинсы в обтяжечку на одежду из отдела для сильного пола, я наконец-то почувствовал себя свободно. На удивление, родители спокойно отреагировали на это, и даже когда в шестнадцать я пришел домой с первым проколом в ухе, никто не был против. Наоборот, папочка помчался в комнату и принес бутылек с заживляющим средством, наказав каждый день протирать место прокола. Не последовало упреков и наказаний, когда в ушах появлялось кольцо за кольцом и даже после прокола носа, из-за которого я больше всего боялся получить. И только когда около года назад я показал папе штангу в языке, тот, закусив губу, покачал головой и тихо удалился в спальню. А вечером, перед сном, явился ко мне в комнату и, строго посмотрев на меня, решительно заявил: «все, хватит, пора остановиться!» и я, конечно же, послушался, потому что обещал это Борису.       Осторожно убрав ногу Мишки в сторону, я кое-как поднялся с дивана, на котором мы, напившись, уснули. Опустошив наконец-то переполненный мочевой, стащил с себя одежду и залез в душ. Прохладная вода тут же вернула меня к жизни, но поход в универ все равно отменялся. Сегодня была пятница, короткий день, да и пары не особо важные, так что ничего нового мы не пропустим. Не успел я выдавить на ладонь гель для душа, как дверь распахнулась, впуская заспанного Мишку. Пристроившись к унитазу, он облегченно простонал, упираясь одной рукой в стену. Похоже, с непривычки его развезло больше чем меня, да и выглядел он хуже. Через минуту дверца открылась и Мишка ворча: — «подвинься, ты здесь не один», залез ко мне в кабинку.       — Чтоб я еще хоть раз пил с тобой, — пробубнил омега, подставляя лицо под прохладную воду, — что-то крепче шампанского или пива…       — Извини, я бы мог купить и вино, но мне требовалось что-нибудь покрепче.       — А че водку не купил?       — Взял то, что первое под руку подвернулось, — оправдывался я.       — Ты что, серьезно моешься вот этим? — Мишка уставился на протянутый мною тюбик. — Это же для альф, я не хочу пахнуть брутальным мужиком!       — А мне нравится, — пожал плечами я, — хоть немного перебивает мой.       — А чем тебе твой не нравится? — снова проворчал Михаил. — Не всем везет иметь такой нежный аромат.       Не желая дальше слушать упреки Мишки, который явно был не в духе, быстро выскочил из душа и, обмотавшись полотенцем, прошел в спальню. Ори радостно кинулся ко мне, принимаясь вылизывать все открытые участки тела. Кое-как отпихнув соскучившегося и проголодавшегося пса, поспешил к шкафу, чтобы одеться. Ори же умчался на кухню в надежде, что его миска наполнена чем-то вкусным и, не найдя ничего, чем-то сейчас позвякивал на кухне.       — Надеюсь у тебя найдется что-нибудь для меня? — спросил Мишка, ввалившись в комнату.       Порывшись в шкафу, я нашел джинсы, которые не носил, наверное, уже года три, но Михаилу они должны были подойти.       — Извини, но стринги не держу, — сказал я, протягивая еще запакованные трусы белого цвета. — Ты же знаешь, что я предпочитаю боксеры.       Мишка скривился, но белье взял. Попыхтев, влез и в джинсы и в найденную мною розовую футболку. Покрутился у зеркала и грустно произнес:       — Не очень то сексуально конечно, но до дома доехать пойдет, слава богу я на машине и долго позориться не придется.       — Ладно, пойду нам бутерброды быстро сварганю, — направился было я в сторону кухни.       — Чего? Какие еще бутерброды, не хочу я завтракать непонятно чем, — возмутился Михаил. — Надеюсь у тебя найдется из чего сделать омлет?       — Ну, можешь посмотреть в холодильнике, что-нибудь да найдешь.       Мишка легонько отпихнул меня в сторону и деловито направился в кухню. Через пару секунд раздался испуганный визг, и я поспешил на помощь другу. Омега сидел у порога и пытался увернуться от настойчивого языка Ориона.       — Он меня сейчас сожрет, сожрет! — орал на весь дом Мишка. — Спаси меня!       Ухохатываясь над другом, я взялся за ошейник и оттащил веселящегося Ори.       — Ну что ты орешь, всех соседний перепугал, наверное?! — сквозь смех сказал я. — Он просто поприветствовал тебя.       Михаил кряхтя поднялся с пола и злобно взглянул в нашу сторону.       — Гулять! — шепнул я Ори, и тот, услышав о прогулке, довольный, поскакал к двери.       — Я просил убрать от меня подальше своего монстра, — обиженно проговорил дружок и пошел на кухню, — а ты мало того, что выпустил его, так еще ржешь надо мной, что ты за друг такой!       — Ладно, ладно, извини, — я обнял Мишку и погладил по спине. — Я просто забыл, что он ускакал на кухню.       Михаил в ответ буркнул что-то непонятное и открыл холодильник.       — Хорошо, у тебя есть примерно двадцать минут, пока я быстро выгуляю Ориона, — сказал я и, спешно одевшись, вышел из дома.       Вернувшись в квартиру, я тут же ощутил восхитительный аромат приготовленного Мишей завтрака. Насыпав Ори корма и спрятав того в спальне, я поспешил на кухню. Омега уже успел разложить приготовленный омлет по тарелкам и терпеливо ожидал меня.       — Ммм, офень фкуфно, — похвалил я стряпню друга.       — Господи, с кем я дружу! — пробурчал Мишка, закатив глаза.       Сразу после завтрака он засобирался домой, ссылаясь на то, что его рыбки не кормлены и могут сдохнут с голоду. Еще раз обговорив время завтрашнего похода по магазинам, закрыл дверь за другом и выпустил Ори из спальни. Развалился на диване, поглаживая гладкую шерстку малыша. Ничего не хотелось делать, даже лень было включить телевизор. По хорошему надо было бы заглянуть в конспекты, но понимая, что ничего из этого не выйдет, снова завалился спать.       Из сна меня выдернул громкий звонок телефона.       — Слушаю, — ответил я, думая, что это Мишка или кто-то из родителей.       — Привет, это Валерий, — послышался знакомый голос, — нам нужно срочно встретиться и все обсудить как следует.       — Когда? — недовольно спросил я, понимая, что от встречи отмазаться все равно не получится.       — Завтра вечером, часов в шесть, у главного входа в центральный парк, — ответил Игнатов и отключился.