По струнам скрипки

Мы с тобой, Шото, были знакомы очень давно. Я тогда совсем-совсем мальчишкой был. Кажется где-то лет шесть. Бегал по площадке как умальшенный за какой-то девчонкой. У неё были две золотые косички, завязанные большими синими бантами. Еще, помню, у неё глаза красивые были. Голубые. Я подошел к ней со знакомством. Я общительный был. Да и сейчас, честно говоря, такой. Она же предложила в догонялки. Бегали долго достаточно. Я уже выдохся, а она как ни в чем не бывало. Вдруг я спотыкаюсь о какую-то палку. Упал прям на асфальт. Колени сильно саднило, да и локтями неплохо приложится. Из глаз слезы хлынули. Так обидно и больно было. Мама всегда говорила, мол мальчики не должны плакать. Ведь они мужчины и защитники. Кто эту чушь только придумал? Я сидя и растирая слезы по щекам, пытаясь вытереть, тихо всхлипывал. Тогда на площадке почти никого не было. А девчонка и смылась уже куда-то. Но я и не хотел что бы она увидела, что я плачу. И вот, я вижу тебя. Точнее сначала твою тень на освальте. Подняв голову, я увидел мальчика со странным цветом волос. Одна половина головы была пепельно белой, а левая коричневого цвета, там если приглядеться, то можно заметить нотки рыжего и красного. Это было так красиво. Ты сел рядом со мной на корточки и молча, начал протирать салфетками мои колени от грязи и крови. Тогда я услышал твое имя. Тодороки Шото. Я считал его достаточно эстетичным. Позже я узнал, что ты переехал в наш небольшой городок совершенно недавно. Можно даже сказать, что буквально пару дней назад. В тот день ты вышел погулять пока твой отец разбирал вещи. Твоя квартира находилась в доме через улицу от моей. Мы стали часто видеться. На первое сентября учитель представил тебя классу. Моему классу. Ты стал моим одноклассником. Я был так счастлив. Перед началом уроков я всегда заходил за тобой и мы вместе ковыляли в школу. Все сонные и уставшие. Твой отец решил записать тебя в музыкалку. А я за тобой. Как узнал, сразу к маме, мол давай на скрипку. А она только счастлива, что сын решил делом заняться. Записались мы только в разные направления. Я, как уже упоминал, на скрипку. А ты на фортопиано. Ты год не успел проходить как уже забросил. Ну, буду честен, у тебя это тяжко получалось. Я же остался, мне понравилось. Ты, несмотря на свой уход, продолжил меня провожать до музыкалки. Каждый день, когда заканчивались уроки, ты брал меня за руку и тянул в музыкальную школу. У тебя, на удивление, были такие холодные руки. Я всегда старался греть твои ладошки своими горячими. В холодные дни у меня для тебя вечно теплые руки. Так ласково и нежно было. Я очень хочу вернуть те времена когда все было так просто. Я тогда и не понимал, что такое любовь. Мне мама говорила, что это когда девочка и мальчик вместе чувствуют себя счастливыми. Но почему именно девочка и мальчик? Ведь мы с тобой одного пола. Но я правда был счастлив с тобой. Я не понимал. Один раз когда мы с бабушкой и матерью шли по улице бабуля повернула голову и вдруг, резко, потащила меня в сторону поворота, пытаясь закрыть мне глаза. "Ну развели тут! Ходят, целуются, а дети видят! Два парня! Да как так только можно! Пропаганда одна!"–ворчала она тогда таща меня за руку. "Вот что бы ты сделала если бы твой сын влюбился в парня? Вот лично я бы не простила!"–задавла, вроде, риторический вопрос бабушка. Мама же на это все равно ответила–"если мой ребёнок полюбит человека своего пола, я больше не его мать." Я не придал тогда этому значения. Но все равно обидно за тех мальчиков было. Почему я такой мягкотелый и добрый? Однажды когда мы с тобой разглядывали картинки в книжке, в глаза попался такой момент: "и жили они долго и счастливо". В самом конце. А рядом иллюстрация где милая женщина в белом платье стояла рядом с мужчиной в костюме. Вокруг много цветов и голуби белые летят. Красиво. Я тогда прошептал–"я тоже хочу с тобой долго и счастливо". Ты не услышал, кажется. Ну и к лучшему, как мама любила говорить. Когда мы стали старше многие девчонки стали заглядываться на тебя. Ведь ты такой красивый, умный. Просто идеальный. Я не хотел что бы ты был популярным. Я хотел что бы ты был лишь мой. Кстати, у меня стало очень хорошо получаться играть на скрипке. Ты, иногда, приходил ко мне на занятие и слушал. Ты всегда так хвалил меня. Я лишь краснел и отворачивался. Ты как воспитанный кавалер забирал мой желтый портфель и шел опять держа меня за одну руку. Во второй я держал футляр со скрипкой, а ты свой портфель. Только левая твоя и правая моя сцеплялись пальцами. Я помню как один раз я подарил тебе цветы с какой-то клумбы. Ты тогда сказал, что тебе понравились эти цветы, жаль сорвать нельзя. И прошли мы мимо, но на следующий день я встречал тебя у дома с этими самыми ромашками. Да, это были ромашки. Твои щеки покрылись легким румянцем и ты слегка наклоняясь, ты был повыше меня, чмокнул по детски в щеку. Я так четко помню этот момент. Еще мне ярко помнится как когда нам было по тринадцать я повредил ногу. Ты взял меня на руки и нес до дома. Как принц принцессу из сказок. Ты включил в наушниках песню "Home (Daughter)". Один отдал мне. "Как в клипе"–сказал я. "И в правду"–согласился ты. С тех пор это моя любимая и единственная песня в плей листе. Я так часто думаю о нас под нее. Еще позже, уже сейчас, мы с тобой давно не друзья. Почему? Сам не знаю. Просто резко как-то все оборвалось и все. Нет больше ничего. Мы теперь даже меньше чем незнакомцы. Странно вроде и чужие, но я знаю, что ты любишь чай с двумя ложками сахара и в закуску конфеты "Степ". Я стою за школой, снова курю. И в мыслях проносится–"вот бы сейчас твоих губ касаться, а не этой хуйни".А правда. Небо пасмурное такое, кстати. Кажется дождь собирается. Вижу как ты идешь с Яойрозу, девочкой из нашего класса, под одним зонтом. Что бы если ливанет, то сразу уже с зонтиком. Опять провожаешь ее до дома. Мне так больно видеть тебя с ней. Мне так больно видеть тебя каждый гребаный день в школе. Мне просто больно, Шото, понимаешь? Я скитаюсь от отчаяния в надежду, когда ты мне подал пас на физ-ре. И снова в отчаяние когда проходишь мимо. Твое имя вырезанно на моем сердце ножом. Там неровными буквами с небольшим кровоподтеками вычеркано по буквам "Ш О Т О". Я сам его вырезал. Так трепетно и бережно. Мои руки давно изрисованы созвезиями. Ты любил наблюдать в детстве за звездами, ночью. Вот здесь, справа от кисти, ковш большой медведицы. А здесь, прямо на венах, соединены точки линиями в касиопею. Это мое личное небо. Где самая яркая и недосигаемая звезда–ты. Я думаю ты бы не одобрил, а хотя, тебе уже давно все равно. Сегодня ночью, прямо перед рассветом я буду стоять под твоим окном, на мое счастье ты живешь на первом этаже, играя на скрипке мою любимую мелодию "Dew On A Flower". По струнам скрипки водя смычком открою я свою колющую боль. Будет идти дождь. Я мокрый до нитки. Ты откроешь окно, посмотреть же надо кто в такую рань шумит. Но увидишь лишь маленький букетик ромашек. Ты увидишь мою неисправимую любовь, завязанную в ленточку зеленого цвета. Я же уже буду на крыше твоего дома. На самом краю. Я совру если скажу, что мне будет не страшно. Я не буду знать, правильно ли я поступаю. Но буду знать точно, тебе будет легче без меня. Солнце вот вот взойдет. "Какой красивый рассвет... Жаль я его не увижу"–будет моя последняя мысль в голове, пока в ушах свистит ветер. К сожалению "долго и счастливо" бывает только в сказках. И любовь далеко не такая легкая и изящная. Она остается шрамами на руках вечерами в ванной. Она ужасно режет глаз в школе. Она кажется такой неизбежной, я порой сравниваю ее со смертью. Хах, иронично не так ли? Ведь она меня в могилу и свела. Шото, знаешь, ты не болей в эти холода. Одевайся теплее. Я не знаю, кто тебя там будет греть, но я уже не согрею.