OUTRUN

Тяжелые ботинки втаптывали снег в мерзлую землю, оставляя большие, точно очерченные следы. Они уверенно шагали в направлении серого подъезда такого же серого дома, по виду напоминающего последствие зомби-апокалипсиса. Ноги с характерным звуком преодолели ступеньки, оставив за собой скрип закрывающейся ржавой двери. Выбитые стекла, торчащие штыри, исписанные граффити стены - идеальное место для киллера, затаившегося среди развалин, выжидающего победный миг, который станет последним для цели. Человек двигался беззвучно, преодолевая лестничные пролеты один за другим. В руке покачивался черный чемоданчик, содержимое которого едва ли можно назвать отпускным набором. Тонкие ноги легким движением согнулись в коленях и стали красться в направлении левого крыла. Ботинки разгоняли бетонную пыль серого массива, очищая путь хозяину. “Набитая” рука профессионально зарядила пушку и направила дуло в сторону дальней комнаты, со слегка приоткрытой деревянной дверью. Человек без препятствий “проплыл” в помещение, не отбрасывая даже тени. Ногам было достаточно пары отточенных движений, чтобы ботинок правой ноги оказался на лице пойманного киллера. - Наигрался в кошки-мышки? - заговорил обладатель дорогой кожаной обуви. - Мразь, - произнес человек в черной маске на все лицо одной стороной рта, так как вторая была жестко придавлена подошвой. - Как посмотреть, - ответил первый и сковал руки киллера наручниками. *** - Ты мне не доверяешь? Тэхен стоял вплотную к бежевой больничной стене, откинув лохматую голову назад. Контактные линзы надевать времени не было, поэтому на носу сидели большие черные очки, стекло которых не было способно скрыть тяжелый взгляд, намертво приковывающий внимание собеседника. - Тэхен…ты о чем? - Чонгука прибило к полу одной фразой. - Я не дурак и отлично понимаю, что у тебя что-то происходит. Если мы вместе - то и проблемы должны решать вместе. - Тэ принялся закатывать рукава рубашки до локтей, - Не ты ли мне твердил, что говорить о том, что мучит, близкому человеку - самое важное? - Говорил. - Чонгуку стало противно, мерзко от самого себя. Третий раз он слышит этот вопрос. Третий раз не знает, что ответить. Третий раз сердце уходит в пятки. Если бы над головой возникло звездное небо - он не задумываясь бы упал в него с разбега, чтобы навсегда потеряться в этой россыпи бесконечности, не ощущая ничего земного. Только вечность. Только спокойствие. - Тогда почему ты постоянно что-то скрываешь? Мы ночуем в одной кровати, говорим за завтраком, смеемся над вечерними фильмами, ты отвозишь меня в магазины, успокаиваешь, когда мучают кошмары. Но я не чувствую, что мы Вместе. Может, физически, но не ментально. Иногда мне кажется, что Юнги и Чимин для тебя ближе, чем я. Почему, Чонгук? - Тэхен… Много ли людей оказывались в подобной ситуации? Существовать ради одного единственного человека, ради его заспанного лица по утрам, ради постукиваний пальцев о стол во время нервных моментов, ради забавных упреков о неубранной одежде, ради глупой болтовни между делами. Так сильно душа одного привязана к душе другого - разве это возможно? Чонгук объяснял свою любовь словом “безумие”. Как иначе назвать чувства двух человек, прошедших через такие испытания, которые вспыхивают как пламя на сухой траве снова и снова, каждый раз заставляя страдать одного и возрождаться другого. Чонгук сильно сжал веки и утомившимся взглядом посмотрел на любовь всей своей жизни, за которую приходится платить очень высокую цену. После небольшой паузы, он продолжил: - Мне страшно врать, но и правду я сказать не в силах - это навредит тебе. Обманывать самого дорого человека - разрушающее чувство, пронзающее каждую клетку тела. Хочется кричать и рвать на себе одежду…Понимаешь, Тэ, есть вещи, которые я делаю много лет во имя продления секунд, минут, часов нахождения рядом с теми, кто значит для меня все. Каждый из нас живет ради собственных эгоистичных целей, не так ли? Я - эгоист. Причем один из самых жестоких. У меня нет сил и возможностей, которые бы позволили открыть тебе глаза на некоторые вещи, способные разрушить “нас”. Я понимаю твои чувства, как никто другой, поэтому умоляю - доверься. Через непонимание, страх, с завязанными глазами. Прости возьми за руку и следуй за мной. - Чонгук протянул руку к Тэ, - Возьми. Тэхен не очень понимал, что происходит. Почему на, казалось бы, типичный вопрос, возникающий в ходе обычных человеческих взаимоотношений, последовал ответ, отозвавшийся внутри светлой тоской по чему-то неизвестному, фантомному отклику прошлой жизни, который попал в самое сердце. О чем он говорит? Почему твердит об обмане, способном разрушить жизнь? Должно быть, Чонгук невероятно устал... Он совершенно точно живет не первую жизнь: за плечами миллионы дней одиноких блужданий по Вселенной в поиске родственной души, которую он смог найти здесь, в отдаленном затерянном кусочке Галактики. Не нужно этих фраз, объяснений, оправданий. Достаточно одного взгляда - немой связи, которая скажет о всем лучше пустых слов. Мысли проносились в голове Тэхена с невероятной быстротой, путаясь, сминаясь, соединяясь, но одна из них оставалась неизменной - встреча с Чонгуком не была случайной. При любом сценарии они должны быть вместе, несмотря ни на что, верно? Двое людей стояли в больничном коридоре, рассматривая глаза друг-друга в приглушенном свете. Кто-то кричал от боли в соседней палате, кто-то мирно листал книжку, кто-то подкручивал собственную капельницу в надежде поскорее встретиться с любимым. Двое людей не замечали ничего, кроме глаз, одних лишь глаз. Особенных глаз. Тэхен сжал руку Чонгука, ничего не говоря. Они все понимали. Не будь на свете таких смысловых оболочек как слова, эти двое бы без труда признавались друг-другу в бесконечной любви каждое мгновение одним лишь взглядом. *** - Юнги-я, малыш, почему ты не позвонил мне тогда? Чимин сидел на краю больничной койки, поглаживая друга по руке. Его привычное поведение - напускное спокойствие - было разрушено в пух и прах. События последних недель оставили крупный отпечаток на сознании молодого доктора. Испытания, выпавшие на долю Тэхена, которые сломали жизнь 4-ых людей, тяжелой ношей давили на плечи Чимина каждую секунду, не давая вдохнуть полной грудью. Как взрослым разумным человеком можно манипулировать многие годы? Он не знал ответ, зато четко понимал, что он - марионетка в руках чокнутого маньяка, имя которого не знает никто. А может, Тэхен знает, просто забыл? Когда вся жизнь крутится вокруг нескольких дорогих людей - любое действие рассматривается под призмой влияния на этот самый круг. Быть может, поэтому Чимин стал таким нервным? - Потому что ты бы приехал через несколько минут, будь я даже на другом конце планеты, - Юнги положил в книгу закладку и отложил ее на тумбочку. - Ты чертов псих, когда дело касается нас. - Ты прав, - засмеялся Чимин. - Но ты обещал позвонить. - Значит, это не было опасностью. Видишь, я жив и здоров. Слегка потрепан и истерзан, но все еще надоедаю тебе, - темноволосый усмехнулся. - Надоедай, пожалуйста, всегда. Чимин давно так близко не рассматривал лицо Юнги. В голове, будто, всегда сидела тень того 13-летнего малыша, за которого он болел на баскетбольном матче. Хрупкого и сильного. Теперь блестящие юношеские глаза превратились в поникшие темные пустОты, выражающие крайнюю степень незаинтересованности в собственном существовании. - Так уж и быть, - улыбнулся уголками губ Юнги и уставился обратно в книгу. - Знаешь, я тут поймал себя на мысли, что подсознательно сам хотел оказаться на грани смерти, как бы абсурдно это не звучало. А вы все потом переживали, мельтешили вокруг, заботились. Как тогда. - парень не отводил глаз от книжных строк, - Понимаешь? Я всегда нуждаюсь в какой-то доле вашего внимания, и сейчас, когда получил ее сполна, мое “я” удовлетворено и готово дальше ломать себя изнутри, ругая за малейшее желание перевести фокус на себя. - Конечно, понимаю, Юнги-я, мне это отлично знакомо, - Чимин не мог перестать разглядывать собеседника. - Не думай, что ты один такой. Среди нас нет ни одного без дефицита внимания. Хотеть заполнить дыры в душе - это естественно, не надо ругать себя. Ругать тебя могу только я - это моя прямая обязанность, понятно? - Понятно, Чимини, понятно… - Юнги усмехнулся и довольно сощурил глаза. - Ты ведь мой младший брат. Я до конца буду на твоей стороне. Только не доводи себя до такого состояния, если не хочешь моего нервного срыва. - Да, конечно, извини, - отозвался Юнги, прокручивая в голове, бьющее прямо по сердцу “мой младший брат”. *FLASHBACK* - Ты когда-нибудь влюблялся? Чимин стоял почти на самом краю, глядя на вяло качающиеся морские волны. Чайки лениво кружили над серой гладью, высматривая потенциальную добычу в мутной воде. - Не уверен, можно ли это так назвать. Юнги сидел на светлой земле, свесив ноги с обрыва. Сигарета догорала между пальцев, осыпаясь остывшим пеплом в непроглядную тьму воды. Тишину нарушил отдаленный звук мотора мотоцикла, пронесшегося за долю секунды по далекому шоссе. - И все-таки, испытывал ли ты что-то глубже, чем дружеская привязанность? - Чимин наклонил голову и осмотрел задумчивого Юнги. Тот никак не отреагировал и сделал затяжку. - Эй, опять? Темноволосый парень в черной рваной джинсовке оперся рукой, в которой остался зажат окурок, о землю, и запрокинул голову к небу. - Возможно. Я не даю имена своим чувствам. - У Тэхена и Чонгука уникальная любовь, - стоящий отодвинул волосы с лица. - Я много о них думаю, и каждый раз все сводится к тому, что этих двоих ждет много испытаний. Сильные чувства всегда проходят тяжелые трудности, прежде чем стать чем-то еще более глубоким и крепким. - А я думаю, что они не заслужили всего этого. Юнги посмотрел на Чимина снизу вверх, отметив для себя, что тот ужасно повзрослел за последнее время. - Никто не заслуживает такого, малыш. - Чимин опустился на землю рядом с другом и прижал его одной рукой к себе. - Смотри, сейчас солнце утонет в море, добровольно принесет себя в жертву для того, чтобы Луна могла сиять вместо него, отражая остатки его света. Романтично, да? Младший вгляделся в оранжевое закатное светило, растворяющееся в линии горизонта. - Если двое по-настоящему любят друг-друга, один всегда будет страдать ради второго. - Юнги перевел взгляд на профиль собеседника, будто светившегося в золотисто-алых лучах. - Как Солнце и Луна. - Чимин усмехнулся, - С каких пор ты заделался философом? Решил пойти в меня? Вырастил же на свою голову. - Самое трагичное, что Луна может не подозревать того, что Солнце изо дня в день жертвует собой ради сияния любимой. - голова Юнги опустилась на плечо старшего, а волосы коснулись кожи и защекотали шею Чимина. - Ты прав, это и есть опасность влюбленности, - теплая рука говорящего легла на соседнюю макушку, ласково перебирая пальцами пряди. - Как говорили классики - “Любовь слепа”. - Чимин улыбнулся самому себе и взглядом уловил последнее мгновение утонувшего Солнца. “Однажды ты будешь смотреть на меня, сидя здесь, вглядываясь в ночное небо, пестрящее звездами, в надежде увидеть одну тусклую, бесформенную и умирающую на отшибе небосклона, так отчаянно желавшую стать для кого-то Луной.” - подумал Юнги и закрыл глаза, вслушиваясь в дыхание Чимина. *конец FLASHBACK*