Затмение солнца

Накаджима смиренно опустил голову, признавая своё поражение. Язык словно онемел, голосовые связки иссохли окончательно, он еле слышно всхлипнул, кивая. Протягивает руку, чтобы наконец заключить перемирие, Акутагава же заворожённо смотрит на его несмелые действия. Рука немного дрожит, на ней виден красный след от его недавней железной хватки, Ацуши  ждёт не прерывая воцарившую тишину, но ответа от мафиози не было довольно долго и если бы не его громкое, по мнению Ацуши, дыхание, он бы подумал что тот ушёл. Но он стоит, то ли в незнании что делать, то ли в раздумьях. — Пожмём друг другу руки? — хрипло, сомневаясь, спросил Ацуши. — Раз уж мы больше не враги, то... Но Акутагава перебивает его своими легкими, смущающими Накаджиму действиями: вместо прохладной руки бывшего врага он чувствует сухие, слегка шершавые губы. Аккуратное прикосновение, словно это и не Рюноске вовсе, выбивает тигра из колеи полностью. Тело оцепенело от неожиданности, все мысли напрочь вылетели из головы, а сердце стало биться ещё быстрее, словно оно отбривало чечетку. Вместо пожатия руки, Рюноске, зачем-то, решил ее поцеловать. Он  переводит взгляд на красное лицо Ацуши, что отвернулось от него. Тот поджимал губы, закрыв глаза, концентрируясь на своём дыхании. — Извини... — чуть ли не выдавливает из себя мафиози, удивляясь себе, что просит у кого-то прощения. Но удивлений Ацуши было больше, он резко отдернул руку, прижимая ее к себе. — За что? — Я понял, почему ты не хотел выходить к ним. И почему никого не впускал. — по делу объяснил тот, не сводя глаз с Ацуши. Он ждал от него хотя бы малейшей реакции по этому поводу. — Ты не слабый. — добавил тот тихо. Накаджима ещё раз шмыгнул носом, перед тем как полностью успокоиться и сделать глубокий выдох. — Мы оба сорвались. Ты тоже извини. Акутагава более живо согласился, пытаясь забыть о их совсем недавней ссоре, но он знал, что Ацуши забыть это не сможет ещё очень долго и доверять, скорее всего, ему не сможет. Хотя как можно довериться убийце? Нужно быть полностью безрассудным человеком или таким же убийцей, но, Ацуши не подходил ни к одному из предположений. Тогда почему же он до сих пор стоит совсем рядом с ним, изо всех сил стараясь успокоится? Рюноске же точно видит, что детектив боится его, но старается это подавить. Что же такое происходит в этой светлой голове – остаётся неразгаданной головоломкой, которая, наверное, не под силу даже Дазай-сану. Остаток вечера Ацуши и Акутагава провели на кухне с чашками чая и, по сути, пустым разговором. Они оба пытались позабыть вражду между собой, спрашивали друг друга о всякой всячине, лишь бы больше узнать друг друга. Для Накаджимы стало открытием то, что Рюноске предпочитает больше чай, чем чёрный как ночь, бодрящий кофе, что парню нравится каллиграфия. Он, по просьбе Ацуши, рассказывал ему истории из детства и при каких обстоятельствах его забрали в мафию, несколько раз упоминал свою сестру, с которой Накаджима знаком благодаря Хигучи и Катаю, рассказывал довольно забавные ситуации, в которые попал из-за Дазая и Чуи, так же как они бранились и подкалывали друг друга. В голове тигра появился некий диссонанс: как у такой серьёзной организации могут быть такие смешные истории? Видимо, не всё у них бывает угрюмо и мрачно. Почему Рюноске открывается ему, Накаджима даже спрашивать не стал. Он не гений мысли, не такой умный и смышленый, как хотелось бы, но сложить два плюс два, грубо говоря, может. После всех действий от Акутагавы он многое понял, но не хотел спрашивать об этом, подтверждая свои догадки, чтобы не нарушать тёплую дружескую атмосферу. Пока они разговаривали, солнце и луна поменялись местами, и в конце концов парни решили побыть в тишине, устав слушать друг друга.                                      

***

Через несколько дней, когда Акутагава отдыхал в штабе мафии от изнурительного задания, на телефон поступил долгожданный звонок от бывшего учителя. Рюноске незамедлительно поднял трубку: — Здравствуйте, Дазай-сан. — суетливо начал он. —Здравствуй. У меня хорошая новость. Мы выяснили личность эспера, уже совсем скоро всё закончится. В первые за долгое время Акутагава смог по-настоящему выдохнуть с облегчением, он прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. Дазай же продолжил: — Как там у вас дела? Как Ацуши? — Всё в норме. Как ни странно, тигр чувствует себя хорошо, как я понял. Не все так критично, как ты говорил. Дазай внимательно слушал не перебивая, и только под конец добавил: — Или не хочет, чтобы ты это видел. — С чего бы? — А сам как думаешь? На это Рюноске не ответил, задумавшись над словами. Ответ вертелся у него на языке, он надеялся на то, что Накаджима что-то чувствует к нему и Осаму на это намекает но, все же, не уверен в этом. — Не думаю... — устало бросил он. — Вот именно. Дазай, посмеиваясь, закончил вызов, оставив Акутагаву со своими мыслями, которые ещё долгое время не дадут ему покоя.                                    

***

— Тебе ещё не надоела" игра" в правду? За окном догорал огонь заката, небольшой порыв ветра шумно колыхал золотые листья на деревьях. Они падали, создавая из серого асфальта золотую дорожку; они весело шуршали под ногами прохожих, в руках умельцев из них получались красивые венки. Рюноске смотрел на это с внутренним спокойствием, ему хорошо в компании Ацуши;  нравится, когда он рассказывает что-то с энтузиазмом, нравится видеть на его лице беззаботную настоящую улыбку, нравится смотреть на плавные и грациозные, хоть немного неуверенные движения. Присутствие всего одного человека создаёт даже в необжитой серой квартире уют и благодать. Акутагава каждый день приходит к Ацуши после работы, весь уставший, измученный, но как только дверь отворяется и его встречает милая улыбка, он проходит в квартиру, а легким сердцем, все дурные мысли растворяются как утренний туман. — Мы ведь и так говорим друг другу правду. — продолжает Ацуши, пытаясь вывести друга из своих раздумий. — Или есть некоторые вопросы, на которые ты не будешь отвечать честно? — Верно, — отрывается от окна Акутагава. — Есть вопросы, на которые тебе лучше не знать ответа. — А если я их задам, когда играем, ты ответишь? Акутагава повернулся обратно к окну, прислоняя к нему голову и тяжело вздыхает. Ацуши может спросить все что угодно, а соврать у Рюноске все равно не получится, как бы он не старался. Как только видит его улыбку, его глаза, которые даже при слепоте прекрасны, ему кажется, он не в силах ему соврать. — Пойдём на улицу? — предложил Акутагава, позабыв, что его о чём-то спрашивали. «Ясно, не ответит.» — Надув щеки, сделал пометку у себя в голове Накаджима, прежде чем ответить: — Не хочу. Ацуши выпрямил спину, потягиваясь и разминая затёкшее тело от долгого сидения в одном месте, добавляя: — Мне и дома хорошо. — Боишься? — Нет. — А если правду? — Акутагава саркастически выгибает бровь на столь быстрый ответ от Накаджимы. (Только давайте без комментариев: "у Акутагавы нет бровей") — Да. — поник тот. — Ну а что ты хочешь? Мне кажется, это вполне нормально. Акутагава тяжело вздыхает, размышляя, что же делать дальше, когда Ацуши продолжает: — У тебя осталась одна правда. Рюноске снова посмотрел в окно, но уже с некоторым сожалением. Сейчас Ацуши не может увидеть эту красоту, для него существует только бесконечная темнота, которая, скорее всего, пугает его. Спрашивать об этом не стал, и так все предельно ясно, в место этого мафиози стал описывать все, что видит: красный закат, проходящих мимо людей, их одежду, выражение лица, опавшие листья. Он надеялся что его «друг» хотя бы сможет представить все это у себя в голове, увидеть, но не своими глазами. Акутагава перевёл взгляд на Ацуши, который, облокотив голову на руку, мило улыбался, прикрыв глаза. — Спасибо...— тихо сказал он, после чего начал сильно кашлять в руку, морщась от дискомфорта. — Я бы тоже хотел сделать венок из листьев, да не умею, и... не могу. — усмехнулся еле-еле. Акутагава тотчас переменился: стал серьезный, не такой расслабленный, наблюдая за Накаджимой. — Идём. — со всей серьёзностью сказал тот. Ацуши ещё больше рассмеялся, представляя у себя в голове серьезного, Грозного мафиози, сидящего на траве и плетущего венок из листьев, пока не понял, что Рюноске и в правда хочет это сделать. — Чего?.. Правда? — недоверчиво спросил он. На это старший не ответил, встал с кровати и подошёл к шкафу.