Болтливый остролист

      Он заходит за угол ровно в последний момент, чтобы успеть заметить робкую, но по-детски счастливую улыбку Ала, когда Эйва мягко потрепала его по волосам. Сразу после этого мальчишка убежал дальше по делам, а Джеймс задумчиво подпёр собой прохладную стену школьного коридора.       Тут-то его и приметила Дора, радостно, почти вприпрыжку, добираясь и вставая перед другом.       – Отлично, я к тебе и шла, Джей-Джей. Составишь мне компанию в борьбе со злым источником древних знаний?       – Библиотека, да? Всё ещё не села за эссе по зельеварению?       Девочка тяжело вздохнула.       – Вот увидишь, зелья доконают меня и я выпью ту бурду, что у меня обычно получается.       – Подавишься.       Она хихикнула чему-то своему.       – Поэтому, мистер Поттер, не поможете ли вы такому плебею, как я, с этим заданием? Эссе – мой единственный способ поднабрать очков репутации по зельям и одолеть босса этого данжа.       – Ты даже моего отца не зовёшь мистером Поттером, я польщён, – улыбнулся Джеймс. – Помогу, конечно, могла не спрашивать. Только вот эссе это твоя стезя.       – А зелья – твоя! Представляешь, какой результат забабахаем, если объединимся? Да этот дуэт похлеще Волдеморта и Гриндевальда будет. Трепещите, смертные!       Проходящий мимо студент, случайно услышавший звонкий голос Доры, даже вздрогнул от этих имён.       – Мы ещё на прошлом курсе обсудили, что не будем захватывать мир, – закатил глаза Поттер.       – Многое теряешь, между прочим. Отменили бы ранние подъёмы по утрам, морковный сок и травологию по пятницам.       Это… звучало достаточно соблазнительно. Так и работает тёмная сторона, да? Смотрит грустными изумрудными глазами и невинно просит помочь поработить магический мир?       – Кстати, – неловко начал он, мимоходом рефлекторно поправляя лямку сумки на плече Доры. – Что вы обсуждали с Алом? Заманивала в свою секту?       – Не переживай, ты всё ещё единственный участник моей группы «Мытьё рук как смысл жизни». К сожалению, не так легко уговорить кого-то вступить, когда не можешь обещать никаких профсоюзных прав. А Ал просто за советом подходил.       – И за ним он подошёл не ко мне, – пробормотал Джеймс.       В его тоне не было обиды, ведь… это было ожидаемо. С чего бы Альбусу подходить к нему? Джеймс сам понимал это. Он виноват во всём.

***

             Они с братом всегда были разными. Характер, темперамент, хобби. Если Джеймс мог весь день пролетать на метле, то Ал проводил это время за книжками. Если Джеймс мог подружиться с каждым соседским ребёнком, то Ал общался лишь с парой человек. Если Джеймс и Лили при любых проблемах шли поговорить с мамой, то Ал куда ближе был с отцом. И так во всех деталях. От любимых блюд и фильмов до привычек и черт характера.       Но в детстве они всё равно были не разлей вода, вечно выдумывали и играли вместе. Даже как-то сбежали из дома на поиск приключений – хотя вряд ли потеряться в метро могло считаться за таковое. Особенно их сблизило рождение Лили. Они любили таскать её с собой и обучать всякому, когда сестра подросла.       Но чем сильнее они все взрослели, тем больше отличий находилось. Тем меньше времени братья проводили время вдвоём.       А потом начался третий курс Джеймса. Альбус поступал в Хогвартс и… тогда все эти отличия словно подчеркнулись. Брата распределили в Слизерин. И Джеймс сам не ожидал, что это станет для него ударом.       Нет, Ал не был обязан попадать к нему на Гриффиндор. Да что уж, Мерлиновы панталоны с уточками, они все были уверены, что он окажется на Рейвенкло. Ал любил читать, умничать. А когда к ним приезжали Уизли, то они с Роуз долго нудничали, обсуждая прочитанное. К своей подруге он и должен был попасть. Джеймс бы тогда даже не волновался, что брату будет тяжело найти компанию. Но Слизерин? Это совсем в картину мира не вписывалось. Что с Алом там будет? Воспитают из него змею, вонзят нож в спину.       Поэтому с сентября они не общались. Джеймс знал, что это не правильно, что он не должен так относиться к члену семьи, но каждый раз, замирая перед братом в коридоре, он не знал, что сказать. Раньше он убеждал себя, что их различия незначительные, но тут оказалось, что они совсем-совсем не похожи друг на друга. И Джеймс терялся, не зная, как подступиться.       Он не писал об этом домой, но, разумеется, мама поняла обо всём без слов. И в письме – полным заботливых слов и пожеланий на год – между строк просила не судить строго. Но Джеймс не смог. Вот такой он отстойный брат.       В октябре их навестил отец. Неумело наврал, что в Хогвартсе по заданию, хотя просто хотел поговорить с сыновьями – по отдельности. О чём он беседовал с Алом, Джеймс не знал. А вот их разговор… Отец поделился, как относился к слизеринцам в свои школьные годы. Всех подозревал, не хотел видеть в них ничего хорошего. Верил в то, что было навязано. Он припомнил склоки между факультетами и личную вражду, но в конце со слабой улыбкой добавил, что ошибался. Плохие люди есть везде. И хорошие тоже. Когда была битва за Хогвартс и весь зелёный факультет хотели отправить прятаться, многие студенты Слизерина решительно встали на защиту замка. А ведь для некоторых из них это не была битва добра со злом. Это была битва со своими семьями.       Ещё отец припомнил работу. Как мракоборец он повидал многих людей, сотрудничал с выходцами из каждого факультета. И он завёл дружеские отношения с немалым количеством бывших слизеринцев. Теперь он знал, что и там храбрецов достаточно.       Слова матери и отца, на самом деле значили много. И Джеймс понимал, что ошибается именно он, судя факультет по событиям давних лет и стереотипам. Но сделать шаг навстречу у него всё равно не получалось. Вот такой он трус с Гриффиндора.       Трус, которому так повезло иметь в друзьях невероятно храброго барсука. Дора с самого начала подталкивала – намёками и шутками между делом, в своём ненавязчивом стиле – его к разговору. В октябре даже усадила его за эссе «Преимущества и недостатки сегрегации по факультетам» и потратила несколько вечеров, помогая ему написать метровый свиток.       – У нас почти всё о недостатках… может нам сменить название темы? – устало спросил Джеймс, разминая затёкшие пальцы.       – Тогда будет звучать необъективно, – ответила ему Дора. – Просто в конце выделим маленький абзац на плюсы. И вообще радуйся, что я не предложила: «Почему факультеты это кринж».       Эссе они-таки написали, и, о Боже-Мерлин, она заставила его сдать. Через неделю Джеймса даже вызвала директриса. Туда он шёл с высоко поднятой головой и мыслями, что отчисление он полностью заслужил, раз не справился с обязанностями брата. Однако Макгонагалл, кажется, даже не была зла. В тот день сказала, что поднимет вопрос на учительском собрании. Факультеты они никак убрать не могли, это наследие основателей, но подумать, как разбавить градус накала между факультетами и побороть некоторые предрассудки, они, как профессора, были обязаны.       – Хорошо написано, грамотно приведены аргументы, мистер Поттер. Пять очков Гриффиндору. Можете быть своб…       Джеймс выпрямился и тут же уверенно перебил:       – Не стоит давать мне баллы. Мне помогала До… Эйва, профессор. Её вклад весомее.       – Тогда ещё пять очков Хаффлпаффу. И вы тоже заслужили, не принижайте свои усилия.       Перед тем как растерянно уйти, Джеймс заметил, во взгляде Макгонагалл что-то теплое и непонятное ему.       И этим нераспознанным нечто была ностальгия. Ведь когда-то другой ребёнок приносил ей, чтобы передать Дамблдору, эссе на смежную тему про вред соперничества факультетов. Тогда Минерва решила, что юному Гарри помогал кто-то из старшекурсников. А теперь поняла, что ошибалась. Наверное, это просто семейное?

***

      В ноябре он всё-таки поговорил с братом. Попросил прощения. И, если честно, даже был впечатлён его другом. Малфой настороженно стоял позади Альбуса, переживая и морально поддерживая.       Тогда Джеймс окончательно понял, что ошибался. Пообещал, что исправится. Что больше не бросит.       А теперь вот, Ал пришёл за советом к Доре, и Джеймс снова нервничал. Ну ведь да, какое к нему доверие? Брат и так волновался из-за поступления, из-за взглядов и сравнений с отцом – ему этого перепадало ничуть не реже, чем Джеймсу – и когда он должен был стать опорой, должен был прогонять всех идиотов, где Джеймс был? Кто помогал Алу? Роуз, Скорпиус и Дора. Не он. Конечно, он не заслужил, чтобы к нему ходили за советом.       – Приём-приём, Дора Великолепная вызывает Джеймса. Это, вообще-то, моя прерогатива не следить за дорогой и врезаться в стены, – она потянула его за локоть, меняя траекторию движения.       – Почему ты Великолепная, а я без регалий? И, хэй, ты всего-то раз врезалась. Со всеми бывает, не парься так.       – Врезалась раз, с шишкой ходила неделю.       – Кому-то стоило просто дойти до лазарета.       Он был почти уверен, что Дора пошутит про боевые шрамы и доказательства её успешного противостояния со стенкой, но подруга сменила тему.       – Я не могу сказать, о чём говорила с Алом. Это секрет. Но не переживай. И не вини себя. Ал вот давно уже простил и забыл.       Поттер недоверчиво пробурчал под нос.       – Помнишь, что я тебе говорила?       Дора так-то много чего говорила, шутила и того больше, обычный человек и не понял бы, о чём именно она сейчас спрашивает. Но Джеймс знал. Он запоминал всё, что она ему рассказывала.       – Что признать вину уже смело, не каждый это может. И что я не трус, – выдохнул он.       Дора улыбнулась.       – Это тоже верно. Но я о другом. Важно прощать других, но надо уметь прощать и самих себя, Джеймс. Порой это требует не меньшей храбрости.       Мальчик почувствовал, как узел в груди наконец ослабляется. Как становится легче дышать. Удивительно, но с Дорой всегда так. Легче. Теплее. Ярче.       И вот как она каждый раз находит правильные слова? Правда, что ли, реинкарнация Дамблдора? Или где-то втихую получила диплом психолога?       – Ты этого не говорила, – пряча за смешком то, насколько он тронут, отвечает Джеймс. – Я бы запомнил.       – Значит, говорю сейчас. Возможно, я просто об этом подумала? И вот почему ты мысли не умеешь читать?       – Я точно не хочу свихнуться, узнав, сколько странностей ты не озвучиваешь.       Она захохотала.       – И то верно. Моё тайное место, где я развожу семейство шоколадных лягушек, я не готова сдавать. Или секрет моих лихих девяностых.       – Ты даже не родилась тогда, – фыркнул Поттер.       – Или про примирительный сюрприз Ала… ой…       Джеймс запнулся о плитку. Значит, Ал просил совет для сюрприза. Для непутёвого старшего брата. Он действительно простил и не собрался отдаляться.       – Святые котлы Снейпа, ты ничего не слышал! Я обещала, что буду держать язык за зубами!       – Хаха, ладно, сделаю вид, что ничего не было. Но шпионом тебе точно не стать, Дора.       – Прошли золотые мои годы. Эх.       – Ворчишь порой похуже бабушки Молли, – он взял её ладонь и весело потянул в библиотеку.

***

      Тёплый весенний ветер трепал их волосы, пока Джеймс взглядом следил за полётом ещё одного камушка.       Они частенько вот так отдыхали у озера. Дора собирала гальку и атаковала ни в чём неповинную поверхность воды. Первый курс Джеймс искренне считал, что подруга учится делать «блинчики», на каникулах он даже дядю Рона уговорил научить его, чтоб впоследствии помочь Доре. А она прошлой осенью как взяла, как рассмеялась и объяснила, что она просто кидает камни. «Чтобы напугать Гигантского кальмара или гриндилоу. С последними у меня личные счёты». Богатое же у неё воображение.       Но зато теперь стало понятно, почему она старается искать камни побольше. До кальмара она пока не достучалась, но однажды кто-то из озера кинул в них камень обратно. Джеймс до сих пор помнит тот свист около своего виска.       – Так что тебе родители ответили в письме?       Дора обернулась и солнце отразилось в малахите её глаз.       – Победа! – белозубо улыбнувшись и показав знак «peace», сказала она.       Поттер тотчас же подскочил на ноги.       – Правда? На сколько?       – Две недели!       И мальчик, не способный сдержать прилив радости, обнял Дору, чуть приподнимая над землёй.       – Наконец-то!       – Смотри, не пожалей. Уже через неделю взвоешь от моего присутствия, – смеялась она над ухом.       – Вот уж нет!       Он так долго ждал, когда Дора сможет приехать на каникулы в гости. На зимних праздниках она с родителями всегда улетала куда-то в тёплые страны, поэтому Джеймс даже не рассчитывал увидеть её на Рождество. А вот летние каникулы подходили, но предыдущие два года Дору не отпускали. Первым летом родители завозили её утром на машине – камина у Вонд не было, жили они в магловском районе – и забирали вечером. Возможно, это и правильно. Они не договаривались заранее на те каникулы.       Летом после второго курса они часто созванивались и договаривались погулять, доезжая обычным транспортом до парков и кинотеатров. Иногда заглядывали друг к другу. Так Джеймс познакомился с её родителями – странно, но ни у кого из них не было тех же невероятных зелёных глаз – и влюбился в игры на приставке, быстро научившись побеждать Эйву… она после этого чуть во врага народа его не записала.       Интересно, за что так беспокоилась её семья? Что она слишком юна, чтобы надолго уезжать? Или что натворит что-то у известных Поттеров? Впрочем, уже неважно.       – Мама и Лили будут очень рады узнать тебя получше! – хотя и отец, наверное, тоже. Он любил слушать про их шалости и комментировать, что Дора настоящий кладезь сумасшедших идей. Иногда даже казалось, что он гордится этими нарушениями. Но потом Джинни давала ему подзатыльник, и побитый Избранный надувался, не забывая тайком подмигнуть сыну.       – А уж я как буду рада разрисовать тебе и Гарри ночью лицо зубной пастой, ммм.       – Дора, нет! – притворно ужаснулся Джеймс.       – Дора, да!       Подхватив его за руки, она закружилась по берегу.