Граница сизых сумерек

Появляться у института на ультрамариновом мерсе в компании своего папика мне не хотелось, поэтому я попросил Александра высадить меня на ближайшей остановке. Я последний раз окинул себя взглядом в зеркальной витрине киоска: ссадина на скуле ярко выделялась на моём бледном лице, на подбородке расцветал фиолетовым синяк. Я натянул капюшон, закрыл глаза и двинулся ко входу в институт. Мне удалось пройти до нужной аудитории, не привлекая к себе лишнего внимания. Алеся не отвечала на сообщения со вчерашнего вечера, и я даже понадеялся, что она не придёт сегодня. И действительно, лекция уже началась, а место рядом с Сашей пустовало. Я ещё раз написал своей девушке, интересуясь, всё ли у неё в порядке. — Здравствуйте, извините за опоздание, — Алеся просочилась в дверь класса и заняла своё место. Когда она проходила мимо меня, меня чуть ли не унесло от запаха алкоголя, исходившего от неё. Это было что-то сладкое, но в основном спиртовое. Я обернулся на Алесю, но она только мельком улыбнулась мне и опустила глаза. Марк Саввин: Ты что, пьяная? Алеся Новикова: Заметно, да? Марк Саввин: Я бы сказал, это летает в воздухе. Алеся Новикова: Ой. Всю пару я поглядывал назад. Где-то на десятой минуте лекции Алеся опустила голову на парту и засопела. На небольшом перерыве я подошёл к Саше. — Что с ней? — спросил я. — Острое тусовочное отравление. Говорит, праздновала день рождения школьной подруги. — Точно, — вспомнил я. — Она говорила, что они идут в бар. — В клуб, — донеслось из-за копны разбросанных по парте волос. — Ты зачем в инст пришла в таком состояние, родная моя? — нежно полюбопытствовал я. — А ты почему побитый? — вдруг заметила Алеся. — Не важно. Езжай домой. — Не могу, там мама. Тем более я хочу автомат по оптом... оптон... оп-то-во-ло-ко-нным системам, — по слогам выговорила Алеся. — Нельзя её такую на пары пускать, — сказал я Саше. — Я могу её в общагу провести. — Отлично, пойдём. Чтобы попасть в общежитие института, не нужно было даже выходить на улицу — оно располагалось в одном из его корпусов, которые были соединены друг с другом бесконечными коридорами. Но подняться в комнаты могли только те, у кого был специальный пропуск, потому что на входе, в специальной комнатке со стеклом, сидела комендантша. Мы собрали небольшую кучку общажных из нашей группы и договорились провести в ней Алесю. Я был не таким незаметным, поэтому пробрался к лестнице, пригнувшись к полу и пробежав под окном комендантши. Саша жила на третьем этаже. Изнутри общежитие напоминало обычный дом, в котором на этаже было несколько комнат с одним туалетом и одной кухней на всех. Насколько я знал, мужские и женские душевые располагались в подвале рядом с прачечной. В комнате было холоднее, чем на улице. Хилую конструкцию оконной рамы того и гляди выбило бы ветром. Выкрашенные в жёлто-зелёный стены местами облупились. Над кроватью Саши висели несколько постеров с музыкантами. Я узнал в одном из них Джареда Лето. Все три соседки Саши были сейчас на парах. Кроме кроватей и тумбочек в комнату поместились только два стола, один из которых стоял у окна и был завален учебниками и тетрадями, а второй — у входа — собрал на себе различную кухонную утварь и даже электрический чайник, которые были запрещены в общежитии, потому что из-за них постоянно скакало напряжение, и вырубался свет. Саша уложила Алесю на свою кровать. Я снял с неё кеды, укрыл покрывалом и присел рядом. Алеся протянула руку к моему лицу: — Что с тобой случилось? — Подрался. — С кем? — Потом расскажу, — я поцеловал её в лоб. — Поспи, а после пар я тебя заберу. Я почти вышел из комнаты, когда услышал, как Алеся обращается к своей подруге: — Давай уедем отсюда. — Куда? — спросила Саша. Алеся сказала что-то нечленораздельное, но я понял слово «Питер». — И что мы там будем делать? — Саша, похоже, была на моей стороне. — Мы станем голубями, — пьяно ответила Алеся. — Будем жить в питерской голубятне. Когда Саша вышла, мы молча переглянулись и пошли обратно на занятия. Пары закончились после трёх. Я встретил заспанную Алесю у входа в общежитие. Мы зашли перекусить в столовую. Алеся с завидным аппетитом съела салат, а когда я не доел свой, набросилась и на него. Погода была прекрасная, и мы пошли прогуляться до центра. — Так ты расскажешь, кто тебя побил? — Ох, ты бы видела второго парня, — лучезарно улыбнулся я. — Да ладно тебе, ты и мухи не обидишь. Что случилось? — Неудачная встреча с клиентом. — Я так и знала, что что-нибудь подобное произойдёт. Как ты можешь дальше заниматься этим? — Ты же знаешь, у меня нет выбора. — Болит? Я улыбнулся ещё шире и сменил тему: — Так как там в клубе? Алеся сжала губы и посмотрела на яркое солнце. Становилось жарко, но на Урале в мае такое бывало. Наверняка в июне снова зарядят дожди, и в квартирах придётся включать обогреватели, чтобы не замёрзнуть. Ну а пока можно было наслаждаться солнцем. — Вообще-то, напились мы ещё дома у Мари, — наконец начала рассказывать Алеся. — Текила — опасная вещь, чтоб ты знал. А потом было решено продолжить веселье в Свободе. Там играли какие-то местные группы. Народу было не много, но мы познакомились с одним из музыкантов, и у него был депозит на баре. Ну мы с ним и... Марк, — она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Мы с ним поцеловались. Прости, прости, прости, я была такая пьяная, — её губы дрожали, а я не понимал сказанных слов. — Ничего, — на автомате сказал я. — Всё хорошо. Во мне умерли все чувства. Я не ощущал любви, я не ощущал ненависти, тепло солнца перестало греть мою кожу, а ветер, казалось, не шевелил больше мои волосы. Я замер, глядя в одну точку. — Прости, — повторила Алеся. — Я вспомнила твой раз с теми ребятами, и мне стало так завидно. Мне захотелось сделать что-то симметричное, как-то восстановить справедливость. Теперь-то я понимаю, как это гадко, но тогда идея казалась хорошей. Если я так отреагировал на обычный поцелуй Алеси с другим парнем, каково было ей? Что чувствовала она каждый раз, когда я уходил спать с другими? Меня поразила именно эта мысль. Ревность на её фоне померкла. — Я потому и напилась. Не смогла себя простить, вот и напилась. Я прижал Алесю к себе и поцеловал её в ухо: — И ты меня прости. Скоро это всё закончится, останемся только ты и я. Я обещаю. Мы стояли обнявшись на одной из главных улиц города. Мимо нас ходили люди. Рядом ехал поток машин. Велосипеды и самокаты огибали нас слева и справа. А мы стояли там и впитывали печаль друг друга.