Новые приключения Лины

      Утро началось довольно-таки хорошо. Уроки в Академии Истинного Креста продолжались, поэтому меня разбудили рано. Увидеть перед собой с утреца лицо Юкио — бесценно. Особенно когда оно смотрит на тебя, в вышей степени серьёзное, и говорит:       — Разбуди Рина, а то опять проспит.       — А ты? — хрипло выдохнула я, открывая глаза.       — А у меня срочное задание, — невозмутимо ответил он.        Я приняла сидячее положение и потянулась.       — Кстати, Лина, — он повернулся снова, продолжая сжимать ручку двери. — Будь добра, одень форму.        Он кивнул на свёрток, лежащий на стуле, через который была видна розовая тряпица. Нет, я юбку ни за что не надену! Спасибо, но с десяти лет я с этим завязала.       — Она слишком…откровенная, — выпалила я.        Он вопросительно уставился на меня, пальцами стукая по ручке. Кажется, он должен был спешить.       — Нет, — сказала я уверенно, — не пойду в этом. Я слишком… Я не ношу юбки, вот.       — Почему?       — Не нравится, — я махнула рукой и скрестила ноги. — Неудобно и не практично. Ветер может поднять, ни попрыгаешь, ни побегаешь, а этот бант ужасно нелепый.       — Не ко мне претензии, — сухо ответил он.       — С каких пор ты стал такой букой? — надулась я.       — Лина, — Юкио вздохнул, — просто надень это.       — Нет. Нет, нет, и тысячу раз нет. Я лучше буду сидеть здесь, чем носить…это!       — Но ведь другие носят.       — Не забывай, кто я, — холодно отозвалась я, применяя последний известный мне аргумент. — У нас такое не носят. Я всегда хожу в штанах и не собираюсь ничего менять. В своей жизни правила диктую только я.       — Ты можешь остаться. До каникул осталась пара дней, лучше поучи уроки в библиотеке, — резко перевёл тему он, пряча смущённое лицо.       — Я просто посижу и послушаю, — откликнулась я. Желание идти на уроки экзорцизма зашкаливало. Словно это было нечто жизненно-важное для меня.        О сне не могло быть и речи.       — Тогда не забудь разбудить Рина, — напоследок напомнил Юкио и скрылся.        Я даже не успела сказать ему что-либо вслед. Кинув взгляд на форму, лежащую на стуле, я ещё раз убедилась, что никогда не надену этот позор. Может, для японских школьниц это нормально, я точно знала, что это так, но для меня это было как-то неправильно. С учётом моего постоянного стиля особенно. А ещё розовый цвет не входит в число моих любимых так же, как и белый. Поэтому я с уверенностью взяла пакет с формой и закинула его под стол, надеясь навсегда забыть, что он вообще существует.        Украдкой я взглянула на своё отражение. Такое же, как и в прошлый раз. Веснушки на левом веке, тёмно-зелёные глаза с карими проблесками. На губах ленивая улыбка, оголяющая ровные зубы. Собственно, что должно было измениться?        Я коснулась отражения пальцем, провела по очертанию носа, губ. Уже сейчас — когда я ещё не разобралась во всём, не знала пути назад — я понимала, что не хочу возвращаться. Желание остаться здесь пересиливало здравый смысл. Я стояла, с пальцем на зеркале, смотрела, как моя улыбка медленно вянет, а легкомысленный взгляд становиться глубже и задумчивее. Ледяной глаз, говорил Рин, что это за артефакт? Я никогда о нём не слышала, это пугало. Раньше я знала обо всём, что произойдёт здесь, могла хотя бы морально себя настроить, а сейчас? Сейчас мне придётся брать себя в руки, чтобы не удивляться тому, что может произойти. Юкио сказал, что экзорцистов уже направили на поиски Глаза, и нам нечего волноваться. Но, я ведь здесь, это значит, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд.        Я покачала головой. Не стоит думать об этом сейчас, когда ничего ещё не предвещает беды.        Расчесав волосы, я снова собрала их назад в аккуратный маленький хвостик, так же, как оно и было, когда я здесь оказалась. Не в хвосте были только красные пряди, свободно висевшие по бокам. Глянув на себя, я убедилась, что достаточно мила, и пошла одеваться.        В шкафу, как ни странно, сохранилась вся та одежда, что была тут в прошлый раз. Будто комнату после моего ухода никто не трогал. Может, так оно и было, кому это надо? Наверное, её сразу же закрыли и забыли о ней, ведь меня рядом не было. Хотя, я рада, что комнату никто не посещал без меня.        Выудив наружу чёрную блузку, клетчатые красные брюки и кроссовки, я поспешно оделась. Вот и всё. Создалось ощущение, что я никуда и не уходила. Словно моё место всегда было здесь, и будет вечно.        Я тихо прокралась в комнату братьев и застала храпящего Окумуру-старшего. Он, ни о чём не подозревая, развалился на кровати, обхватив одеяло обеими руками. Рядом посапывал Куро, его фамильяр. Милый кошак-демон, который ради своих готов любому голову оторвать. А я-то знаю, на что способны его ого-го какие размеры.       — Рин? — позвала я, пока что не громко, но он не отозвался.        Я опёрлась о дверной косяк и задумалась. Как будить демонов? Где там моё пособие? Ах да, у меня же нет никакого пособия! Ох, Юкио, далматинец очкастый, какого лешего ты кинул на мои хрупкие плечи эту тяжёлую работёнку?       — Рин! — повторила я, но уже гораздо громче, однако ни он, ни его кот даже не шелохнулись.        Тогда я разозлилась. Может, стоит просто пойти завтракать, а о нём забыть? Он, как обычно, сам проснётся. Ну покричит, что опаздывает, однако в итоге всё равно придёт почти вовремя. Что мне тут стоять и кричать на всю комнату, если это всё равно ничего не даст?        Я ещё раз посмотрела на Рина. Расслабленное лицо, чёрные-чёрные волосы, разбросанные по подушке, чуть приподнятые уголки губ — всё это заставляло меня улыбаться. Он был такой милый сейчас, что будить его не было никакого желания. Я ещё раз подумала о том, чтобы спокойно отправиться на завтрак, но быстро откинула это решение. Юкио говорил мне сделать это целых два раза, и я не с лучшей стороны покажу себя, не выполнив его просьбу.        Поэтому я стала подбираться к спящему телу. Нужно ли говорить, что двигалась я медленно и неуверенно, всё ещё обдумывая правоту своих действий.       — Хэй, Окумура, если хочешь опоздать, то так и скажи, я тогда сразу завтракать пойду, — предупредила я, останавливаясь почти около кровати.        Но он молчал, перевернувшись на бок, словно мои слова для него ничего не значили. В один момент я подумала, а не притворяется ли он? Но моим заданием было заставить его встать с кровати, не важно, притворяется ли он или нет, поэтому я перешла к решительным действиям.       — Вставай! — заорала я, начиная трясти его за плечи. Его глаза лениво раскрылись и тут же недоуменно воззрились на меня.       — Что ты делаешь? — воскликнул он, и я, не ожидая такого поворота, отпустила его.       — Мне было сказано разбудить тебя, — ответила я, как ни в чём не бывало, отходя от кровати. — Ты проснулся, моя задача выполнена, разрешите откланяться!       — Ты чего? — ошарашенно спросил Рин, явно удивляясь моему поведению. Честно, сама была удивлена не меньше, но, отсалютовав, я сказала:       — Не до разговоров, капитан! Время отправляться! — и выскользнула из комнаты, не слыша его голоса, обращённого в мою сторону.       — Как ты? — спросил Рин, присоединившись ко мне за завтраком. Прошло минут пятнадцать с момента нашей встречи утром.        Я подавила зевок.       — В порядке, — откликнулась вежливо, не особо вдаваясь в подробности, хотя понимала, к чему он клонит.       — Волнуешься перед первым учебным днём? — весело спросил Рин.       — Да чего уж там, — я ухмыльнулась, стараясь не встречаться с черноволосым взглядом. Что-то внутри говорило мне, что сделай я это, чувства, ранее сидящее во мне, вспыхнут вновь с новыми силами. Сейчас же я ощущала себя более менее спокойно, могла говорить, особо не затрагивая волнующие меня темы.        В действительности мы говорили мало. Я чувствовала тонкую стену между нами, мешающую подойти друг к другу ближе. Словно тот факт, что я из другого мира, всплыл слишком внезапно, став для нас существенной проблемой. Кажется, он тоже не хотел вспоминать то, что было, старался словно заново узнать меня, забыть ту, что он знал ранее. Может, у него уже кто-то появился, пока меня здесь не было, кто знает.        Хотя, если на чистоту, мне не казалось, что это правда. Он говорил со мной вежливо, в своей обычной, весёлой манере. Я же могла только смеяться над ним и отвечать так, будто мы знакомы существенную тучу лет. На самом же деле я ощущала себя ужасно неловко рядом с ним. Особенно когда его взгляд хорошо ощущался на моей коже.        Вскоре мы позавтракали и, когда он собрался, пошли в Академию. По дороге я могла только смотреть по сторонам. Он делал тоже самое, не желая говорить со мной. Или…просто все темы были уже перебраны. Я не знаю, да и вдаваться в подробности не желаю. Могу сказать только, что по мере приближения к Академии странное чувство благоговейного страха возрастало во мне. Я хотела туда и одновременно боялась оказаться там.        Молча он провёл меня до кабинета, открыл дверь и скрылся там. Его не волновало, пошла ли я за ним или нет, мы и так немного опоздали, поэтому я прекрасно понимала его. С другой стороны послышались приветливые возгласы, потом его озадаченный голос. Я не слышала, что именно он говорил, но вскоре дверь снова открылась и он, показавшись, сказал:       — Чего стоишь-то? Пойдём! - и, взяв меня за руку, улыбнулся.        Я почувствовала, как к щекам приливает краснота, однако всё же позволила себя увести. Его ладонь была горячей, контрастирующей с холодом моей. Иногда такое бывает, когда, от волнения, пальцы рук леденеют до невозможности. Он ощутил это и, подарив мне уверенный взгляд, проговорил:       — Не бойся.        Во мне загорелся мятежнический дух. Я и боюсь? Какая околесица! Ничего глупее в жизни не слыхала! Однако на мне, наверное, было это написано. Рин не проявлял никаких эмоций, относительно моего страха и волнения, он смотрел на меня так, будто видел в первый раз; задумчиво и с интересом.        Дверь открылась и мы вошли внутрь.        И тут же на меня обрушилась волна нескольких громких голосов. Кто-то напрыгнул на меня и на минуту мир слился в единую массу. Через неё я слышала, как моё имя блуждает по кругу, вырываясь то из одних уст, то из других.        Вскоре зрение прояснилось и я увидела перед собой лицо Шиеми; от этого тело непроизвольно напряглось и я подалась назад. Со всех сторон меня окружали лица, ранее которые казались мне довольно приятными. Сейчас же я смотрела на них с некой осторожностью. Кто знал, что они будут спрашивать у меня?        Даже Камики, всегда казавшаяся мне грустной и грубой, сейчас легко улыбаясь, награждая меня тёплым взглядом тёмных глаз. Мне казалось, что я тоже улыбаюсь, глядя на них всех. Довольно глупо растягиваю губы, чувствуя на плечах руки Шиеми, тепло остальных ребят рядом. Я с точностью не могла сказать, кто где находится, вокруг были только их голоса, которые я вскоре смогла распознать.        Не знаю, сколько прошло времени, наверное, не так-то много, но позже мы переместились за парты. Точнее будет сказать, я переместилась, потому что остальные встали около меня и начали сверлить настойчивыми взглядами, явно требуя рассказа о моих похождениях в то время, пока я отсутствовала здесь.        Я очень быстро поняла, что ошибаюсь в своих предположениях. Они не смотрели на меня с таким любопытством, с коим смотрят на человека, по неизвестным причинам отсутствующим на уроках. Быстро создалось ощущение, будто они знают, где я была и чем занималась.       — Где ты была всё это время? — услышала я отчётливый голос Бона.        Посмотрев на него, я пару раз моргнула, словно вдумываясь в смысл сказанных им слов, хотя на самом деле всё было до жути поверхностно.       — Я…       — Как там в твоём «реальном мире»? — поинтересовался Шима и в его голосе слышалась отчётливое возбуждение и любопытство.        Подождите-ка, что?!       — Что…? — прошептала я тихо-тихо, будучи даже не уверена в том, что меня услышали.       — Да брось ты! — воскликнул розововолосый. В Японии это, кажется, считается рыжим, ха-ха, смешно.        Так, не отвлекаться.       — Что вы имеете в виду? — серьёзно спросила я, надув губы.       — Юкио рассказал им всё, — послышалось со спины. Мои глаза непроизвольно расширились, я повернулась и встретилась взглядом с Рином.       — Юкио ЧТО сделал?! — гнев выплеснулся из меня, как лава из вулкана. Да твою мать, в этом мире можно надеяться хоть на кого-нибудь?!       — Я говорил ему молчать, — Рин пожал плечами и улыбнулся. — Но он настоял. Он посчитал, что они должны знать правду, потому что вопросы посыпались практически сразу. Все волновались о тебе.       — Да, — поддержал черноволосого Конэкомару, — ты так внезапно пропала после…того, что произошло, — он замолчал и потупил взгляд.       — Поэтому мы сразу же пошли и спросили, в чём дело, — продолжил Бон. — Нам было интересно, где ты, хотя, никто сначала не хотел говорить.       — Но, как видишь, учитель не смог долго держать язык за зубами, — ехидно закончила Камики и кивнула мне. — Поэтому теперь все знают о тебе.       — Все? — тихо поинтересовалась я.       — Ну, почти все, — ответил Бон.       — Так расскажешь ты, что делала там или нет?! — нетерпеливо воскликнул Шима. Я смутилась.        И начала рассказывать им о своём мире. Разница, конечно, была, я жила не в центре города, и у меня было гораздо меньше многоэтажек. Но мне нравился именно мой город, тихий, спокойный, такой, какой он есть.        Я говорила, пока не начался урок и учитель не разогнал всех по местам. Они с трудом дождались следующей перемены, чтобы присоединиться ко мне. Спокойствие было позабыто, пришлось успокаивать их любопытство моими россказнями. Я малость привирала насчёт красоты моего родного мира, много не договаривала, особенно насчёт себя самой. Я по-настоящему надеялась, что Юкио не рассказал им кто я на самом деле, если он, конечно, действительно помнил об этом. В ту ночь, когда его телом завладел Сатана, мне пришлось высвободить наружу свою сущность, чтобы суметь уворачиваться от его жаркого пламени. Вампиры намного ловче обычных людей, их инстинкты обострены до невозможности; слух, обоняние, зрение, всё воспринимается по-другому. Это зашибенные чувства! Однако мне нельзя проявлять их среди людей, которые могут распознать мою сущность. Поэтому я ношу оберег — кольцо на среднем пальце левой руки. Именно в нём заключена вся моя человечность и, когда я снимаю кольцо, настоящая сущность выходит наружу.        Рин видел её. Я отчётливо помню, как он прижал меня к стене, как буравил испуганным взглядом. Я чувствовала его волнение около себя, оно буквально окружало меня со всех сторон. Обострённые чувства заставляли меня понимать его без слов. Он боялся. Боялся за меня. И, я надеялась, теперь, спустя столько времени, он сохранил мою тайну.        Надеясь подтвердить свои слова, я посмотрела на него своим многозначительным взглядом, надеясь таким образом узнать правду. Но он лишь вопросительно воззрился на меня, отчётливо дав понять, что он не понимает, о чём я.        Уроки закончились быстро, меня ни один учитель не спрашивал. Пару раз меня награждали удивлёнными взглядами, словно спрашивая, как я вернулась сюда после того, как ушла, никому ничего не сказав. Сама я лишь слушала и вникала, правильнее будет сказать, пыталась вникнуть. Время, проведённое в своём мире, не пошло мне на пользу в плане изучения экзорцизма. Там я, конечно, изучила много нового, отличимого от этого Измерения, но у нас экзорцизма не существует вовсе. Людей от демонов защищают другие. Такие, как я.        Конечно, в своём мире я не одна выступаю в роли защитницы. Просто я там вроде «капитана стражи». Трудно объяснять, а ещё труднее поверить.       — А ты совсем не изменилась, — сказал Шима, нагнав меня, когда я подходила к одной из дверей Академии. Мне захотелось немного прогуляться и, когда его голос внезапно возник совсем рядом, я еле удержалась, чтобы не вскрикнуть.       — Почему я должна была измениться? — вырвался мой слабый голос. Постепенно мышцы моего тела расслабились. Взгляд его глаз упёрся в мои глаза. Любопытство в нём зашкаливало.       — Ну…твой мир…, — он запнулся и неловкая улыбка набежала на его лицо, — мне кажется, он прекрасный. По твоим рассказам особенно.       — Надеюсь, ты не заигрываешь со мной, — хихикнула я, прикрываясь кулаком.       — Нет, что ты, — искренность его голоса обрадовала меня. — Просто я думал, что ты хотя бы примеришь школьную форму в этот раз. Она бы пошла тебе.       — Извращенец, — я покачала головой, понимая, куда он клонит.       — Вовсе нет. Юкио говорил, что предпримет меры, если ты вернёшься. Ты как бельмо на глазу, в своей неповторимой одежде. Я даже не знаю, видел ли кого-нибудь ещё, кто шёл даже против таких правил.       — Юкио и правда предпринял всё, что мог, — поделилась я. — С утра принёс мне пакет с формой. И как у него оказался мой размер? Хотя, честно, я даже не мерила её, сразу отказалась носить.       — Но почему? — ехидно поинтересовался он. — Мне кажется…       — Я знаю, что тебе кажется так же, как знаю то, чего ты хочешь, — резко оборвала его я, удивляясь внезапной агрессии своего тона. — Но…ничего ведь не случится, если я не буду носить форму?       — Наверное, нет, — он неопределённо пожал плечами, но я заметила, что больше это явно не колышет его, — ладно, прости меня. Ты права, может быть, права. Грядёт переворот, да?       — Почему? — спросила я, мне было весело от нашего разговора.       — Потому что ты снова здесь. Ты ведь хочешь запомниться, верно? — подначивал меня Шима дальше. Ему было явно весело от того, что происходило, так же, как и мне.       — Если я хочу запомниться, это не значит, что грядёт переворот, Шима, — тихо ответила я, улыбаясь, как вдруг третий голос разрезал секундную тишину, вклинившись между нами:       — Ребятки, а что вы тут шепчитесь?