Я хочу быть твоим героем.

На поляне сидела команда Цветущего мая. Бутылыч пытался завязать разговор с Брялком, Кнайф и Лампочка сидели, перебрасываясь многозначительными взглядами. Пикчер и Сока сидели в напряжённом молчании, обдумывая случившееся. Всеобщее молчание нагнетало напряжение. Виновники происшествия сидели по разные поляны, с ссадинами и ушибами. И они оба понимали, что скоро получат пизды от Краткого. *около получаса назад* Банда и Цветущий май опять поссорились. Из-за кого? Верно, верно, из-за этого «кренделя». Курасан как обычно был в своём репертуаре: всячески дразнил Брялка, унижал и задевал Кнайфа. И последнему такое поведение «круассана» явно надоело. Он подошёл к своему врагу и дал ему хорошего леща по шее. Рыжеволосый разозлился, и ударил сероволосого в живот, причём очень сильно. Кнайф чуть не упал, из левого глаза потекла струя слезы, живот невыносимо заныл. Кнайфу даже показалось, что он прям родит на месте от такой боли. «И как такой мелкий уёбок, как Курасан, смел меня так…» — мысли оборвались очередной слезой и болью. Конечно, слёзы неожиданной боли не ускользнули от внимания рыжика: — Пха-ха-ха, чё, больно? Вааа, я такой мелкий и беззащитный, хныы, я такой ныыытик, мне так больно! — изображал врага Курасан, злобно смеясь. Наглости этой не было конца. Когда же эта чертовщина закончится?! Сероволосый понял, что он единственный, кто сможет это предотвратить. Раз и навсегда. И снова удары. И кровь. Больной удар Кнайфа по переносице надломил нос Курасан. Тот же разбил противнику губу в ответ. И снова ответки, и снова боль по всему телу… Обджекты даже не заметили прибытие Ёшки. Тот хотел поздороваться с участниками, но потерял дар речи при виде двух побитых парней на траве. Зрачки задрожали, голова похолодела, тело заныло, словно это побили не Кнайфа или Курасана, а его. «К-как? Почему я. Не смог прийти раньше и предотвра…тить?.. Я так безответственнен… Я не могу за ними наблюдать… Я ужасный…ассистент… " Лампочка услышала всхлипы и приглушённый травой плач. Ей просто надоело такое поведение парней, а потому она слушала звуки природы. И сквозь пыхтения обджектов услышала плач. — Ребята, стоп!.. Но разве её кто послушал? Кнайф хотел было оторваться, но Курасану было, очевидно, мало. И он зарядил со всей дури в лоб сероволосого, чуть ли не доведя того до сотрясения. И когда оба притихли, плач наконец-то послышался. По одному только тону женственного голоса паренька можно было понять, кто грустит. На траве упивался слезами собственного разочарования молодой шестнадцатилетний мальчишка со звёздами в глазах, пучками сереневых волос на голове и в фиолетовом худи. Больше всего испугались, кто? Верно, Курасан и Кнайф. Они поняли, что вся сцена явно из-за них, и если Краткий узнает, то они скорее всего умрут, чем останутся жить. Было очень больно плакать, но ещё больнее от того, что Ёшка совершил такую ошибку. Обджекты получили увечия просто из-за того, что он не успел. И что же теперь скажет Краткий… Старший изначально симпатизировал Ё. Й был ему как старший брат, как наставник и тому прочее. Хотя нет, не совсем. Краткий хоть и был лет на шесть старше Ёши, но это не мешало звездоглазому испытывать к нему тёплые чувства. Чувства, из-за которых он старался делать всё идеально, не допустить ни одной ошибки… И всё ради него. И вот сейчас он допустил почти непростительную ошибку. Что скажет Краткий?.. Ответ стал известен буквально через минуту. В воздухе появился мужчина двадцати двух лет, ростом, наверное, около 175 сантиметров. Й Краткий, один из хостов. Выражение его лица не выражало ничего хорошего. Злобные розоватые глаза с плоскими козлиными зрачками с невыносимым гневом и яростью глядели на дрожащих обджектов. — Что. За. Нахрен?! — наконец прокричал ведущий шоу, бросаясь на Курасан и Кнайфа. Всё было довольно очевидно, ибо «нож» и «крендель», как их называли из-за имён, были довольно сильно побиты. У них не было никаких шансов против Й. Напряжённое молчание, длившееся несколько секунд, прервал хост в малиновом свитере: — У меня со всеееми вами будет очень серьёзный разговор. А пока нам с Ё надо отлучиться. Кстати, — глаза мужчины залились чёрным и жутко уставились на Кнайфа и Курасана. — вы двое, готовьтесь к смерти. И к тому, что Ёшка вас простит и воскресит после моих пыток. Краткий взял хныкающего Ёшу на руки и телепортнулся к ним в дом, а обджекты разошлись и стали ждать хостов. *** Ёшка потихоньку успокаивался после произошедшего, но реакция Краткого была всё ещё непонятна. Младший устроился на плече старшего, так и не решаясь выпить этот несчастный ромашковый чай. Хотя, зачем, если длинные пальцы рылись в нежных сереневых кудрях и перебирали их. Было так тепло от такой близости, но больно от ощущения неизвестности. «Всё же стоит спросить», — подумал Ё. — Краткий? — женственный голос робко промурчал в шею малиноволосого. — Чё, Ёш? — по голосу можно было распознать улыбку. — П-прости меня, пожалуйста… Э-это я не усп-пел предотвратить… — на сиреневых глазах навернулись слёзы, а звёздочки растворились в печали. — Ты Чё, Ёшка? Это не ты, это они уёбки! И вообще, прекрати нести такую чушь. Я всего лишь пытаюсь защитить тебя, быть для тебя героем, кто спасёт тебя в трудную минуту. — Ёша никогда не видел Й Краткого таким. И где-то сердце радостно пело от того, что обожаемый им человек так добр с ним. Седьмой почувствовал, как его отодвинули от плеча, что немного расстроило. Но грусть растворилась в удивлении и смущении, когда Ё увидел на себе тёплый взгляд козлиных зрачков. Они были довольно необычные, но, впрочем… Какая разница? — Ё, ты мне, ну, не просто ассистент, как бы сказать… — Краткий усмехнулся и провёл большим пальцем по нижней губе Ёши, приводя того в дикое смущение. — Я… Скажу первым… — Ёшка весь раскраснелся, и прижался к Краткому, крича в грудную клетку: — К-краткий ты мне нравишься! На лице старшего хоста появился заметный румянец и довольная улыбка. Отодвинув от себя красного Ё, Й осторожно приблизился к его губам и шепнул в них: — Я тоже тебя люблю. Это тепло на губах. Эти губы. Этот первый поцелуй. Это был первый Ёшкин поцелуй, который Краткий смог забрать себе. Тепло разливалось по губам буквально за секунды, приятные ощущения накрывали с головой, заставляя летать на седьмом небе. В животе ожили бабочки и запорхали с невиданной скоростью. Краткий зарывался длинными пальцами в сереневые кудри, мягко затрагивая летающие в воздухе пучки волос, и углублял поцелуй, доставляя Ёшке новые ощущения. Так много всего сразу, так много эмоций, что Ё буквально таял в руках старшего. Когда сиреневый мальчик начал просить воздуха, Краткий отстранился и посмотрел в его счастливые звёздные глаза. Прекраснее всего на свете. Надев свою садистскую улыбку, мужчина встал с кровати и направился к двери: — Ладно, хе, я пошёл к обджектам наказывать их. Эти два долбаёба сто процентов щас молятся, чтобы ты их простил и воскресил потом. — Ты же не будешь их мучать или убивать? — беспокойно спросил Ёшка, глядя, как Краткий собирается уходить. Й ничего не ответил, лишь улыбнулся и помахал напоследок. Остаётся верить, что Курасану и Кнайфу не будет больно.