Новый эльф мистера Люциуса Малфоя

Гермиона безуспешно пыталась догнать супруга. Одно радовало: в этой глуши по цепочке следов найти его было проще простого. — Драко! Ты что, ушел без зимней мантии? Я не хочу потом лечить ещё и тебя! — Мне не до этого, разве не понятно? — В погоне за призрачной семейной честью... — Я правильно понял, что честь моего отца для тебя пустое место? Гермиона вздохнула. Люциус Малфой не показался ей совершенно раздавленным самим фактом того, что с кем-то переспал, но... — Послушай, ты зря теряешь силы. Надо подключить разум и подумать, что нужно сделать и где его искать... — Да я его придушу голыми руками! — Нет! Ты не можешь! Это редкий, ценный вид, уникальное... — Существо? Которое с тобой чуть не разделалось, когда ты назвала его так в прошлый раз? — Драко приостановился, смеясь. — Да, некоторые магические создания своенравны и опасны, но это не значит, что мы должны с ними разделаться только из-за того, что они ведут себя не так, как хотелось бы! Возможно, его вид долгое время был на грани вымирания, потому инстинкт размножения возобладал, но во имя науки, Драко, умоляю — мы не должны причинить ему вред! Драко только вздохнул, закатив глаза — точь-в-точь как Люциус. — Прежде всего, надо его отыскать. Отец же говорил, что буквально чувствует, что он где-то неподалеку... — Граница парка при Мэноре в длину около нескольких миль, здесь можно бродить до ночи. — И что ты предлагаешь? Оставить это все? Забыть, что это... Чёртово создание силой овладело моим отцом в момент слабости? — Спокойно. Предлагаю вспомнить, где лорд Малфой говорил, они селятся? На кронах больших деревьев, в склонах холмов, близ рек... Есть у нас карта этого леса? Надо найти места, которые придутся его величеству по вкусу, а затем целенаправленно проверить их. — Если у тебя ещё и окажется с собой эта проклятая карта, Гермиона, я скажу только то, что моя супруга — самый предусмотрительный человек на свете, — и Драко устало опустился в сугроб. Впрочем, погода в феврале стояла теплая, и снег был мягким и влажным. Гермиона же торжествующе вытащила из сумочки "Самый подробный атлас магической Британии" и, увеличив его взмахом палочки в десять раз, принялась изучать нити ручейков и округлые очертания холмов на ней. — Отдельные деревья ты все равно не найдешь. — Ну, исполинские ясени, дубы и буки мы увидим сами. Но зимой жить на них не очень-то... — Гермиона, он — эльф, ему не холодно! — Сомневаюсь. Как и сказала, Гермиона, исполинские деревья были на карте отмечены как памятники природы и запрещенные к вырубке, поэтому, с помощью заклятий, возмущения Драко и тщательного осмотра, уже на третьем ясене им повезло. — Несчастный и обделенный, говоришь? Они пораженно застыли, глядя как на самом крупном дереве переплетаются ветки, соединяя его с двумя соседними, и образуя… Ну да, дом. Круговой, с ответвлениями, и изящно отделенными комнатами. Несколько веток снизу были переплетены и напоминали лесенку, а протоптанные тропинки вокруг, указывали что тут кто-то жил. Причем и звери — на это намекали крупные волчьи следы — и человек, что показывали следы от обуви. — По-моему, ему тут просто отлично, знаешь. И вряд ли он голодает и все остальное. Трандуил! Немедленно выходи, мне с тобой поговорить надо! — Тшшш, спокойно, чего ты кричишь! Ты его напугаешь! — Его крики напугают только животных. Я слышал, как вы топаете, еще от опушки. Трандуил (как они, черт возьми, это делают?) будто на крыльях, слетел с дерева, едва ли касаясь выдолбленных ступеней и застыл перед ними, чуть наклонив голову вбок и рассматривая. Несколько теплых шкур были явно сшиты в единую муфту вокруг его обычного плаща, но он не выглядел, ни голодным, ни несчастным, напротив — явно вполне прекрасно тут обосновался. — Я хотела бы извиниться за лорда Малфоя и его… — Гермиона, что ты несешь, какие извинения? Трандуил, ты сказал, что мой отец тебе нравится, и я просил тебя позаботиться о нем, а ты его силой взял? — Я такого не говорил, — эльф взглянул на слишком громких гостей и вздохнул, вспоминая, что гостеприимство для эльфов — святое. И раз уж это родственники его вредного омеги, придется их позвать. — Следуйте за мной. Думаю, внутри нам будет куда комфортнее разговаривать. И снова ушел. Впрочем, Гермиона, ласково погладившая по руке вспылившего Драко, решила, что она пойдет первая, чтобы дать мужу успокоиться, а потому с удивлением и даже детским любопытством пошла вперед, не переставая удивляться магии эльфа. М-да, кажется, он и правда не домовой эльф в полном смысле этого слова, наверное, он принадлежит к другому подвиду, и… — Что вы стоите? Садитесь. Трандуил сидел в кресле, ей-богу, больше похожим на деревянный трон, и кивал на стол и кресла вокруг него. Дымился травяной чай, лежали ягоды и вяленое мясо на столе с какими-то странными лепешками. — Как же вы тут живете, ведь холодно и ничего нет. Чем питаетесь? Эльф красноречиво взглянул на свой меч и лук и покачал головой. — Я — Лесной король, девушка, ты правда задаешь мне эти вопросы? Я жил на земле задолго до прихода людей, и проживу еще столько же, если мне не надоест. Так что вы хотели, и зачем искали меня? Или мой омега уже ждет нашего ребенка и зовет меня домой? Драко чуть не поперхнулся чаем из выточенных деревянных пиал. — Какого ребенка? Вы же не можете. Гермиона сказала, что вы разные виды и несовместимы, и. — Твоя жена не очень умна. Что значит несовместимы? Вы веками всходили к нам на ложе, надеясь, что ваши боги подарят вам от нас ребенка, чтобы он был умнее и лучше вас. И конечно же, получали, если были достойны. А Люциус… Трандуил расплылся в улыбке, и даже чуть прикрыл глаза, явно считая что он достоин, а на самом деле вспоминая их жаркие ночи, в моменты когда Люциус не прятал себя и свое существо глубоко внутри. — Он дуется и не принимает мои дары, но скоро все изменится, так что я буду просто ждать. Драко и Гермиона пораженно обменялись взглядами. — Он не перестанет… дуться. — Драко закрыл лицо рукой и тяжко вздохнул. И почему он подумал, что оставить отца наедине неизвестно с каким существом — это хорошая идея? — Но это же будет научное открытие, если это возможно! Это же... — Это мой отец, Гермиона! И никакого открытия не будет! Если вообще что-то будет, то мы, и ты первая будешь молчать! Я с тебя непреложный обет возьму! Моему отцу достаточно того, что он пережил, чтобы его еще и в Мунго рассматривали как лабораторную крысу, ты меня поняла? Девушка опустила взгляд, признавая нехотя, что Драко, конечно, прав, но… Трандуил же их слушал, переводя взгляд с одного на другого, и даже не особо понимал, что они тут глупые смертные обсуждают. Есть свои минусы в резком прибытии из другого мира и эпохи, увы… — Он не простит, если узнает. Убьет вас просто Авадой, а потом пойдет в тюрьму. У него на палочке следящее. Он почти тридцать лет оберегал нас с матерью, контролировал каждую мелочь, выкручивался из таких передряг, какие и не снились никому. Он не простит, потеряв контроль. Даже если вообще сможет с этим жить. Драко развел руками, даже не понимая, что делать. Нет, он был рад, если отец снова начал бы жить полной жизнью, да и в прошлую встречу он выглядел бодрее, улыбался. Даже если бы у него появилась сестра или брат, Драко был бы рад. Но он не мог представить, что отец вот возьмет и изменится. Хотя сейчас он даже ухаживать стал за собой сам, кексы печь. Люциус же в это время уже пробовал как раз новые кексы и устало садился в плетеное кресло. Оно одно напоминало о том, что тут жил Трандуил, и в нем обычно сидел он. Кресло было изящным, с каким-то переплетающимся орнаментом, и он просто не смог его сжечь, как любитель прекрасного. Да и сидеть в нем было так тепло, так уютно. Хотелось закрыть глаза, замотаться в плед и уснуть. Он вообще в последнее время стал уставать после простых вещей, но заметил, что жизнь, спокойная жизнь, во время которой не надо бояться каждого ночного шороха, ему нравится. Когда можно было любоваться на первые звезды, слушать, как разгорается огонь в камине, или тихо сидеть в пледе с книжкой о чем-нибудь неважном, а не только с политической газетой, отслеживая сводки новостей. Словно ритм жизни замедлился. Так вот, эту усталость и недомогание он просто списывал на то, что стареет. Что ему становится сложнее жить, потому что организм просто устал после выпавших ему переживаний, и остаток дней он проведет вот так, в тишине и покое. Хотя, может, и не стоило выгонять того невозможного слугу. Хоть поговорить было бы с кем. Но эту мысль Люциус тут же отверг. Нет-нет, жить как на пороховой бочке он не хочет. Вот и дети сейчас вернутся, они выпьют чаю, и все пойдет своим чередом. Как раз доготовится жаркое, и они еще, может быть, совместно поужинают, ему одному все равно много… Кресло ещё хранило запах альфы, приятный, с ноткой мускуса, лёгкий, приятный... Люциус чуть не плакал, виня во всем свою натуру. Почему он омега? Вот если бы все стало наоборот, этот зловредный эльф был бы омегой, а сам он альфой, все стало бы куда, куда приемлемей. Но отдаваться слуге? Низко, недопустимо, к тому же это сделает его посмешищем в глазах всего общества! Впрочем, чего то общество не видело и что может замарать его сильнее, чем публичный процесс в Визенгамоте? И все равно, Люциус не был пока готов признать, что вспылил. Гермиона с Драко и впрямь вернулись под вечер, запыхавшиеся, но странно довольные. — Как я вижу, ничего у вас не получилось. — О, что вы, мы очень продуктивно побеседовали! — начала было Гермиона, но Драко осторожно пожал ее руку. — Так вы его нашли? — Мм, да. — Очень жаль. — Папа... — Нет, нет, Драко, не проси. Я не собираюсь жить вместе с существом, которое способно вытворить что угодно. А если ему покажется, что я в этом доме лишний? — О, не беспокойтесь, у него там чудесные... — Тсс, Гермиона. — Я хочу сказать, он, по-видимому, сумел приспособиться к этой среде и отличается независимым характером, и все же... — И все же он отказался проследовать в приют для домашних эльфов? — Люциус фыркнул и наконец расхохотался. Атмосфера, до этого напряжённая, стала чуть веселее. — Хорошо, идёмте. Жаркое должно быть уже готово, да и кексы получились недурно. Я сделал с черникой и с засахаренными лепестками роз. Гермиона с Драко переглянулись. Вроде бы все шло не так уж плохо, а потому они покинули Малфой-мэнор в полночь, совершенно успокоившись. Люциус Малфой, судя по всему, привык жить один, и хотя обиталище его было мрачновато и не слишком ухожено, как и полагается одинокому холостяку, но можно было не беспокоиться. — По крайней мере, он не топит печали в вине, — резюмировал Драко. — Но это вовсе не значит, что можно... Я хочу сказать, нам стоит изредка навещать его. Гермиона кивнула, ведь между ними и надменным Люциусом Малфоем установился хрупкий мир. К тому же, что скрывать, она надеялась навестить неизученное и неизвестное науке существо... Которое нельзя было называть "существом" в глаза. Что она и сделала спустя пару недель, осторожно трансгрессировав в окрестности зачарованного леса. Пригревало солнце, напоминая о скором приходе весны, но снег ещё лежал сплошь, и она без труда нашла тропинку. И эльф вновь застал ее врасплох, подкравшись сзади — а может, он там и стоял, слившись со стволом дерева. Его длинное одеяние походило на узоры на темной древесной коре. Лицо же выражало искреннюю заинтересованность. И улыбка была неуловимо учтивой... Стоило встретиться с ним взглядом, и Гермиона начинала понимать, как это Люциус Малфой, обычно такой хитроумный и осторожный, перестал сдерживать себя. Этот эльф мог подчинить себе кого угодно. Она даже немного помотала головой, избавляясь от наваждения, после чего услышала над ухом серебристый смех, похожий на шуршание листьев. — Я бы попросила вас не подкрадываться, сэр! "Надеюсь, это обращение к нему достаточно учтиво". — Мои двери всегда открыты для тебя, юная смертная дева, — эльф пригласил ее внутрь, хотя строго говоря, никаких дверей в его жилище не было: эльфы обходились без этого архитектурного элемента. Однако Гермионе показалось, что с прошлого раза ходы в этом дворце стали ещё запутаннее. — Я только хотела спросить вас, откуда вы прибыли, сэр, и посему мы ничего не слышали о вас раньше, — сказала она, устроившись в зале посреди кроны огромного дерева, взяв в руки чашку с ароматным отваром. Он пах сладко, и всем телом овладевала приятная расслабленность. Гермиона украдкой проверила его палочкой — не зловредный ли? Но заклинание вообще не смогло определить, что это за смесь трав и для чего она служит. — Откуда я прибыл? Долгая история, Гермиона. Некогда здесь не было ни единого смертного, и в лесах жил лишь мой народ. Потом времена эльфов прошли, многие из нас уплыли за море на скрытый остров, но моя душа хотела навеки остаться в этих лесах, пока они живы. Однако душу мою заточил в талисмане один коварный маг — там я и томился бессчетные годы, пока тот строптивый смертный не приобрел его и не выпустил меня на свободу. И отчего он так разозлился? Дети — это великое благословение, и я все делал для его блага. — Возможно, он считает себя чересчур старым, — неуверенно предположила Гермиона. — О, глупости! Неужели ему неведомо, что любому, кто разделит любовь с эльфом, дарованы долгие годы жизни? Я мог бы продлить его молодость, поскольку он и впрямь несколько запустил себя... Но, должен признать, в отличие от наших дев, он и впрямь был на ложе очень и очень... Горяч. Гермиона едва не поперхнулась и покраснела. — И все же... Вы полагаете, ваш вид и наш способны зачать дитя? Она определенно краснела под взглядом этого эльфа. Да и она ему, кажется, нравилась. С ним было совершено невыносимо обсуждать подобные вещи! Зачем только она вообще начала этот разговор... — А почему нет? Хотя у меня не было детей многие тысячелетия, я надеюсь на чудо. Люди более плодовиты, чем эльфы, потому нас должна постичь удача. А если нет, что ж... Придется повторить попытку. Тут Гермиона поперхнулась вторично. — Мне кажется, он был довольно зол в последний раз. Вам стоит быть осторожнее, да и охотники за редкими магическими... Кхм... Не дремлют. — Охотники? Те жалкие создания, что на днях заблудились и едва не замёрзли ночью насмерть, если бы я не послал к ним волка, который вывел их прочь? Гермионе оставалось только надеяться, что волк не покусал тех незадачливых охотников. — И все же, я боюсь, лорд Малфой не испытывает к вам особых чувств, позвольте сказать прямо. — Ты полагаешь? Мои наблюдения говорят иначе. — Вы следите за ним? — О, разумеется, я не брожу в ночи у него под окнами, но... Эльф подозвал ее к себе и подвёл к серебряной чаше, насколько могла припомнить Гермиона, позаимствованной как раз из фамильного малфоевского сервиза. В ней плескалась вода, а в воде виделось золотистое отражение: свет камина, и Люциус, обнявший себя руками. Он вздыхал, пытаясь поймать запах альфы, впитавшийся в плед и в кресло. — Ничего, скоро он оставит свою непреклонность.