Жужжание оникабуто

      Итто насвистывает что-то незамысловатое, посреди ночи идя через лес Тиндзю. На плече мирно сидит оникабуто, которому сегодня предстоит сойтись в судьбоносной схватке на территории врага! Ну, врагом Аято о́ни не считал, но для поднятия боевого духа наврал жуку.       Вообще, его братан был крут, ещё как крут! Настолько вдохновляющей персоны в правящей верхушке больше не встретить. И пусть ребята из банды относились к нему с лёгким недоверием (особенно Синобу), Итто всё было нипочём, он же видел, что молодой лорд Камисато всегда ему безумно рад. Даже лисья улыбка на время сменялась простой, человеческой. А уж стоило оникабуто скрестить рога…       Да, классным парнем был Аято. Правда, с ним Аратаки ну совсем не мог обсудить новый совет от мисс Хины, или её саму. Пожалуй, его братану просто было не слишком интересно но… Но как?! Этого Итто понять не мог. Скажешь о ней — сразу липово улыбается и переводит тему. Он, конечно, делал вид, что ничего не замечает, но дальше так продолжаться не могло. Их суровому воинскому молчанию однажды должен прийти конец, именно ради этой темы! Тут без слов даже они не справлялись.       Странно, что Аято даже не хотел его слушать! А ведь мисс Хина давала Аратаки так много дельных советов о том, как от сурового воинского понимания прийти к пониманию более тонкому, как выяснилось, не чуждому великолепному главарю банды.       Ну а пока, дальше по лесу, к дороге в имение. И как, спрашивается, до него обычно добираюся всякие чиновники? Не пешком же через лес… Но Итто отнюдь не останавливается на этой мысли, ведь оникабуто на плече уже начинает засыпать, а значит стоит поторопиться!

***

      — Лорд Камисато! — Запыхавшийся страж низко поклонился, ранее слишком резко раздвинув сёдзи. Силуэт за ширмой кивнул, не отрываясь от бумаг. — У ворот этот негодяй Аратаки! Бредит, что явился по вашему приглашению средь ночи. Прикажете выкинуть его за порог? — За ширмой вздохнули.       — Не стоило поднимать такой шум. Впредь попрошу вас никогда не препятствовать его попаданию в имение. — Стражник поражённо застыл на пару секунд, но вновь быстро отвесил поклон и исчез наконец из кабинета. Возражения приказам господина лучше оставлять при себе.       Аято отложил кисть в сторону, и осмотрел полупустой документ. Работа сегодня шла из рук вон плохо. Мысли путались, если возникали вообще. Главе клана не надо было искать причины, плавающие на поверхности. Точнее, одну единственную причину, чьи тяжёлые шаги он уже слышал за ширмой. Ах, безудержный о́ни, ты подобрался слишком близко…       За последние несколько месяцев молодой лорд всё чаще ловил себя на вольных думах о некоем своём близком друге. Об этом знал лишь Тома, и даже он был недоволен. Не хотелось представлять, какие слухи поползли бы и как пошатнулась бы его репутация, узнай широкая публика, что он души не чает в разрушительно-очаровательном Итто Аратаки.       А уж если станет известно о его сугубо серьёзных намерениях относительно о́ни… Что будет — то будет. Ведь прежде всего, Аято стоило поделиться новостями о своей любви и планах на неё с самим Итто.       — Братан! — Камисато с улыбкой смотрел на то, как ворвавшийся в комнату огромный силуэт за ширмой потерянно вертится, чешет затылок. Потерялся. — Нет его здесь что ли?.. Видать стражник наврал, зараза.       — Я тут, я тут, дорогой друг. — Аято поправляет волосы и медленно вытекает из-за ширмы степенной и плавной походкой. — Немного устал, прошу простить. — Итто во все глаза пялится на него, явно изучая перемены. Да, сейчас на нём простая, совершенно лишённая официоза юката. И о́ни это отчего-то очень шокирует. Пожалуй, он раньше не видел лорда без костюма. Но действительно ли этот блестящий взгляд можно назвать сбитым с толку?..       — А где обычный прикид? — Аратаки беззастенчиво, но с абсолютно чистым любопытством тянет за шёлковый рукав. — Сюда стакан влезает? — Он громко смеётся собственной шутке, заглядывая лорду в глаза. Тот улыбается в ответ, ласково смотрит.       — Ох, Тома настоял на том, чтобы вывести с костюма пятна, так что… Тебя не смутит столь домашний вид? — Аято ведёт свою собственную игру хитрых намёков, понимая, что Итто не поймёт. Но и сам Лорд Камисато не гонится за разговорами метафорами, он лишь открыто веселится подле дорогого сердцу о́ни.       — Не, ты в нём прям на себя не похож! Но! Раз так, то и на победу не рассчитывай! — Аято только сейчас замечает второго рогатого гостя, фиолетового. Озадаченность на его лице становится заметна даже Итто. — Что? Осознал, насколько важно быть в образе на боях?! Ха-ха!       — Вижу, ты привёл с собой достойного бойца. — Камисато с мысленной нежностью понимает, что даже если бы они сегодня устроили бои, у жука о́ни не было и шанса. Где только таких мелких находит… Ах, он совсем не меняется!       — Верно! Лиловый Тайфун свиреп как никто иной! Сегодня я точно тебя у-де-ла-ю! — Итто самодовольно скалится. — И как только я выиграю, ты, как проигравший, будешь говорить со мной о Мисс Хине! — Аято будто лимон съел. Скривился, чувствуя как брошенный ему вызов хочется принять, и навсегда запретить о́ни произносить имя этой Собаки! Тьфу, приспешница хитрой Лисицы…       — Ты сегодня как никогда разговорчив, милый друг. — Камисато щурится, по-обычному хитро. — Но и я позвал тебя не ради боёв жуков. — Аратаки издаёт озадаченное «О», и потерянно смотрит на Аято. «Свирепый» оникабуто на его плече наоборот радостно стрекочет, ведь драться не придётся. — Видишь ли, я хотел поговорить. Боюсь, на этот раз мы друг друга без слов не поймём.       — Не пускай сомнение в своё сердце, братан! — Итто ободряюще хлопает его по плечу. — Мы с тобой — как лапки оникабуто. Мы не совещаемся, но двигаемся в одном направлении! — Молодой Лорд Камисато на секунду прикрывает глаза, стараясь не потирать переносицу, лишь чтобы переварить данное сравнение.       — Но позволь мне всё же обличить «направление» в человеческий язык. — Аратаки куксится, но не возражает. Аято отнюдь не волнуется, не нервничает. Это же Итто! Они и правда отлично друг друга понимают. Но о возможном, крайне возможном отказе он старается не думать. — Видишь ли, за то время, что мы общаемся я обзавёлся… М-м, любовным интересом, назовём это так. — Камисато самодовольно наблюдает, как у друга падает челюсть, а глаза загораются. Его кисти тотчас подхватывают огромные горячие ручищи, Итто смотрит на него в упор, и сердце Аято уже было воспарило, но…       — Это ж круто, брат! Теперь ты сможешь мне помочь наравне с мисс Хиной! — Камисато кажется, что его лицо сейчас передаёт сто двадцать оттенков кислоты и разочарования. — Что, что-то не так? — Аратаки пытается заглянуть в его глаза, в душу. Что он там хочет увидеть? Приказ на легализацию азартных игр с детьми до десяти лет на крупные суммы?       — Безусловно, да. Прости меня, дорогой друг, но с Хиной я тебе не советчик. — Итто чуть остывает, но почему-то ещё держит руки Аято. И смотрит. До ужаса проницательно. — Не будешь ли ты настолько жесток, что скинешь меня в море ревности? — Аратаки ахает.       — Ты влюбился в мисс Хину?! — Оникабуто, для которого они были лапками, сейчас бы упал. Молодой лорд вздыхает, и отнимает свои руки у о́ни.       — Нет. Итто… — Аято медленно развязывает собственный пояс, не без удовольствия лицезрея удивление Аратаки. Юката, надетая на голое тело, медленно сползает, обнажая всё больше аристократически белой кожи. Тонкий стан мужчины определённо был обворожителен. — Моё сердце было покорено отнюдь не дамой из журнала, а одним мужчиной… И что же ты ответишь на это? — Аято склоняет голову на бок, ухмыляется, ненавязчиво проводит рукой по рельефному прессу зардевшегося Итто. Но если б тот только покраснел…       — Кто? — Лорд пытается не улыбаться от умиления, смотря как его бугай шмыгает носом, мигом чуть не ревя. — Он… Он будет тебе разрешать играть со мной в карты?!       — А ты? Разрешал бы, окажись на его месте?       — Я? Конечно! — Итто вновь подхватывает его ладони, откровенно паникуя.       — А продолжил ли мечтать о Хине, стань я твоим? — Вопрос оказался куда более едким, нежели Аято планировал.       — Она мне как дорогая старшая сестрица! — Камисато на секунду застывает, будто Сёгуном поражённый.       — Сестрица?.. С чего мне тогда помогать тебе с ней? — Волны ревности одна за другой исчезают. Итто уже хочет ответить, но Аято оказывается быстрее. — Тогда позволь мне признаться в том, что мужчина мной горячо любимый — это ты. — Лорд пытливо смотрит на разучившегося говорить о́ни. Он пытается собраться с мыслями, но не преуспевает.       Это же… Просто супер! Итто хочется издать победный вопль и обнять своего человека, но вот сиреневые глаза будто сковали его по рукам и ногам. Казалось бы: чего сомневаться? Бери и люби! Но к сожалению, отсутствие опыта выигрывало даже против великолепного и величайшего предводителя банды…       — Уф, ну ты и выдал, дружище! — Его взгляд бегает по сторонам, не зная куда деваться. — Я даже не знаю, чем тебе ответить, хе-хе… — Аратаки неловко отводит глаза, и встречается взглядом с оникабуто. — Вот! Он меня смущает! — Камисато хихикает, смотря как Итто деловито отсаживает жука в сторону, чуть пыхтя, пытаясь не выдавать собственный румянец. Его очаровательный бугай.       — Ты рад? Или тебя это потревожит? — До сих пор не задушенный объятиями, Аято начинает нервничать. Он делает шаг вперёд — о́ни отступает. Полоски красных татуировок на его щеках становятся едва ли заметны из-за румянца.       — Н-ну, естественно все в восторге от Итто-номер-один-Аратаки! Я-я не удивлён. — Пустая бравада, с нервным смешком в конце. Он поправляет ошейник, крупно сглатывает. — А т-ты что имеешь ввиду под…       — Люблю. — Ещё шаг вперёд. Итто продолжает бегство. — Хочу взять в мужья. — Стена всё ближе. — Души не чаю. Но что же ты? Сватаешься к «сестрице»? — холодно уколол о́ни Камисато.       — Я с ней консультировался ради тебя! — Молодой лорд мигом присмирел, и теперь до странного безвинно улыбается уголками губ. Багровый о́ни перед ним оправдывает свой цвет. — И-и вообще. Ты мне тоже это, ну, того… — Оникабуто «хлопает» лапками, комиссар хватается за сердце, чуть театрально, но всё же не поддельно.       — Это… Прекрасно. О-ох, я ждал так долго, думал, ты никогда не признаешься. — Он совсем прижал Итто к стене, и нежно огладил красную щёку, лишь легко касаясь кончиками пальцев. Но и до этого приспущенная юката теперь медленно ползла к полу. Он почувствовал, что от переизбытка светлых чувств не может смотреть на дорогого о́ни так просто. — Не наградится ли моё ожидание? Позволь мне рассказать, что я хотел бы сейчас с тобой сделать… — Аято нагло затыкают когтистой рукой, улыбаются. Пусть всё ещё краснощёкий, Аратаки принимает его вызов, и отказывается показывать неуверенность. Хотя от Камисато всё равно ничего не скрыть…       — Я же говорил, что и без слов прекрасно тебя понимаю? — Молодой лорд тает, когда его подхватывают на руки. — Но без слов я лежанку не найду. — Итто неловко смеётся, выдавая себя с потрохами. Ах глупый, глупый о́ни.       — За ширмой разложен футон, — игриво прошептал Аято. - Нам стоит поторопиться, Аяка скоро вернётся со «свидания».       — Неожиданно, что ты так просто отпустил сестру. — Итто не слишком осторожно опустил молодого лорда на ложе, и тут же уселся рядом. Руки Камисато спешно начали сдёргивать с него плащ.       — Я и не отпускал. — Аято улыбается и тянется к о́ни, всем телом желая почувствовать даже сквозь ткани и многочисленные побрякушки чужой жар. — И тебя до утра не выпущу, дорогой друг. — Итто неловко и грубовато приобнимает его, помогает избавиться от плаща. В сиреневых глазах растёкся мёд, каждое движение комиссара переполнено волнительной спешкой и предвкушением. Он облизывается, когда оттягивает портупею на груди Аратаки, заставляя о́ни сконфуженно отводить глаза.       Сейчас, перед Итто была потрясающая возможность стать ещё ближе с дорогим человеком, но в то же время — полностью оплошать. Не подумайте, он в себе уверен! Правда «но» имело место быть. Будь у Аратаки хоть чуть больше учителей, нежели одни только романы издательского дома Яэ…       Аято настойчиво давит, заставляя о́ни откинуться на футон. Седлает бёдра, раскрепощённый и довольный. Итто покоряться не собирается, негромко рычит, стаскивает с Камисато юкату, кидает, чуть не сбивая ширму. Когтистые руки нагло оглаживают грациозное тело, Аратаки всё так же смущён и упрям. Подобно соревнованию с собственным замешательством. Проигрывать Аято в непоколебимости настроя он не намерен.       Молодой лорд настойчивее обводит тело о́ни, чуть ёрзает на паху «дорогого друга», не стесняясь собственной наготы и неподобающего поведения. Склоняется к рельефной груди, гладит по линиям красных тату, ловко снимает ремни. Итто толкается бёдрами вверх, заставляет Аято шипеть от жёсткой ткани штанов, на лице сплошная наглость и алый цвет, как с кленового листа. Но ни одна позиция сдана не будет, Камисато кусает его совсем рядом с соском, вызывающе смотрит в глаза. Тут же зализывает рану, и ластится под могучими руками.       Аратаки фыркает, когда его грудь жадно мнут, в отместку шлёпает Аято по заднице. Тот аж подскочил, чуть не вскрикнув от неожиданности, смущая и пугая о́ни. На Итто смотрят лукаво, в сиреневых глазах играются бесята.       — А мисс Хине бы не понравилось подобное обращение. — Ревнивец! Но Простой как три моры Аратаки только улыбается, и жмёт плечами, про себя выдыхая. Не опростоволосился…       — Ты лучше, с тобой можно ещё и бои жуков устраивать. К тому же, разве ты против? — Молодой лорд наигранно возмущённо фыркает, и на секунду покидает футон, оставляя бёдра Итто до странного незагруженными. Но его возвращение радует и смущает куда больше, чем можно ожидать.       Он вновь на месте, позволяет видеть и ощущать всего себя, от электрического тока на макушке и до сладких судорог пальцев ног. Аратаки полностью утонул в этой бесподобной картине, и вот, дрожь идёт уже по его телу, когда Аято осторожно растягивает себя смазанными пальцами, закусывает губу. Вечное спокойствие трескается на куски, и вся та бравада оказывается в руинах. Итто не знает, куда девать себя, свои ладони, что так и тянет к мягким ягодицам. Он может лишь заворожённо наблюдать за тем, как этот человек готовит себя, для него. Возможно, комиссар был прав в своём беспристрастии к любви Аратаки к Хине, ведь знал, что сам он много лучше.       Итто неуверенно тянется за поцелуем, полагая с некой наивностью, что уже можно. И Аято полностью уважил его, порывисто ответив. Обнимает свободной рукой, абсолютно распалённый и счастливый.       — Ну же, друг мой, дерзай. — Камисато вынимает из себя пальцы, показательно ведёт ими по собственному животу. Итто сглатывает вязкую слюну. — Покажи же мне всю честь и… Достоинство о́ни. — Аято подмигивает, хихикая, и слезает с бёдер. Он тут же расположился совсем рядом, на спине. Аратаки загипнотизированно следит за вздымающейся светлой грудью, разведёнными в стороны стройными бёдрами, за поджарым животом. За дёргающимся кадыком, и конечно же, за глазами.       Стоило Камисато его пальцем поманить, как Итто уже оказался меж его ног, с расстёгнутой ширинкой, деловито пыхтящий, вспоминающий, как же там в книжках было… Аято только и остаётся загнанно дышать, пристально смотря на то, как в него спешно входят, распирая до звёзд перед глазами, до громкого стона и хруста прогнувшейся спины. Аратаки точно так же разомлел, и деля один электрический разряд на двоих, они стараются слиться воедино, пальцами-когтями, скрещёнными за необъятной спиной лодыжками.       Итто двигается беспорядочно, не понимая, куда нужно. Но Камисато чувствует себя ужасным извращенцем, наслаждаясь лишь фактом того, что сейчас о́ни с ним, грубовато и неумело ласкает его, но со всей отдачей, что он внутри, снаружи, вокруг, горячий и любвеобильный.       У Аято нет времени привыкнуть к резким и сбивчивым толчкам мощных бёдер, зато достаточно, чтобы принять своё полное поражение в доминировании ещё и в постели. Хватит с него побед в боях жуков. Камисато кусает ребро собственной ладони, стараясь не слишком шуметь. Смотрит по сторонам, в попытке уйти от дарящей слишком насыщенные ощущения близости, и замечает наблюдателя.       Глазки маленького оникабуто смотрят прямо ему в душу. Аято понимает, что наконец краснеет и теряется. Нелюбовь к публичности сейчас отчего-то ударяет особенно остро, и из горла вырывается неясный всхлип.       — Подожди, стой-ах! — Камисато жмурится, тщетно пытается отдышаться меж сносящих всё его сознание к хиличурлам толчков. Но напряжение комиссара не даёт им продолжить.       — Что? — Итто недоволен, чуть шипит, до боли зажатый внутри.       — Он смотрит! — чуть не плача, шёпотом восклицает доведённый до грани наслаждения и паники Аято. Аратаки придирчиво смотрит на партнёра, на любопытного жучка, и абсолютно невозмутимый, продолжает двигаться, теперь даже жёстче, чем раньше. Молодой лорд задыхается в возмущении, захлёбывается в постанываниях. Но маленькие жучиные глазки будто сжигают его душу.       — Это метод драться у людей. — Камисато даже сначала не понимает, что невозмутимый парень обращается к жуку. — Смотри и запоминай приёмы, боец! — Оникабуто мигом смылся, не желая участвовать во всякого рода проявлениях жестокости. Итто хрипло усмехается, и подтягивает бёдра Аято к себе, а сам склоняется ближе к умирающему от противоречивости комиссару. — Будешь мне должен за то, что я его обманул. — И толкнулся особенно глубоко, попросту выбивая из Камисато вскрик.       — Я-я… Ах, весь в твоём… — Он пытается сглотнуть слюну, но рискует захлебнуться, совершенно недостойно. Аратаки наконец начал двигаться под верным углом. Наблюдать за тем, как столь своевольный и хитрый человек, вечно спокойный как воды пруда в саду сейчас тонет в собственном наслаждении — бесценно. — Весь в твоём распоряжении. — Аято хочет проклясть собственное высокое происхождение за то, что им можно пристыдить его подмахивания бёдрами. За то, что он краснеет от звука шлепков. За чересчур целомудренную позу.       Но всё ещё придёт, ведь отныне к ошейнику Итто хотелось бы прилагать и поводок. Не как символ подчинения, Аято уважает наследие о́ни. Ему лишь хотелось пару раз притянуть того к себе, или оттащить от стенда треклятой Хины. «Сестрица»! Ха!       Камисато тянется вверх, и чуть мстительно впивается в шею Аратаки. Тот даже не шипит, лишь позволяет лорду упасть обратно на ложе, обескураженному и распалённому. Аято в полусознательном состоянии, едва ли ощущая что-то кроме своего тела, только и может смотреть на звякающий и сияющий перед лицом глаз бога. Он хватает воздух ртом, руками пытается схватиться за Итто, сознанием уцепиться за реальность. Но у него едва ли выходит.       Аратаки даже пугается, когда Камисато вскрикивает, сиреневые глаза закатываются, а изнутри его вновь сжимает до молний под веками. Пугается, когда его самого прошибает разрядом тока, заставляя всхлипнуть и вздрогнуть.       Итто отстраняется, тяжело оседает рядом с пытающимся отдышаться Аято. Тот на него не смотрит, находясь где-то в Селестии. Аратаки хмыкает, и ложится рядом, наконец расслабляясь. Руки сами находят тело под боком, заключают в крепкие объятья. Камисато пытается что-то сказать в ответ, но только мысленно машет рукой и немощно приобнимает в ответ. Кажется, близость с молодыми и активными о́ни может быть опасна для здоровья лордов-затворников.       Никто из них, занятых ленивыми ласками и поцелуями — до возвращения Аяки — не замечает, как маленький фиолетовый жучок подбирается поближе, устраиваясь рядом. Прекрасную семейную картину не разрушает даже бегство Итто ближе к утру через забор имения Камисато.