Граница сизых сумерек

Когда я вернулся домой этим вечером, Тёма не вышел меня встречать. Я прошёл прямиком на кухню, чтобы выпить воды, но бабушка выгнала меня в ванную, веля сначала вымыть руки. Я ополоснул лицо холодной водой, взял мыло и посмотрел на себя в зеркало. Лицо было красным от жары, а глаза потускневшими. Я натянул улыбку, но сам испугался того, что получилось в отражении. На край раковины запрыгнула ворона. Она уже вполне активно пользовалась крылом, но оно всё ещё было перевязано. Летать Сара не решалась. Она вытянула голову и подставила клюв под струю воды, а потом ополоснула мордочку. — Тебе тоже жарко? — спросил я, поглаживая птицу. — Кушать будешь? — спросила бабушка с кухни. — Нет, я у Алеси поел, спасибо. — Иди-ка сюда. Я прошёл в кухню и сел с бабушкой за стол. Она пила чай из любимой чашки: — Ты Тёме обещал в парк сходить, почему не сходил? Он обиделся теперь. Я спрятал лицо в ладонях и промычал: — Ну не сегодня же, я работал. — Ты столько работаешь, а денег у тебя как не было так и нет. Ты что, играешь во что-то? Я отвёл глаза. Я так боялся этого разговора, и вот он настал. — Или что… наркотики? — предположила бабушка. Мне было так стыдно. Так стыдно быть обузой для своих родных в таком возрасте. Стыдно работать и не приносить в дом деньги. Стыдно недоговаривать. Стыдно врать. — Я коплю на свадьбу, — в очередной раз соврал я. — Батюшки! — бабушка радостно всплеснула руками. — Да неужели дождёмся внуков? — Эй, никто ничего не говорил про внуков, мы пока только пожениться собрались. — А когда? — Как только накопится нужная сумма, — уклончиво ответил я. — Надо летом, максимум в начале осени. А то зимой ни по городу не погулять, ни на природе отметить. Ты же можешь друзей к нам на дачу позвать. Места всем хватит, если гостей не очень много будет. А кто у тебя свидетелем будет? — Я пока не думал об этом. — Нужно уже решить. И список гостей составить. Заранее всех пригласить. Что же вам подарить? Берите со всех подарки деньгами! Мне стало так хорошо, будто мы действительно говорили о нашей с Алесей свадьбе. — Пойду поговорю с Тёмой, — сказал я. Брат собирал домик из деревянного конструктора, с которым играла ещё моя мама, но он уцелел и до наших времён. Домик предполагал большую перекладину для Сары. Она тоже крутилась неподалёку. Я некоторое время понаблюдал за ними. Оказывается Сара помогала Тёме строить домик: приносила в клюве нужные детали. Это была на удивление умная птица. — Классный дом, — начал я, садясь на пол рядом с Тёмой. — Дедушка научил? Брат кивнул, не глядя на меня. — Тём, — я потрепал его за волосы, — я занят сегодня был, не смог бы в парк пойти. У меня завтра выходной, давай сходим? — Прямо с утра? — Да, проснёмся, позавтракаем и пойдём. — И мороженое купим? — Конечно, купим, там жара такая, что без мороженого расплавимся. — Ты не умрёшь, как мама? — этот вопрос будто взрывной волной толкнул меня в сторону. — Нет, я же молодой, — успокоил я себя и брата. — Я ещё долго буду с тобой. — Но потом умрёшь? — не сдавался он. — Да, когда-нибудь мы все умрём. И я, и ты. Но это будет не скоро, не переживай. — Зачем тогда жить, если всё равно умрём? Сара каркнула, как бы присоединяясь к вопросу. На меня устремились два внимательных взгляда: маленького мальчика и больной вороны. «А ведь мне ему ещё объяснять, что такое секс», — подумал я. — Это очень философский вопрос, — заметил я. — Каждый сам определяет, зачем он живёт, но никто не может жить вечно. Важно то, чем мы наполним отведённое нам время, — я не знал, доходчиво ли объясняю, поэтому добавил, — важно, успеем ли мы погулять в парке и поесть мороженого. Тёма вскочил с пола и кинулся обниматься. Сара забеспокоилась и начала прыгать вокруг нас, выкрикивая то, что мой брат считал своим именем в её исполнении. — Давай будем чаще гулять, прежде чем умрём? — Давай постараемся. — Смотри, у меня рука как лапка Сары, — Тёма растопырил свою четырёхпалую руку, отставив большой палец назад. Это и правда было похоже на лапку вороны. Мы засмеялись. В комнату вошла бабушка: — На тебе денег, сходи хоть подстригись, а то оброс весь, — она сунула мне 500 рублей. Мне было так неловко опять брать у неё деньги, но после моей сказки про свадьбу я не мог отказаться. Утром мы первым делом пошли в Ольховский парк. Мы смотрели на небольшой технический водопад, кидали туда листья и наблюдали, как течение уносит их. Мы пугали уток, которые грелись на суши, стояли на мосту и карабкались по отвесным берегам Исети, благо этого не видели бабушка или мама. Слизывая тающее мороженное, я думал о том, как же мне повезло с мелким братом. Повезло, что он вообще у меня есть и ещё больше повезло, что он может радоваться таким простым вещам. Что он не залипает в телефоне целыми днями, что не закрывается в себе после всего, что ему пришлось пережить. Когда Тёма утомился достаточно сильно, мы отправились в парикмахерскую, где нам сделали одинаковые стрижки. После палящего солнца кондиционированный воздух парикмахерской пришёлся очень кстати. Это была неплохая передышка прежде чем отправиться в обратный путь домой. Это был отличный день. В нашей с Тёмой комнате стоял сервант. Такой тяжёлый советский сервант на всю стену. Дедушке выдали его на работе вместо зарплаты в восьмидесятых. Внутри было много всего. За стеклянными дверцами одного из шкафов стояли шкатулки с драгоценными металлами. Я откопал в ней серебряную цепочку с крестиком. Крестик я оставил в шкатулке, а на цепочку повесил лезвие «Спутник» из дедушкиной коллекции. Я повесил цепочку на шею, чтобы оно всегда было со мной. Алеся носила на груди распятие, я буду носить это.