Мистический Теург Преисподней

Оставив за спиной затихающий шум лагеря и прохладу ночного воздуха, я словно шагнул в другое измерение. Как мировая язва была чем то противоестественным, гниющим нарывом посреди нашего мира, так и моя палатка стала чем то чуждым для мира язвы, став ее противоположностью. Пусть ноздри и могли уловить запах сгоревшей бумаги, он не были определяющим и нес совсем другие мысли. Даже понимая, что за ним скрывались оборванные жизни, сердце не наполнялось тоской и печалью. Нет, возникало чувство нового начала, движения вперед. Вокруг ощущалась атмосфера спокойствия и умиротворения. С плеч словно упал незримый груз. Так странно. Я так привык к этой тяжести, к грузу ответственности и пристальному вниманию со стороны, что перестал его замечать. Даже будучи один, я все время искал в себе следы слабости, оценивал, подстегивал, был на стороже. Но лишь сейчас, ощутив эту внезапную легкость, я с удивлением понял, что может быть иначе. Непроизвольно я поднял левую руку и помассировал плечи. И как ей все это удается? Виновница сидела слева, забравшись с ногами на мою кровать. Руками, соорудив из ладошек некое подобие гнездышка, она держала черную ворону и чуть покачивая ее из стороны в сторону, что то напевала. Прислушавшись я понял, что в пении не было слов, она напевала некий мотив. И очень знакомый мотив, преследующий меня с Кенабриса. Его напевали жрецы Дезны в храме, его издавали предметы на алтаре Дезны в утраченном святилище. Это был мотив Элизиума. Но все же, он был другой. Изначальная мелодия подстегивала тебя двигаться вперед, не давала стоять на месте. Она делала это аккуратно, осторожно, она не заставляла тебя двигаться через силу. О нет, она действовала тоньше. Она дразнила тебя, она звала в дорогу. Обещая приключения, ответы, что то, нужное лишь тебе. Она обещала свободу. Песня Эмбер была другой. Это была передышка от движения, это была остановка в долгой дороге на обочине, это был треск костра в ночи. Что то, между началом и концом, что то на перепутье. Чуть размяв шею, я прошел дальше к столу и положив на него мешок чуть ослабил на нем веревки. Пока демонстрировать это рано, тем более, нужно достать остальные вещи. Под звуки ее пения, я поставил на стол еще несколько небольших коробочек. Для полноты картины была нужна еще одна вещь, но не стоит раскрывать все карты сразу. Подача тоже имеет значение. Повернувшись спиной к столу, я слегка оперся на него и продолжил слушать. Эта хрупкая фигурка на фоне моей кровати казалось еще меньше чем обычно. Предплечья можно было обхватить одной рукой, а острое личико обхватить своими ладошками, казалось, что ее должно сдуть от любого дуновения ветра. Но это было не так. Под этой внешней хрупкостью и беззащитностью ощущалась сила. Что то непонятное, что то чужеродное. Ее тонкие руки покачивали ворону, глаза были закрыта, а голова покачивалась в такт рукам. И даже ее пение, тихое и размеренное, несло в себе силу, что смывало проблемы. Наконец пение прекратилось, ворона издала довольный кар, а Эмбер открыла свои глаза и посмотрела на меня. "Прости, я опять задумалась и ушла в себя. Пока мы тебя ждали, Саже было скучно и она стала летать по палатке. Везде сунула свою клюв, везде отметилась. Она клевала бумагу, царапала сундуки. А потом всё пыталась потушить эту свечу на столе, но у нее не получалось. Она злилась и махала крыльями все сильнее и сильнее. И в итоге обожглась - если присмотреться, на одном из крыльев вороны были видны подпалины. не смертельно, но все же неприятно - я хотела ей помочь, но у меня совсем не осталось сил. Тогда я решила хоть как то ее успокоить. Иногда, когда я спала на улице, сквозь сон я слышала, как бабушка мне пела. И я решила спеть Саже, вдруг ей полегчает" Похоже, вороне и правда полегчало, она спокойно лежала у нее в ладошках и периодически утвердительно каркала, словно в поддержку ее слов. Но все же, это не дело, стоит ей помочь. Наклонившись к одному из сундуков, на петлях которого я заметил царапины, вот же пернатая вредина, я достал из него маленькую баночку. Мазь от ожогов. Оно же обезболивающее, заживляющее и антисептик. В землях язвы пришлось пересмотреть снаряжение разведчиков. Ни в чем вокруг нельзя быть уверенным. Каждый куст мог нести угрозу отравления, промытые местной водой царапины начинали гноиться, даже в пасмурную погоду солнце могло начать нещадно обжигать кожу. Нужно было что то компактное, но эффективное. Причем сразу во многих областях. Задача была не сколько помочь, сколько замедлить негативные последствия, что бы увеличить шанс бойцов получить необходимую помощь в лагере или на привале. Над формулой пришлось повозиться, но Вольжиф и Ненио смогли решить эту задачу. Сохранив связи с плутифлингами, Вольжиф смог использовать их наработки по изготовлению лекарств, наркотиков и разнообразных ядов. Собранные из нестандартных средств людьми с нестандартным подходом. Пожалуй, именно их жизнь в тени закона научила их выживать в самых экстремальных условиях и эти знания пригодились в опасных землях Язвы. Правда не обошлось без эксцессов. Больше всего запомнилось, как во время обсуждения очередного сражения, в мою палатку ворвался паникующий Вольжиф, баюкающий в руках свой хвост "Шеф, эта дурная в конец спятила! Она мне хвост порезала, представляешь? Порезала и сунула в бак с водой набранной из Селена! Я думал от боли сдохну, все раны в миг загноились! Да это полный пи..." Он не успел договорить. Полог палатки раздвинулся и внутрь заглянула наглая рыжая морда "Мальчик, ты тут? О, нашла". Следом за головой в палатку проникло туловище. Похоже Ненио даже не заметила, как вернулась в форму лисы. Ее пушистый хвост восторженно ходил из стороны в сторону. Увидев ее, на лице Вольжифа отразился неконтролируемый ужас и он, продолжая держать в руках хвост, перемахнул через стол, разметав лежащие на нем бумаги, а затем спрятался за моей спиной. "Мальчик. Не пытайся спрятаться от прогресса! Он все равно тебя догонит, радуйся, что ты можешь помочь ему своими усилиями! О, Другой Мальчик! - она повернула свой взгляд ко мне и продемонстрировала небольшую баночку - У нас успех. Эта мазь хорошо справляется с ожогами и оказывается антисептический эффект. Я хотела как обычно проверить на себе, но у меня слишком пушистый хвост. Мне нужен этот объект для опытов. Можно не целиком, хватит хвоста. Мне нужно убедится, что мазь не вызывает реакций у созданий с демонической кровью. И еще надо проверить на других расах. В том числе на полуорках и полуэльфах. О, ты же мальчик полуэльф! дай сюда руку - с этими словами она дернулась в мою сторону. Теперь уже я в ужасе отшатнулся. "Бардак, а не армия" - процедил стоящий рядом Регил. Если бы взглядом можно было испепелять, то от Ненио не осталось бы даже пепла. Увы, так это не работает. Пришлось выкручиваться своими силами. "Аневия, кажется у нас сейчас в лазарете есть несколько раненых, подходящих для подобных испытаний. Тащи туда Ненио и приставь к ней несколько жрецов. Не оставлять без наблюдения. Она же там будет как лиса в курятнике - Кивнув, Аневия подошла к Ненио и, ловко увернувшись от попыток ее поцарапать и помазать, заломала ей руки за спиной. В таком виде они и отправились в лазарет. Я повернулся к Зосиэлю - А ты бери Братца Вольжифа и займись его лечением. Что бы хвост был как новенький, гладкий и блестящий. И ему нужно успокоится. У тебя ведь еще остались те лепестки для заваривания чая, которым ты меня угощал? Отлично, можешь его заварить и добавить пару капель чего по крепче" Сейчас эти воспоминания вызывали лишь улыбку. Мазь в итоге получилась очень удачной и она спасла много жизней, в том числе, когда горгульи подожгли лагерь. В Этой суматохе Вольжиф пропал. Я не верил в предположения, что он стоял за атакой. Он был простым вором, а атака горгулий на лагерь была слишком ужасающей даже для опытных солдат. Он на такое не подписывался. Тем более, нет нет, но в голову забредала мысль, что он сбежал случайно. Может быть, увидев как Горгулья уносит Ненио в лапах, он просто бросился следом? Интересно, что же он делал? Хлопал в ладоши и радовался или же взывал к инстинкту сохранения горгульи, что бы она бросили эту сумасшедшую? "Идиот, она же вас всех сожрет! Брось ее!" - этот образ Вольжифа не выходил из моей головы. Зачерпнув немного мази правой рукой, я убрал банку в сундук и подошел к кровати. Следящая за мной ворона явно почувствовала неладное и попыталась свернуться в клубок в руках Эмбер. "Сажа, не бойся. Вилмор тебя не обидит. Он хочет тебе помочь, помочь твоему крылышку. Ты же хочешь снова летать? Лететь туда, куда захочешь" Голос Эмбер успокаивал, Сажа чуть расслабилась и уже не выглядела такой напуганной. Я подошел на кровать и опустился перед ней на колени. Левую руку я протянул к вороне, но остановился, не притрагиваясь к крылу. "Она права Сажа. Я бы не за что тебя не обидел. Ни тебя, ни твою хозяйку. А если кто то обидит вас, то он об этом горько пожалеет. Смотри - я повернулся в сторону стола, на котором продолжала гореть свеча. Немного концентрации и поток магии что ее питал прекратился. Пламя дернулось и потухло, а подсвечник, покрывшись трещинами, развалился и упал на стол бесформенными обломками - Вот так. Она тебя обожгла и теперь ее нет. Давай намажем твоё крыло. Сначала будет немного жечь, но ты ведь сильная ворона, грозная ворона, ты справишься. Уже через пару минут все пройдет и ты сможешь летать. Крылья тебе пригодятся. Ведь у меня для вас небольшой подарок" Издав торжествующий кар, после разрушения свечи, Сажа смело вытянула в мою сторону обожженное крыло. Аккуратно взяв его левой рукой, правой я втер в него мазь. Сажа слегка дернулась, когда пришло жжение, но стерпела и не отвела крыло в сторону. Закончив, я погладил ее по голове. Она благодарно клюнула меня в руку. "Ну вот видишь. Хорошая девочка. Бесстрашный черный воин. Лучше рыцарей преисподней" Сажа выглядела довольной. Заметив краем глаза требовательный взгляд, другой рукой я погладил по голове Эмбер - И ты молодец. Поддержала бойца до прихода помощи" она закрыла глаза и заулыбалась. А я, стоя перед ними на коленях, гладил их по голове, чувствуя, как внутри растекается тепло. Хотелось просидеть так как можно дольше, но ночь не бесконечна, да и пора приступать к сюрпризу. Я встал и убрал руки. В мою сторону повернулась пара недовольных глаз. Терпение, только терпение. Под их молчаливым осуждением, я вернулся к столу и начал открывать выставленные ранее коробочки. Несколько минут и на столе стояло несколько тарелок и вазочек. В них лежало разное печенье, на подносах стояли маленькие кексики. "Сажа, раз ты пока не можешь летать, я наберу всего по чуть чуть и принесу... - я не успел договорить. Раздалось хлопанье крыльев и на стол приземлилась та самая, не умеющая летать ворона. Мда. Надо передать Ненио, пусть запишет в свою энциклопедию про целебную силу еды. - А впрочем не важно. Выберешь сама. Тут все небольшого размера. И для того, что бы даже тебе было удобнее клевать и что бы ты не переела чего то одного, а насладилась многообразием." Эмбер радостно захлопала в ладоши. "Сладости! Мне нравятся сладости. Когда я жила на улице, я их не ела, у меня не было денег. Но иногда люди делились со мной чем то таким. Печенькой, кусочком кекса. Но я все равно не смогла распробовать, часть я отдавала Саже, а остальное детишкам на улице. Ты знаешь, в Кенабрисе было так странно. На Улицах ходили богато разодетые люди, постоянно проходили какие то праздники и парады, они славили Йомедай и устраивали пиры. А у них на улице бродили нищие, бегали голодные дети. Их как будто никто не замечал. Правда это странно?" Мои руки, что собирались развязать мешок и достать один из главных сюрпризов, свело судорогой. Ладони сжались в кулак, раздался хруст костей. Взгляд затуманило. А внутри, за раной на груди, начала подниматься уже знакомая мне клокочущая ярость. Лицемерные самовлюбленные твари. Ненавижу. Ненавижу их всех. Ненавижу! Ненавижу святош, что восхваляют свою высокомерную богиню, что смотрят в небеса, но не видят что происходит у них под ногами. Где же ваше благородство, взаимовыручка, всепрощение? Все то, о чем вы проповедуете? Ненавижу дворян, что спят на мягких перинах, жрут от пуза и вкладывают свои деньги в очередной бессмысленный парад, пока на улицах голодают и умирают люди. Ненавижу Королеву, что давно уже забыла о своей войне с бездной, что упустила бразды правления и превратила страну в портовую шлюху, что готова лечь под любую другую страну, что вложит чуть больше денег в поход. В поход, в который идут солдаты без подготовки, без снаряжение, идут на бессмысленную смерть. Агония умирающей страны. Мендева уже нет. Ненавижу эту страну! В этой стране маленькую девочку с отцом, желавших помочь походу, повели на костёр, что бы сжечь, без суда и следствия. И даже костёр они поджигали с молитвой к Йомедай. Что, богиня, тебя все устраивает? Ничто не отвлекает от твоих божественных дел, никакое пятнышко не пачкает твою сияющую броню? Безразличная высокомерная сука, такая же как и Королева. Ненавижу, ненавижу вас всех! Вы все должны ответить за свои поступки, вы все должны страдать за все, что вы сделали. Вас всех надо уничтожить. Да, уничтожить, что бы от вас ничего не осталось, чтобы вы страдали, что бы в смерти вы принесли хоть какую то пользу этому больному, умирающему миру. Миру, который стал таким из-за вас. Нет, это не в Дрезен надо было нести приманку для вескаворов. О нет! Его надо принести в Мендев, в Неросиан. Что бы эти твари сожрали их всех заживо, не оставив и костей, что бы они сожрали эту сучью Королеву. О, как же я хотел это сделать. Направить на них рой, что бы он, подчиняясь моей команде, очистил эту страну, очистил весь этот мир. Что бы их смерть пошла на пользу, сделала меня сильнее, сделал сильнее этот рой. Интересно, каково это? Быть больше, чем простым человеком. Быть не одним а многим? В ушах словно раздался стрекот насекомых. Дыхание перехватило, грудь сдавило, кажется я стал задыхаться. Эта ярость переполняла, я не мог ей противится, руки не слушали. Надо собраться, взять себя в руки. Древесная плоть. Да, она поможет, она очистит голову! Я пытался использовать эту технику, но не мог. Меня окружала ярость и ненависть, она переполняла, она требовала выхода наружу