A little bit every day

***

Взгляд Нила скользит между двумя букетами, высвечивающимися на экране телефона Мэтта. Объективно Нил считает, что с ними обоими все в порядке. Он не совсем уверен, каковы критерии для хорошего букета. Ни в одном букете, кажется, нет мертвых цветов, и оба они кажутся… хорошо собранными. Нил не понимает, но для Мэтта это явно очень важно. Он указывает на букет, ближайший к большому пальцу Мэтта:  — Вот этот. Мэтт поворачивает экран к себе, хмуря губы. — Но я подарил ей гвоздики в прошлом году. Разве я не должен что-то изменить? — Да, — быстро соглашается Нил, решительно кивая, чтобы довести дело до конца, доказать, что он солидарен с мыслью о том, что покупать гвоздики два раза подряд — преступление. — Определенно. Возьми другие. — Но розы — это такое клише… Что, если она решит, что я совершенно не заморачивался? — спрашивает Мэтт. Нил ковыряет вилкой омлет. У него официально закончились ответы. Он понятия не имеет, что хочет услышать Мэтт. — От тебя никакой помощи, — стонет Мэтт, проводя рукой по лицу. Нил улыбается. — Эй, это ты пришел ко мне. Ты же знаешь, что я ничего в этом не понимаю. — Знаю, — печально соглашается Мэтт. — Но Элли не ответила на мое сообщение, а Рене в шести миллионах миль отсюда спасает человечество от глобального вымирания, и, если я упомяну День Святого Валентина рядом с Никки, он обязательно начнет плакать об Эрике, — выдыхает он с выражением ужасной боли на лице. — Ты был моим последним вариантом. — Спасибо, — криво усмехается Нил. Он снова смотрит на два букета и пытается придумать какой-нибудь приблизительно полезный ответ. — Ты можешь подарить ей любые цветы. Все что угодно от тебя сделает ее счастливой. Выражение лица Мэтта становится дрянным, и он улыбается, наклоняясь над кабинкой, чтобы взъерошить волосы Нила. — О, спасибо, приятель. Видишь ли, я знал, что ты можешь чем-то помочь. Нил с любовью закатывает глаза и делает несколько глотков воды. Мэтт с минуту постукивает по телефону, потом с облегчением кладет его на стол. — Я заказал розы, — объявляет Мэтт. Он откусывает кусок блинчика и задумчиво жует. — У тебя есть какие-нибудь планы с Эндрю? Нил приподнимает бровь над краем бокала, и Мэтт усмехается: — Ничего? Никакого свидания? — Ты же знаешь, что мы не такие, — отмахивается Нил. Мэтт дуется: — Ты совсем не жаждешь этого? — Жажду чего? — Цветы, — начинает Мэтт и разражается смехом, увидев, какое лицо делает Нил. — Свидания, близость. — Мы очень близки, — говорит Нил. — Вы? Нил хмуро смотрит на свой стакан. — То есть — да, конечно. Ты думаешь, мы никогда не были близки? Эм-м… совсем? — Я не знаю! — Мэтт смеется. — Ваши взаимодействия всегда кажутся такими…напряженными. Напряженные взгляды, напряженные сделки, напряженные разговоры и… — он снова смеется над сузившимися глазами Нила, обрывая себя. — Это трудно представить. — Думаю, это легко не заметить, — соглашается Нил. — Если ты не знаешь, где искать, но… Да. Мы близки. По-своему. — И этого… достаточно? — спрашивает Мэтт, тут же морщась от подтекста. Он поднимает две руки прежде, чем Нил успевает возразить. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Черт возьми, я хочу, чтобы Эндрю был счастлив! Я хочу, чтобы вы были счастливы вместе. — Да, — отвечает Нил. — У меня все хорошо, у нас все хорошо. Мы делаем то, что работает на нас, и это… ну, это хорошо. — Хорошо, — улыбается Мэтт во все зубы. — И, знаешь, если тебе когда-нибудь понадобится помощь с идеями свиданий… Нил смеется и закатывает глаза. — Спасибо, но, пожалуй, я пас. Мэтт делает большой глоток молочного коктейля, прихлебывая через соломинку. Он откидывается на спинку стула и пожимает плечами. — Как хочешь.       

***

Несколько дней спустя Нил думает о своем разговоре с Мэттом, находясь в общежитии. Он имел в виду именно это, когда сказал Мэтту, что они делают то, что им подходит. Они никогда не были обычными, и Нил сомневается, что Эндрю работает над идеей общепринятых отношений больше, чем Нил. Нил не думает, что то, что у них есть, стоит меньше только потому, что это нельзя назвать традиционным. Хотя он действительно будет удивлён, если есть вещи, которых хочет Эндрю; вещи, о которых он явно не просит, но о которых думает; вещи, которых он жаждет, — как выразился Мэтт. Эндрю становится проще выражать свои желания и признаваться в том, что ему нравится, но, учитывая его ассоциации, — это не совсем легко, и Нил знает, что лучше не давить. У Нила есть мысленный инвентарь всего, что он подхватил; вещей, которые, как он знает, нравятся Эндрю — документальные фильмы о природе, когда Нил играет с его волосами, компакт-диск с лучшими хитами Эми Уайнхаус, которые он слушает, когда это только они, крем для душа с маслом ши, Хроники Нарнии, остатки сладкой картошки фри Нила, радужные носки, которые Никки купил ему в Германии, Нил, улыбающийся веснушке на шее Эндрю, матово-черный лак для ногтей и подкаст Casefile true crime. Есть вещи, в которых Нил уверен, а есть вещи, которые являются выстрелом в темноте. Будет ли Эндрю интересно сделать что-нибудь на День Святого Валентина? Год назад Нил сказал бы — «нет», а два года назад рассмеялся бы. Но сейчас все по-другому. Он не думает, что Эндрю захотел бы традиционное свидание, не так, как Мэтт делает это для Дэн: лепестки роз, букеты, музыка, свечи — что угодно. Нил знает, что это не их улица и все это испытание скорее излишне, чем романтично. Но что такое День Святого Валентина по своей сути? День, чтобы отпраздновать его с человеком, о котором вы заботитесь. Чтобы показать свою признательность кому-то, кому вы полностью посвящаете себя. С этим Нил мог бы работать. На самом деле, Нилу ничего так не нравится, как заботиться об Эндрю. В настоящие дни это не такая уж и редкость, но нежность все еще иногда выводит Эндрю из себя — когда доброта была чем-то с колючими зубами, даже после стольких лет, Нил знает, что Эндрю трудно рассматривать это как что-то, кроме лживости. Нил мог просто спросить. Он знает, что, возможно, прямой вопрос убьет весь элемент неожиданности, но, опять же, когда это их останавливало? Нил находит гораздо больше привлекательности в том, чтобы прямо спросить Эндрю, хочет ли он чего-то, чем просто делать это. Он не хочет ничего такого, чего не хотел бы и Эндрю. Значит, он спросит. Если Эндрю скажет — «да», он что-нибудь придумает, а если скажет — «нет», то бросит это дело. Все просто.       

***

Небо безоблачное, солнечное, но ветерок прохладный, и воздух морозно кусается. Нил дрожит и болтает ногами в тупиковой попытке согреться, каблуки его ботинок шаркают по кирпичной стене достаточно громко, чтобы это гарантированно побеспокоило Эндрю. — Ты существуешь, чтобы беспокоить меня, — говорит Эндрю, как по команде, и Нил борется с усмешкой. — Холодно, — говорит он, указывая на мурашки на своих обнаженных руках. — Сейчас февраль, — парирует Эндрю, но стягивает куртку с рук и, не встречаясь с Нилом взглядом, сует ему. Нил не утруждает себя протестами, благодарно улыбается и натягивает куртку поверх тонкой футболки. Он наблюдает, как Эндрю затягивается сигаретой, запрокидывает голову, чтобы выпустить дым в небо, Нил разглядывает острый край его челюсти и линию горла. Эндрю встречается взглядом с Нилом. Он поднимает бровь и, не глядя, стряхивает пепел с окурка. — Ты пялишься. Нил бесстыдно пожимает плечами: — Ты горяч. Эндрю тушит сигарету о бетон и щелчком сбрасывает ее с края крыши. Нил смотрит, как она падает на асфальт, а, когда снова поднимает взгляд, Эндрю придвигается ближе. Нил улыбается, и Эндрю закатывает глаза, но поднимает руку, чтобы запустить ее в кудри Нила. — У меня вопрос, — осторожно произносит Нил. Эндрю приподнимает бровь: — Это игра? Нил качает головой: — Не такой вопрос. Просто… общее любопытство. Эндрю-викторина. — Эндрю-викторина, — сухо повторяет Эндрю. — М-м-м, — напевает Нил. — Что ты думаешь о Дне Святого Валентина? Эндрю замолкает и несколько секунд пристально смотрит на Нила. Нил же, в свою очередь, отслеживает его челюсть, наблюдая, как она напрягается, а затем расслабляется. — Для меня это не имеет никакого значения, — наконец говорит Эндрю. Нил кивает, радуясь, что у Эндрю нет никаких негативных ассоциаций с этой датой. Облегчение от того, что у Эндрю несправедливо не отняли еще один день. — А ты не был бы против этого? — спрашивает Нил. Он танцует вокруг слова «хочу». Эндрю может признаться, что в наши дни хочет определенных вещей, но этот разговор кажется слишком хрупким, чтобы настаивать на нем. Нил хочет сделать это как можно проще для него. Эндрю хмурится, едва заметно сдвинув брови, и Нил наблюдает, как он подбирает слова. В конце концов, он дергает Нила за волосы, привлекая его внимание к своим глазам, и спрашивает: — Почему? — Ты мне нравишься, — прямо говорит Нил, и Эндрю закатывает глаза. Нил ухмыляется. — Ты мне нравишься, и я хотел бы показать тебе, что ты мне нравишься, а День Святого Валентина — это день, посвященный тому, чтобы показать людям, которые тебе нравятся, что они тебе нравятся и… Рука Эндрю прижимается ко рту, заглушая последнюю фразу. — Боже, ты раздражаешь. Нил пожимает плечами, облизывает ладонь Эндрю и ухмыляется, когда Эндрю отдергивает руку с едва скрытой хмуростью, вытирая ее о джинсы Нила. — Итак, — говорит Нил, — что ты думаешь? Эндрю снова хмурится, вместо ответа, выглядя нехарактерно неуверенно. Нила внезапно охватывает что-то свирепое и всепоглощающее, потребность разорвать на части любого, кто когда-либо заставлял Эндрю чувствовать, что он не стоит ничего хорошего. Нил поднимает руки и, увидев кивок Эндрю, берет его лицо в свои ладони. Он проводит пальцем по маленькому шраму на переносице Эндрю и отслеживает его дрожь прежде, чем перевести взгляд на рот. — Да или нет? — спрашивает Нил. Эндрю преодолевает расстояние и сталкивает их губы вместе в легком, как перышко, прикосновении. Они почти не целуются, больше просто вдыхают друг друга, и Нил довольствуется этим — быть рядом с Эндрю, чувствовать его теплую кожу под кончиками пальцев. Эндрю отстраняется первым и грубо сглатывает. — Ничего экстравагантного. — Определенно нет, — тут же отвечает Нил. Он криво улыбается: — Я — не Никки. Эндрю бросает на него взгляд. — Я просто уточняю, — продолжает Нил, — что я — не твой кузен. Эндрю крепко целует Нила в висок, сдвигается, чтобы коснуться губами раковины его уха. Нил вздрагивает, когда Эндрю понижает голос до шепота: — Заткнись нахрен.       

***

Нил влип по уши. Он в магазине, где продается одежда. Винтажная одежда. Он не знает, делает ли Эндрю здесь покупки, не знает, хороша ли одежда, или даже, что конкретно представляет собой хороший предмет одежды. Здесь очень много джинсов. Он честно не знает, что ищет. Отстраненно он думает, что, вероятно, должен был спланировать это лучше, попросить о помощи — он знает, что мог бы просто привести Эндрю с собой и сказать ему, чтобы он выбрал что-нибудь, но тогда это было бы бесполезно. Эндрю дал Нилу зеленый свет на то, чтобы он что-то сделал, и Нил купит ему чертовски хороший наряд, даже если это будет последнее, что он сделает. Он сравнивает две пары джинсов, которые выглядят совершенно одинаково, когда сияющий продавец подходит и вторгается в его личное пространство. — Привет! Могу я вам чем-нибудь помочь? Нил переводит взгляд с джинсов на бейдж с ее именем — Марта — и мысленно взвешивает все «за» и «против» просьбы о помощи. Минусы: активное общение с незнакомцем. Плюсы: она, вероятно, может отличить джинсы друг от друга. — Мне нужно купить хороший наряд, — смягчается Нил. Так ведь говорят люди, верно? Возможно. — О’кей, потрясающе, по какому случаю? Нил замолкает. День Святого Валентина — это еще не достаточно конкретный ответ. Насколько ему известно, — это может быть что угодно, например, горные велосипеды. — Свидание, но… не слишком нарядное? — Значит, элегантная повседневная одежда, — кивает Марта. — О каких цветах ты думаешь? — Черный, — немедленно отвечает Нил, абсурдно гордый тем, что он уверен в этом единственном кусочке информации. — О-о, дерзкий. Мне нравится, — комментирует Марта. Нил понятия не имеет, как он это воспринимает, но кивает вместе с ней. Она берет джинсы из рук Нила и протягивает их, осматривая. Одна пара возвращается на полку, но она продолжает держать другую. — Твое сердце настроено на джинсы? Потому что мы только что получили эти черные вельветовые брюки. Они облегающие. Будет ли Эндрю носить вельветовые брюки? Почему стоит упомянуть тот факт, что они облегающие? Является ли это объективно более подходящей посадкой? Вельветовые брюки — это круто? Нил кивает с решительностью лжеца. — Да. Покажешь? — Конечно, — весело отвечает Марта. Она подходит к вешалке с брюками, и Нил идет за ней, как потерянный ребенок. Она сверяет размер джинсов и выбирает пару вельветовых брюк. — Видишь? Они очень хорошо скроены, так что обтягивают все нужные места. Нил думает о ногах Эндрю. — Хорошо, конечно. — Да? — переспрашивает Марта, намек на удивление окрашивает ее голос, как будто она не думала, что это будет так просто. — Потрясающе. Ты предпочитаешь футболки или рубашки на пуговицах? Нил хочет умереть. Когда час спустя он наконец выходит из магазина, облегчение просто головокружительное. Нил хладнокровно убил бы за Эндрю, без колебаний принял бы пулю за него, но он не думает, что когда-нибудь снова сможет ступить в магазин одежды. Тем не менее, теперь у него есть наряд для Эндрю в полном объеме и дополнительная пара джинсов, которые он согласился купить исключительно для того, чтобы Марта не говорила о них. Он не знал, понравится ли Эндрю купленная им одежда, но Марта, похоже, знала, что делала. Во всяком случае, это будет приятное воспоминание — время, когда Нил эффектно испортил День Святого Валентина, потому что не был уверен, что принт в стиле барокко — это круто.       

***

Нил нацеливается на Кевина, выглядящего одиноким в кафетерии спортсменов, и наклоняется, опускаясь, чтобы сесть напротив него. — Господи, — Кевин подпрыгивает, прижимая руку к груди. — Что ты здесь делаешь? — Я не могу просто так тусоваться со своим вторым любимым соседом по комнате? — спрашивает Нил, крадя гренку из тарелки Кевина. — У тебя всего два соседа по комнате, — замечает Кевин. — Это не комплимент. Нил отмахивается от этого, как от несущественного. — Завтра ты проведешь ночь в комнате Мэтта. Кевин скорчил гримасу: — Ты серьезно собираешься заняться сексом? Разве Никки не будет звонить Эрику по скайпу? — Возможно, — кивает Нил. Кевин хмуро смотрит на вилку с салатом. — Почему ты не можешь поехать в Колумбийский дом? — Не хочу, — пожимает плечами Нил. — Это всего лишь одна ночь. Оставайся у тренера, если беспокоишься о Никки. — Ладно, — сдается Кевин. Он тычет в Нила вилкой. — Не занимайся сексом в моей постели. — Дерьмо, а вот и мой большой сюрприз ко Дню Святого Валентина. — Заткнись. — Нет, серьезно, ты все испортил. Грандиозным финалом ночи был просто безостановочный секс в твоей постели. Кевин закрывает лицо руками. — Я ненавижу тебя. Нил ухмыляется. — Способ привлечь парня, Кев.       

***

Нил выходит из спальни и находит Эндрю на диване, закутанного в одеяла и смотрящего игровое шоу. Нил на мгновение отвлекается на мягкие пучки светлых волос, торчащие из кокона, созданного Эндрю. Он наблюдает за ним в течение нескольких секунд, чувствуя себя больным любовью и плывущим, прежде чем подходит к нему, останавливаясь у другого конца дивана. — Что ты смотришь? — спрашивает Нил. — Что в сумке? Нил смотрит на телевизор. — Ну, это неубедительное название для шоу. — Нет, идиот, — Эндрю показывает на сумку в ослабевшей руке Нила. — Что в сумке? — О! — говорит Нил и улыбается. Он хватает пульт с кофейного столика и выключает передачу. Эндрю позволяет одеялам упасть, чтобы собраться вокруг его талии, и он обращает все свое внимание на Нила с намеком на любопытство на собственном лице. — Итак, — начинает Нил. — Я знаю, что обычно именно ты выбираешь мне одежду, потому что не доверяешь мне мой собственный гардероб. — Я также не доверяю тебя твоему гардеробу, — говорит Эндрю. — Вы — взаимоисключающие катастрофы. Нил с любовью закатывает глаза. — Я отвлекся, — говорит он и передает пакет Эндрю. Эндрю скептически смотрит на него. — Думаю, на этот раз я хорошо поработал. Рука Эндрю скользит в сумку, и его глаза расширяются, когда он чувствует материал. Он вытаскивает рубашку и поворачивает ее в руке, слегка касаясь пальцами ткани. Нил покусывает нижнюю губу и выжидающе поднимает брови, когда Эндрю смотрит на него. — Это винтажные «Dolce and Gabbana», — решительно заявляет Эндрю. — Прости? — Нил пытается. Эндрю поднимает бровь. — О, это хорошо? — Да. Где ты это взял? — Магазин одежды, — отвечает Нил. Эндрю непонимающе смотрит на него, а Нил ухмыляется. — Это еще не все. Эндрю очень осторожно складывает рубашку, кладет ее на диванную подушку, и по какой-то причине сердце Нила подпрыгивает. Эндрю возвращается к сумке и достает вельветовые брюки, проводя большим пальцем по неровностям ткани. Он поднимает их и наклоняет голову. — Вельвет? — Я не был уверен, что они тебе понравятся, — признается Нил. — Они черные, и девушка сказала, что они обтягивающие? Ты всегда носишь узкие джинсы, так что я подумал, что они могут тебе подойти. Глаза Эндрю становятся напряженными, когда они встречаются с глазами Нила. — Ты обратился за помощью к продавцу? Нил смущенно кивает: — Я не знаю было ли это мошенничеством. Мне нужно было немного руководства. — Ты зашел в магазин одежды, несмотря на то, что ненавидишь их, поговорил с продавцом, несмотря на то, что ненавидишь светскую беседу, и купил мне наряд? Нил пожимает плечами. Он не может понять, что чувствует Эндрю по этому поводу. На самом деле, Нил просто хотел изменить этот жест — Эндрю всегда покупает хорошие вещи для Нила, и независимо от того, как Нил разбирается в моде, он бесконечно благодарен за это. С Эндрю все по-другому, потому что он действительно заботится об одежде. Нил знает, что Эндрю нравится, как он одевается, знает, что это то, к чему он проявляет неподдельный интерес, и поэтому Нил действительно просто хочет все сделать правильно. — Ничего страшного, если они тебе не нравятся, — говорит Нил. Эти слова, должно быть, удивили Эндрю, потому что у него не было времени замаскировать их на лице. — Думаешь, они мне не нравятся? Нил втягивает губу между зубами, затем отпускает ее. — Мне нужно все объяснить, помнишь? Эндрю смотрит на него несколько секунд, затем аккуратно складывает брюки и кладет их обратно в сумку. Поднимает рубашку с подушки и засовывает ее туда же, прежде чем поставить сумку на пол. — Иди сюда, — говорит Эндрю. Нил послушно придвигается ближе, и рука Эндрю скользит по изгибу шеи Нила. Нил пялится, осознает он. Глаза Эндрю — бездонная пропасть, в которую он просто не может не погрузиться. Пальцы Эндрю скользят по горлу Нила, и он чувствует биение его сердца каждым дюймом кожи. Прикосновений Эндрю достаточно, чтобы раскалить каждое нервное окончание Нила докрасна, и даже этого невинного, едва заметного исследования достаточно, чтобы поджечь его внутренности. — Мне нравится одежда, — бормочет Эндрю. У Нила перехватывает дыхание, когда Эндрю касается губами его лба, потом скулы. Отодвигается, чтобы посмотреть Нилу в глаза, и Нил кивает, а потом они целуются, и Нил почти вздыхает в поцелуй, открывая рот Эндрю и позволяя ему взять на себя инициативу, ведь его язык сводит мысли Нила только к этому. Мир снова обретает звучание, когда Нил неохотно отстраняется, и Эндрю ловит его рот, всего на секунду. Нил смотрит на него: губы розовые и приоткрытые, глаза закрыты, румянец высоко на скулах — выглядит так болезненно красиво, что Нил думает, что он просто взорвется. — Ты наденешь их сегодня вечером? — спрашивает Нил. Глаза Эндрю открываются, темные и прикрытые, и желудок Нила сжимается. — Сегодня вечером? — На День Святого Валентина, — уточняет Нил, и на секунду он проклинает себя за то, что не перепроверил, что у Эндрю всё еще всё в порядке с этим. Он хочет заверить Эндрю, что он имеет полное право передумать. — Это еще не все? — спрашивает Эндрю. Он звучит — не жалким, но — неуверенным. Колеблющимся. Это поразительно непривычно для человека, который обычно использует свой отборный запас слов только тогда, когда уверен в них. — Да, — подтверждает Нил. — Одежда — это только для того, чтобы ты не появился голым, — он думает об этом. — Хотя, я бы согласился и на это. Но да, это еще не все. Эндрю смотрит на него несколько секунд. — О, — говорит он и тут же прижимается поцелуем к уголку рта Нила. — Спасибо. Нил пойдет на войну ради этого человека. — Я заеду за тобой в пять, — говорит Нил. — Мы живем в одной комнате, — замечает Эндрю. — И все же, — начинает Нил, поднимаясь с дивана и сразу же теряя тепло Эндрю. Чтобы загладить свою вину, он целует его в макушку. — Я заеду за тобой в пять.       

***

Нил забирает Эндрю в пять. Меньше «забирает» и больше «ждет» у Мазерати с телефоном в руке. Он находит контакт Эндрю и звонит ему. — Ты встретишься со мной у машины? — спрашивает Нил. — О, я понимаю, как это работает, — говорит Эндрю жестяным голосом через динамик. — Я должен прийти к тебе. — М-м-м, — напевает Нил. — Ваша карета подана. — Мазерати? — Сегодня ты Золушка. — И кто тогда ты? — Рыцарь в сверкающих доспехах? — Ты не видел «Золушку». — Нет, — соглашается Нил, захлопывая телефон, когда Эндрю появляется в поле зрения. Нил улыбается, немного слащаво, и обводит его взглядом. Одежда пришлась впору. Она отлично сидит. Обтягивает все нужные места, как сказала Марта, и, ну, да, она абсолютно права. Брюки подчеркивают подтянутые бедра Эндрю, а первые три пуговицы рубашки расстегнуты, открывая бледную кожу груди, и Эндрю выглядит— — Горячо, — красноречиво выпаливает Нил. Он грубо сглатывает. — Ты выглядишь сексуально. — Наркоман, — говорит Эндрю, слишком влюбленный, чтобы это возымело желаемый эффект. Он кладет две руки на капот машины, удерживая Нила в клетке. — Судя по всему, твой вкус в одежде не так уж плох. — Подожди, пока не услышишь о моем вкусе в парнях, — говорит Нил. — Парнях? — повторяет Эндрю, изображая неведение. Нил улыбается, дрянно, глупо, а его пальцы просовываются в петли ремня брюк Эндрю и тянут, пока вес Эндрю полностью не прижимается к нему. Глаза Эндрю закрываются, и Нил дрожит. — Нам не нужно никуда выходить, — предлагает Нил. — Наше общежитие пустует. Эндрю смотрит на него несколько секунд, прежде чем наклониться, теплое дыхание касается кожи Нила, и он снова дрожит. Эндрю ждет, пока их рты не окажутся в дюйме друг от друга, чтобы пробормотать что-то в губы Нила:  — Ты должен мне свидание. Нил прижимает их губы друг к другу и борется каждой клеточкой своего тела, чтобы сохранить целомудрие и отстраниться. — Хорошо. Поехали. Они так и делают. Эндрю смотрит в окно, возможно, пытаясь понять, куда именно они едут, и это мило, и Нилу хочется поцеловать его до потери сознания. — Новые джинсы? — беспечно спрашивает Эндрю. Нил на секунду отрывает взгляд от дороги, чтобы взглянуть на Эндрю, и чуть не врезается в машину от его горячего взгляда. Он заставляет свое сердце выровняться и чуть сильнее сжимает руки на руле. — Продавщица заставила меня купить их, — говорит Нил. — Думаю, она была на комиссионных. — Передай ей мою благодарность. Нилу требуется секунда, чтобы понять, а когда он это делает, то весь краснеет. — Они тебе нравятся, — упрекает он. — Я тебе нравлюсь. — Напротив, — говорит Эндрю. — Ты — мой личный кошмар. Нил ухмыляется: — Смелые слова для парня, который пошел со мной на свидание. Эндрю не отвечает, и Нил снова бросает на него взгляд, чтобы уловить его реакцию. Он наблюдает, как взгляд Эндрю поднимается с того места, где он, очевидно, задерживался на профиле Нила, и перемещается на боковое окно. Не глядя, Эндрю кладет руку на бедро Нила и проводит большим пальцем по внутреннему шву джинсов. Нил с трудом подавляет дрожь, от простого прикосновения у него кружится голова. — Мы все совершаем ошибки, — наконец протягивает Эндрю. — А я та самая большая? — догадывается Нил, борясь с улыбкой. — Молодец, — говорит Эндрю, и на этот раз Нил не может скрыть улыбку. Через полчаса они въезжают на парковку в «Холодный Камень». Эндрю с любопытством поднимает бровь, глядя на Нила поверх консоли, и последний улыбается. — Это наши наряды для мороженого? — спрашивает Эндрю. — Что-то вроде того, — соглашается Нил. Они выходят, заходят в магазин и выстраиваются в очередь, чтобы сделать заказ. Эндрю выбирает что-то шоколадное, покрытое тестом для печенья и кусочками брауни, а Нил выбирает обычную клубнику. Нил расплачивается, им вручают мороженое, и Эндрю направляется к столику, но Нил останавливает его, кивая на дверь. Эндрю наклоняет голову, а Нил просто улыбается, ничем не выдавая себя. Они снова выезжают на дорогу, и Эндрю снова смотрит в окно. Он поворачивается к Нилу, прищурив глаза. — Мы возвращаемся в Пальметто. — Проницательное наблюдение, — соглашается Нил. Эндрю ничего не говорит, но на его лице появляется едва заметный намек на озадаченность, и Нил практически слышит, как он переворачивает идеи в своей голове. Они быстро возвращаются в Пальметто и вылезают из машины, Эндрю держится за их мороженое, а Нил запирает дверь. От автостоянки до Лисьей Башни несколько минут ходьбы, и вот они уже в лифте, поднимаются на их этаж. Эндрю направляется к их комнатам, но Нил протягивает руку в дюйме от чужого запястья и от этого Эндрю хмурится еще сильнее. Он передает мороженое Нилу и свободной рукой хватает его руку, переплетая их пальцы и выглядя раздраженным из-за этого. Нил с трудом сдерживает улыбку и тащит его на крышу. Он останавливается в дверях, и Эндрю поднимает бровь. — Я знаю, это довольно просто, — говорит Нил. — Но я не хотел делить тебя с рестораном, полным людей. Эндрю ничего не говорит, и Нил толкает дверь. Очевидно, это крыша, но Нил все устроил. Он вытащил метлу из шкафа и смахнул в угол разбросанные листья и окурки. На полу расстелено одеяло, достаточно далеко от края, чтобы Эндрю не пришлось смотреть вниз, если он этого не хочет. Нил понятия не имел, что люди обычно едят на пикниках, но полагал, что никаких правил не существует. Он знает, что у Эндрю есть привычка измельчать свою еду на мелкие кусочки, и это было его движущей силой в выборе того, что принести. На отдельном одеяле разложено множество еды размером с укус — бутерброды и оладьи. Есть ноутбук Кевина, на экране которого появился любимый фильм Эндрю. Кевин не знает, что Нил взял его, но самое худшее, что Кевин может себе представить, — это ночь, закончившаяся сексом в его постели, так что Нил не особенно беспокоится об этом. Эндрю все еще ничего не сказал, и Нил тянет их за руки, подталкивая его ближе к одеялу. — Садись, — говорит Нил. Эндрю так и делает, восторженно наблюдая за Нилом, а тот делает вид, что не замечает, опускается рядом с Эндрю и ерзает, пока не садится, скрестив ноги. Солнце медленно начинает садиться, и оно цепляется за волосы Эндрю, пряди которого пропитаны чем-то сиропообразным. Он весь светится позади. Он в одежде, которую выбрал для него Нил, и Нил чувствует запах его шампуня, чувствует тепло, исходящее от его тела, и ему хочется разлить все это по бутылкам. Эндрю протягивает руку, вопросительно хлопает Нила по плечу, и Нил кивает, переходя от любопытства к гребаному головокружению, когда Эндрю утыкается носом в шею Нила и вписывается в образовавшееся пространство. Эндрю сжимает их переплетенные руки и обвивает другой талию Нила, притягивает его ближе, пока они не оказываются вровень друг с другом. Эндрю все еще ничего не сказал, но Нил не беспокоится. Было время, когда молчание Эндрю заставляло его пульсировать, как в те несколько дней после Балтимора — Эндрю тихое существо, но обычно он не испытывает недостатка в словах с Нилом. Он предположил бы, что тишина указывает на то, что что-то не так, но теперь он уже понял разницу между тишиной, рожденной апатией, и тишиной, рожденной такой чертовски большой заботой. Нил не беспокоится, потому что Эндрю всегда рано или поздно нарушает свое молчание, и через несколько минут он это делает. — Я хочу съесть мороженое, — говорит Эндрю. — Попробуй, — говорит Нил, переводя взгляд с желтизны заката на медленно тающие чашки. — Я не хочу отпускать тебя, — признается Эндрю, и Нил не видит его лица, но все равно упрямо рисует маленькую морщинку на лбу. Нил, внезапно ошеломленный, слегка поворачивается, чтобы запечатлеть крепкий поцелуй на макушке Эндрю, а затем он поднимает их сцепленные руки и целует их тоже, свободной рукой подталкивая мороженое ближе к Эндрю. — Ешь, — говорит Нил. — Я никуда не собираюсь уходить. Эндрю отстраняется, хотя и неохотно, и они хватают свои чашки и едят, наблюдая за мимолетными цветами сумерек, переливающимися желтыми и оранжевыми оттенками, красотой цвета и теплом, которое Нил чувствует в груди и которое компенсирует февральский воздух и холод мороженого. Эндрю заканчивает первым и снова набрасывается на Нила: хватает второе одеяло, оставленное Нилом для них, и накидывает его им на плечи. Нил доедает мороженое, отодвигает чашку в сторону, снова берет руку Эндрю в свою и зарывается другой рукой в его волосы. Эндрю вздыхает, едва слышно, и Нил чувствует это, как чирк спички по коже. Они слегка распутываются и перестраиваются во что-то более практичное, чтобы запустить фильм. Нил смотрел этот фильм с Эндрю бесчисленное количество раз, но если бы его попросили рассказать сюжет, у него не было бы ответа. Каждый раз, когда он начинает обращать внимание на экран, его взгляд неизбежно притягивается к Эндрю. Этот раз не стал исключением. Тем не менее, фильм продолжается, и они начинают прокладывать свой путь через закуски размером с укус. Нил глупо и совершенно влюбленно наблюдает, как Эндрю начинает разбирать еду из-за мышечной памяти, прежде чем понять, что они, по сути, уже достаточно малы, чтобы есть. — Как ты думаешь, крошечные эльфы сделали наши крошечные бутерброды? — удивляется Нил, щурясь на хлеб. — Может быть, маленькая канализационная крыса в парижском ресторане, — предполагает Эндрю, задумчиво жуя. — Рататуй, — с гордостью говорит Нил, вспоминая, как несколько лет назад смотрел этот фильм на одном из вечеров Лис. — Конкретно Реми, — кивает Эндрю. Нил, нахмурившись, тычет пальцем в экран: — Я чертовски ненавижу этого парня. Эндрю отмахивается: — Ты каждый раз так говоришь. — Ну, он козел, — пожимает плечами Нил. — У него проблемы в общении с людьми. — Ты ничего об этом не знаешь, — торжественно произносит Эндрю. — Хэй, — ухмыляется Нил. — По крайней мере, я могу признаться в этом. В конце концов, закат сменяется на тускло-серое небо, и единственным источником света становится сияние экрана ноутбука. Голова Эндрю покоится на плече Нила, а рука запутанная в его волосах, царапающая кожу головы, опускается к шее, пальцы растопыриваются на горле, совершая то же самое путешествие вверх и вниз, пока Эндрю не начинает дрожать, а его мысли не убегают далеко от фильма. — Нил, — говорит Эндрю тихо, предупреждающе, до того, как поворачивается. Его руки двигаются, два пальца под подбородком, один обхватывает чужое лицо. — Да или нет? — Да, — говорит Нил так же тихо, шепотом. Он встречает Эндрю на полпути и вздыхает. Облегчение от прикосновения губ Эндрю к его собственным вызывает головокружение, и Нил чувствует, как пульс Эндрю бьется у него в горле, ударяясь о кончики пальцев. Поцелуй становится жарким, кровоподтечным, дыхание сбивается, губы распухают, и рука Эндрю опускается с лица Нила, скользит вниз по его руке, танцует по его торсу, задевает ткань джинсов, и Нил, чрезвычайно нуждающийся, издает отчаянный звук, приглушенный горячим давлением рта Эндрю. Нил отстраняется, дезориентированный, вспоминает, что они на крыше, смотрит на Эндрю и снова теряет рассудок. Румянец на щеках Эндрю и горячий взгляд в его глазах, таких темных, что Нил почти видит, как отчаяние отражается в них. Они встают — это невысказанно. Нил хватает ноутбук, но оставляет все остальное на завтра — есть более важные вещи, которые нужно сделать. Они быстро возвращаются в общежитие, и Нил запирает за собой дверь, задвигает второй замок, проверяет, закрыта ли она полностью, а затем поворачивается. Эндрю там, в его пространстве, прижимает его к двери, хватает ртом за горло, крепко прижимается к бедру Нила, и чувства Нила перегружены. Они расстаются на невероятно изнурительную минуту, чтобы пробраться в спальню и раздеться. Смотреть, как Эндрю снимает одежду, которую выбрал для него Нил, — это… что-то. Нил чувствует искру собственничества в основании позвоночника: тот факт, что он видит Эндрю таким, тот факт, что никто другой никогда не увидит. Эндрю беззастенчиво окидывает взглядом обнаженную фигуру Нила, и у него мурашки бегают по коже до кончиков пальцев ног. Он наблюдает, как Эндрю секунду колеблется, а после снимает нарукавные повязки, оставаясь обнаженным повсюду, за исключением боксеров. Нил чертовски голоден. Эндрю растянулся на нижней койке, волосы разметались по подушке, и Нил забрался на него, желая, чтобы у него было достаточно глаз, чтобы впиться в каждый дюйм Эндрю. Нил целует ту самую веснушку на шее и тут же отвлекается на гребень его челюсти, изгиб ключицы, приоткрытые губы, целует все это, а потом: скулы, висок, лоб. Откидывается назад полюбоваться и — стонет. Грудь Эндрю вздымается, он раскраснелся, щеки пунцовые, глаза широко раскрыты, дыхание прерывистое, и Нил прижимает пальцы к шее Эндрю, своему любимому месту, и… да, видит, как глаза Эндрю закатываются. Нил думает, что мог бы кончить только наблюдая за реакцией Эндрю. — Дрю, — стонет Нил, задыхаясь. Он смотрит в глаза Эндрю и тут же теряет ход своих мыслей. Руки Эндрю упираются в выступ бедренной кости, и Нил скрежещет зубами, когда Эндрю подпрыгивает, а потом шипит, снова подпрыгивает, и Нил так тверд, что, кажется, вот-вот умрет. — Нил, — бормочет Эндрю приглушенным голосом из того места, где его губы прижаты к шее Нила. Нил дрожит от влажного прикосновения языка Эндрю к горлу, его зубы царапают чувствительную кожу, оставляя следы, синяки и мурашки на ней. — Нил, — он убирает руку с бедра Нила и кладет ее ему на спину, пальцы пробегают по бугоркам позвоночника. Голова Нила ватная, и он тяжело дышит. — М-м-м? — Нил напевает, садится, дрожа, и руки Эндрю гладят его бедра. Эндрю выглядит чертовски разбитым, на самом деле, его губы скользкие от слюны и распухли, а волосы в беспорядке, и Нил хочет, чтобы этот вид был выжжен в его мозгу навсегда. — Я хочу… — говорит Эндрю, прерываясь в конце, разочарованный. Он проводит большим пальцем по нижней стороне колена Нила, и Нил улыбается, потому что это щекочет. Нил наклоняется вперед и проводит своей рукой по лицу Эндрю, по румянцу на его щеках. — Чего ты хочешь? — спрашивает Нил. Убирает руку Эндрю со своего бедра и целует его ладонь. — Позволь мне сделать тебе приятно. На этих словах глаза Эндрю закрываются, и он сдержанно вздыхает. После он открывает их снова, и сердце Нила замирает в груди. — Я хочу, чтобы ты отсосал мне, — говорит Эндрю. — Да или нет? Нил делает глубокий вдох. Его разум кружится — это будет его гибелью. Эндрю распластался под ним, желая, прося и выглядя охуенно красиво. — Да, — говорит Нил, а затем сдвигается, пока их глаза не оказываются на одном уровне. Он целится губами в рот Эндрю, но промахивается, целует его, как следует, чтобы загладить свою вину. — Да, Дрю. Позволь мне, — он наклоняется, проводит губами по груди Эндрю, проводит языком по соску, отслеживает, как он выгибается во рту Нила, хриплые звуки, которые он не может подавить, как поднимается и опускается его грудь. — Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо. Эндрю бормочет что-то вроде: «Такой чертовски болтливый», задыхаясь, и Нил дрожит. Он выцеловывает путь вниз по животу Эндрю, впадину его талии, немного утыкается носом в его блядскую дорожку, влажно целует выпуклость в боксерах, пока Эндрю не выдыхает имя Нила. Нил отрывается от него и засовывает большие пальцы за пояс Эндрю. — Все еще да? — Все ещё да, — кивает Эндрю, его руки скользят в волосы Нила, и он слегка вздрагивает, когда тот стаскивает боксеры. Нил проводит линию поцелуев по бедру Эндрю, прежде чем прижаться языком к его члену, и у Эндрю перехватывает дыхание. Нил облизывает ствол до самого кончика, и он не религиозный человек, но хриплый, блядский звук, который издает Эндрю, когда Нил наконец берет его в рот, достаточно священен, чтобы ему, возможно, пришлось передумать. Эндрю давится стонами, его ноги дрожат, а пальцы вцепляются в волосы Нила, и Нил одобрительно мурлычет, когда его большие пальцы скользят по бедрам Эндрю. Нил выпускает член изо рта и томно ласкает его, наблюдая за Эндрю: его спина выгибается, пот блестит на животе, приоткрытые губы. Нил сдвигается, чтобы посмотреть ему в глаза, шепчет: «Ты такой красивый», — и ускоряет движение руки, отвечая на рычание Эндрю. Целует его мягко, нежно, потом отстраняется и берет его в рот снова. Эндрю подпрыгивает, и Нил успокаивающе проводит большим пальцем по тазобедренной кости Эндрю. Эндрю выдыхает низкое: «Нил», выдергивая клочки из волос Нила, а затем кончает, его ноги дрожат, и Нил работает над ним, несмотря на это, наслаждается подавленными стонами Эндрю, напевая вокруг него, пока Эндрю не тянет его за волосы в безмолвной просьбе, и Нил сглатывает и отрывает рот. Нил наблюдает, как Эндрю перегруппировывается, ожидая напряжения в его плечах, любого намека на то, что он должен уйти. — Мне нужно идти? — шепчет Нил. Глаза Эндрю распахиваются, он качает головой, переворачивает их, прижимая Нила к матрасу, берет его руки и запускает себе в волосы. Нил улыбается, а Эндрю смотрит на него, целует в щеку и говорит: «Поговорим?» — а потом, проигнорировав свои слова, смыкает их губы вместе, эффективно взрывая мозг Нила своим языком. Нил подпрыгивает и извивается, отчаянно нуждаясь в трении. Он до боли твердый, и Эндрю отрывается от губ Нила, чтобы совершить путешествие вниз. Нил говорит: «Да» и «Я хочу тебя», и Эндрю целует его шрамы. Пальцы Эндрю скользят по ним, знакам, которые так отчетливо напоминают Нила — разум Эндрю не обманет его, думая, что этот момент — это что-то другое, кроме них, здесь и сейчас. Эндрю засасывает синяки на бедрах Нила, и влажное давление его рта и сдавленное дыхание Нила — единственные звуки в тихом общежитии, эхом отражающиеся от стен. Эндрю прижимается поцелуем к кончику Нила, и последний задыхается, хватает Эндрю за волосы — нежно, никогда не дергая — и отдается ощущению всего этого. Эндрю поглощает его, мастерски разбирая каждую его частичку. Нил бормочет бессмысленные похвалы вроде: «Так хорошо», и «Блять, Дрю», и «Твой гребаный рот», и все остальное, что его заикающемуся мозгу удается вызвать в воображении. Эндрю гудит вокруг него, грубо подпрыгивая, пальцы впиваются в бедра, глаза распахиваются, чтобы посмотреть на Нила, а Нил— Нил разваливается на части. Он выгибается вверх, вверх, вверх, в рот Эндрю, зрение белеет, пальцы ног вжимаются в тонкий материал простыней, что-то немного похожее на имя Эндрю и немного похожее на грязное проклятие, соскальзывающее с его губ, приятно жужжащее, онемевшее и потрясенное до глубины души. Эндрю отрывается от него и прижимается последним поцелуем к его бедру, придвигается, чтобы устроиться между ног Нила, и один раз целует его губы, челюсть, нос, лоб. Затем отстраняется, чтобы дать Нилу взгляд, который мог бы поджечь его. — Хорошо? — лениво спрашивает Нил, убирая со лба влажную челку Эндрю. — М-м-м, — напевает Эндрю. Он утыкается носом в изгиб шеи Нила и кладет голову ему на грудь. Нил почесывает голову Эндрю и тянется к одеялу, натягивая его до тех пор, пока оно не накроет их обоих. — Ты выгнал Кевина. — Да, — соглашается Нил. — Он недвусмысленно попросил нас не заниматься сексом на его кровати. Эндрю фыркает, теплое дыхание касается обнаженной кожи Нила. — Никто никогда не ляжет на эту кровать. Нил смеется: — Нет, пока Кевин не закончит школу и они не передадут комнату кому-нибудь другому. Эндрю кивает ему в грудь и поднимает руку, чтобы коснуться пулевого ранения на ребрах Нила. — Мне понравилось свидание, — тихо говорит он. Нил превратился в пыль. — Да? — едва слышно спрашивает Нил. — Ты купил мне одежду, — говорит Эндрю таким тоном, как будто Нил не просто зашел на часок в магазин и притворился, будто знает, что делает. — Бутерброды были такими маленькими. — Ты не любишь большие куски еды, — соглашается Нил. Эндрю вздыхает. — Мы отправились в «Холодный Камень». Нил не совсем понимает, почему Эндрю пересказывает события дня, словно Нил не принимал участия в их планировании, но ему это нравится. Нравится, что, может быть, это немного излишне говорить, но он все равно говорит это, прослеживая свои шаги, ему понравилось свидание. — Ты любишь мороженое, — говорит Нил. — Да, — соглашается Эндрю. — По-моему, ты расшатал несколько шурупов в моей голове. Секс делает меня глупым. — Может быть, я просто стираю твою память, — предлагает Нил и смеется, чувствуя, как брови Эндрю выгибаются у него на груди. — Вытаскиваю твой разум из сточной канавы. — Ты голый и обвиваешься вокруг меня, — указывает Эндрю. — Где еще может быть мой разум? — Это разрешение? — спрашивает Нил, изображая шок. — Думаю, ты находишь меня привлекательным. — Ты слишком много болтаешь, — уклоняется Эндрю. — Постоянно работаешь языком. — Тебе нравится мой рот, — парирует Нил. — Мне нравится, когда ты молчишь, — опровергает Эндрю. — Ты говоришь самые милые вещи, — напевает Нил, борясь с улыбкой, прежде чем поддаться ей, потому что, кого он пытается обмануть? У Эндрю был хороший день из-за Нила, он уступчивый и разговорчивый, и Нил хочет этого, хочет их, хочет Эндрю — навсегда. Нил сдается перед просьбой Эндрю о тишине на короткое время, их мягкое дыхание в тандеме, пальцы Эндрю путешествуют по покрытому шрамами животу Нила, а руки Нила зарываются в волосы Эндрю. — Нам нужно почистить зубы, — наконец печально шепчет Нил и улыбается, глядя на планки кровати над ними, когда Эндрю ворчит ему в кожу. — Пока нет, — не соглашается Эндрю. Нил слегка сдвигается, чтобы вытянуть ноги, и руки Эндрю сжимаются вокруг его талии. — Останься. Нил припадает губами к губам Эндрю, к макушке Эндрю, вдыхает его запах и говорит:  — Всегда.