Потерянные воспоминания

      Юлий всегда хорошо различал запахи. Кершнер объяснял это тем, что его организм пытается отыграться за проблемы с памятью хорошим обонянием и слухом. И сейчас Юлий отчетливо ощущал мерзкий запах крови.       Откуда он доносится? Никак не понять. Сколько Юлий не крутился вокруг себя, он ни черта не мог разглядеть в кромешной темноте. А запах становился все сильнее, все ближе, и от него собственная кровь бежала по телу все быстрее, гонимая участившимся от паники сердцебиением.       – Юлий.       Юлий резко обернулся на хриплый слабый голос, позвавший его, но никого не увидел. Кровь там. Теперь он чувствовал это, слышал хрипы раненого человека, руки задрожали от отвратительного предчувствия.       Наверное, ему нужна помощь. Кое-как справляясь с дикой тошнотой, Юлий сделал несколько шагов в сторону невидимого ему раненого.       – Нет, Юлий, назад! – из последних сил прокричал тот же голос.       А потом появились другие звуки: вопли, крики, выстрелы, стоны, все мешалось, сбивало с толку, и Юлий остановился, изо всех сил зажав уши руками, чувствуя, как бегут по щекам слезы.       – Беги! Беги скорее! Уходи отсюда!       Снова тот голос. Кричал из последних сил, и Юлий дернулся назад, замешкался на несколько секунд. Ему было страшно, ужасно страшно, но еще страшнее почему-то ему было оставить этого человека тут, убежать, оставив его на растерзание чему-то неизвестному, что вопило и стенало вокруг.       – Беги!       Юлий в ужасе рванул вперед, прочь отсюда. Он тут же почувствовал за собой погоню и ускорился, как мог. Сквозь слезы в глазах даже эта проклятая чернота вокруг расплывалась. Бежать становилось тяжелее, словно что-то мешало, замедляло.       Кровь. Юлий резко остановился и посмотрел под ноги, где плескалось, кажется, целое море крови, наполняя легкие тем самым мерзким запахом.       Юлий распахнул глаза. Он лежал, намертво вцепившись в одеяло до побелевших костяшек. Изо всех сил стараясь не закрыть глаза, потому что все еще видел то кровавое море под собой, Юлий часто и мелко вдыхал. Помогало очень медленно, сердце все еще колотилось как бешеное, а по щекам катились слезы.       – Юлий?       Наверное, Филиппа разбудили звуки его судорожного дыхания. Он поднялся со своего матраса, брошенного на пол, и подскочил к кровати.       – Эй, ты чего? Плохо? – с беспокойством спросил Филипп.       Юлий попытался ответить, но вышло только неразборчивое мычание. Он почти не соображал, паника все еще не отпускала его. Дурак, зачем он убежал?..       – Юлий, где твои лекарства?       Он чувствовал, что Филипп пытается аккуратно вытащить у него из рук одеяло, приподнять голову, напоить водой, которой Юлий чуть не захлебнулся. Голос друга он слышал очень плохо, в ушах все еще звучало то отчаянное «Беги» и упреки самому себе за то, что он действительно убежал.       Медленно реальность становилась отчетливее. На краю сознания мелькнула мысль о том, что Филипп, должно быть, нашел его таблетки и заставил выпить парочку. Когда Юлий смог наконец разглядеть, что происходит вокруг него, то увидел Филиппа, сидящего рядом с пачкой таблеток в одной руке и телефоном в другой.       – О, – Филипп очевидно заметил, что Юлий пришел в себя. – Ты как? Порядок? Скорую?       – Нет, – сипло откликнулся Юлий. – Все нормально, спасибо. Кошмары.       Филипп кивнул, удовлетворенный кратким ответом. Он встал, положил таблетки и вышел из комнаты. Через пару секунд Юлий услышал с кухни бряцание посуды и тихое бухтение. Полежав еще немного, он приподнялся, мысленно оценил свое состояние как удовлетворительное и дотянулся до своего телефона. Уже пора было вставать, если они не хотели опоздать на уроки.       Юлий быстро сходил в душ, оставив приготовление завтрака на Филиппа: у того явно было в разы больше шансов сделать что-то съедобное. Как друг и обещал, едва Виллард уехал в командировку, он притащил к Юлию рюкзак вещей и ноутбук. В итоге они до ночи играли, в перерывах обсуждая Нейта и Реко.       Юлия начинало беспокоить, что частота появления у него кошмаров в последнее время выросла. В любом случае недели через 2-3 его снова поведут на прием к Кешнеру, вот и расскажет ему о своих снах.       Ничего конкретного в этих кошмарах не было. Кровь, ужас, резня. Иногда появлялись Виллард, Филипп и Михаил. Что забыл в его снах учитель физики, Юлий до сих пор понять так и не смог, все еще списывая свое беспокойство на шрам. В целом присутствие рядом Михаила уже не вызывало такой острой реакции, как в первые дни. Юлий даже мог почти спокойно смотреть на его лицо. Наверное, привык.       Михаил больше не расспрашивал его о болезни и самочувствии, хотя явно постоянно наблюдал за его состоянием на всякий случай. После той встречи в мед. кабинете неделю назад, когда тот суетился вокруг Лии, Юлий понял, что похоже новый учитель просто довольно переживающий или заботливый, и лично к нему это не относится. Это снизило ощущение пристального внимания к себе, и стало спокойнее.       Юлий даже извинился перед Михаилом за грубость во время их разговора о его болезни. Ему действительно было стыдно: учитель беспокоился и просто старался, чтобы Юлию было комфортно и безопасно, поэтому он подошел к нему после урока несколько дней спустя и объяснился. Михаил удивился и не сразу понял, о чем речь, а потом широко улыбнулся, понимающе кивнул и сказал, что все в порядке и он нисколько ни в обиде.       – Ну ты скоро там, нет? – раздался за дверью вопль Филиппа.       – Да, сейчас.       Филипп знатно выругался на него, едва Юлий вышел из ванной, и, быстро оценив его состояние, забежал внутрь. Юлий же пошел на кухню, откуда пахло чем-то подгоревшим.       – У нас сегодня только один урок по физике, второй отменили! – услышал Юлий голос Филиппа сквозь шум воды.       – Откуда ты знаешь? – спросил Юлий, разглядывая слегка обугленную яичницу в своей тарелке. Он открыл окно, чтобы хоть немного проветрить, для его обостренного обоняния это было слишком.       – Михаил написал, попросил всем передать.       – Чего? У вас там активная переписка?       С тех пор как Михаил рассказал, что он один из разработчиков игры, о которой Филипп мечтает который год, он явно неоднократно пожалел об этом. Филипп постоянно что-то спрашивал у него, узнавал, пытался то заглянуть в код, то прийти в офис, то посоветовать, как лучше развить сюжетную линию своего персонажа. Юлий тихо смеялся и сочувствовал учителю, который, кажется, скоро начнет буквально убегать от Филиппа.       – А то!       Ага, конечно. Юлий усмехнулся про себя и стал ковырять свой не очень аппетитный завтрак. Через минут десять, когда Филипп вышел из ванной и пришел к нему на кухню, Юлий выел все относительно съедобное из своей тарелки и прибрал на кухне.       – А почему урок отменили? И когда его поставят теперь?       – Без понятия. Просто написал, что второго урока не будет. Надо Нейта предупредить.       – Он придет сегодня?       Юлий удивился. Нейт, их одноклассник, друг Филиппа, вечно встревающий в неприятности. Последние дни он не ходил на занятия, поскольку был занят попытками переговоров с недружелюбными молодыми людьми, жившими в соседнем доме. Нейт словно притягивал к себе самые отвратительные приключения, которые только мог найти, он регулярно оказывался то в больнице, то в полиции, и, разумеется, вечно балансировал на грани исключения из школы. Юлию не нравилось, что пусть косвенно, но Филипп тоже периодически оказывался втянутым в эти истории, потому что пытался помочь другу, но что с этим делать он не знал.       – Да. Рука зажила уже, так что…       Юлий не стал продолжать эту тему. Они быстро собрались и оделись, времени до начала занятий оставалось немного, а жил Юлий довольно далеко от школы и добираться было долго.       Первые уроки прошли напряженно. Нейта почти сразу увели к директору, и Филипп заметно нервничал. Он не болтал без умолку как обычно, не шутил, а сосредоточенно записывал лекции.       Перед четвертым уроком Нейт так и не объявился, и Филипп ушел, чтобы попытаться выяснить, что происходит. Это была большая перемена, и времени до физики, которая стояла следующим уроком, у него было достаточно.       Юлий на этой перемене сбежал в кафе неподалеку вместе с несколькими одноклассниками. Два куска горелой яичницы он съел много часов назад, и сильно проголодался. Они едва не опоздали на урок, пока увлеклись спорами о недавно вышедшем фильме, и только чудом успели вовремя.       – Здравствуйте! – вместе с остальными крикнул Юлий, вбегая в класс.       Михаил молча кивнул им, не отрываясь от бумажек, разложенных перед собой. Филипп уже был здесь, и Юлий поспешил к нему.       – Ну что там? – спросил он, плюхаясь рядом.       – Ничего неизвестно. Там какие-то разборки, родителей вызвали и кучу учителей. И по-моему, полиция тоже там. Сто процентов исключат, – грустно закончил Филипп.       На самом деле Юлий удивлялся, что этого до сих пор не сделали, слишком много историй было связано с Нейтом. Они не успели продолжить разговор, потому что прозвенел звонок, и Михаил начал урок.       – Добрый день всем. Сегодня небольшое изменение в расписании. Филипп передал вам, что будет только один урок?       – Передал, – закивали с передних парт.       – Отлично. В расписании вам позже вернут этот час, поставят на какой-то другой день. Домашнюю работу все сделали? Передайте тетради на первые парты.       Юлий отдал свою тетрадь Филиппу и стал рассматривать учителя. С ним что-то было не так. Не сказать, что Михаил был всегда улыбчивым или жизнерадостным, но он всегда был очень собранным. Сейчас же он делал и говорил все медленнее, не особо включаясь в учебный процесс, стоял перед классом слегка ссутулившись, почти не глядя на учеников. Юлий вгляделся в его лицо (едва заметно вздрогнув от шрама): Михаил выглядел уставшим и даже немного раздраженным.       – Что это с ним? – шепнул Юлий Филиппу.       – А? С кем?       – Да с физиком. Посмотри на него.       Филипп оторвался от телефона и поднял взгляд на Михаила, который объяснял новую тему.       – Да вроде все нормально с ним, не?       – Он выглядит как будто ночи три не спал.       – Да ну, – Филипп еще раз внимательно посмотрел на физика, но явно ничего не заметил. – Угрюмый как обычно. Может, с разработкой завал.       – Да, наверное.       Версия про большое количество работы вполне устроила Юлия, хотя он и не понимал, как может Филипп не замечать разницы в поведении и внешности учителя.       – Подобные задачи вы должны были разбирать в прошлом году. Помните что-нибудь? – спросил Михаил, записав «дано» для следующего задания.       В классе была тишина. Все переглядывались между собой и отрицательно качали головами.       – Закон Ома о чем-нибудь говорит? – разочарованно уточнил Михаил. – Кто помнит?       Юлий поднял руку. Теперь он и правда вспомнил, сколько времени потратил на решение этих задач когда-то.       – Прекрасно, – выдохнул Михаил и тяжело опустился на свое место. – Юлий, иди к доске, решай.       Юлий грустно вздохнул и пожалел, что признался, что что-то помнит. Филипп морально поддержал его кивком головы. Проходя к доске, Юлий обратил внимание на учительский стол, на котором у Михаила всегда был почти идеальный порядок, а сегодня все тетради и документы лежали почти перемешанными. Ноутбук и вовсе стоял на стопке листов с контрольными.       За решением Юлия Михаил тоже не следил, как и за самим Юлием. Обычно учитель проверял, что и как он пишет, хорошо ли он себя чувствует, но сегодня он явно устало и немного злобно смотрел куда-то в пустоту. Юлий молча решал задачу, периодически поглядывая на Михаила в ожидании какой-то реакции, а класс так же молча записывал все в тетради. Закончив работу, Юлий повернулся к учителю, который наконец обратил на него свое внимание.       – Закончил? – спросил Михаил, и Юлий кивнул в ответ.       Михаил стал читать написанное на доске, и Юлий обратил внимание на папку, лежавшую на учительском столе. Из нее торчало несколько бумаг, и в углу одной из них Юлий увидел до боли знакомое название и логотип. Он застыл на месте, чувствуя, как покрывается холодным потом.       – Молодец, Юлий, – сказал Михаил, закончив изучать решение. – Все верно, садись на место.       Чуть хриплый голос Михаила частично вывел Юлия из ступора. Он перевел взгляд на учителя, и наверное, он выглядел слишком испуганным, потому что Михаил сразу словно очнулся от своего состояния.       – Откройте следующую задачу, ее тоже решим у доски, – обратился он к классу.       Юлий засуетился, положил мел и хотел вернуться на место, но Михаил, который видимо дождался, пока остальные ученики начнут вникать в задачу, остановил его.       – Все нормально? – негромко спросил он у Юлия. – Ты хорошо себя чувствуешь?       – Д-да, – неуверенно ответил Юлий. – Наверное. Все нормально.       Михаил хотел еще что-то сказать, но Юлий поспешил вернуться на место. Руки слегка тряслись от волнения, и он не сразу смог взять ручку. Филипп не отрывался от телефона, где была открыта переписка с Нейтом, и ничего не заметил.       К доске вышла Реко, и Юлий попытался отвлечься на нее, но все мысли в голове все равно крутились вокруг этого несчастного листка бумаги, край которого он увидел у Михаила. Юлий прекрасно знал, что это, логотип этой треклятой клиники, в которой его обследуют уже десять лет он вряд ли забудет. И таких документов, с табличками результатов анализов у него набралась уже не одна папка.       Михаил болен? Поэтому он так выглядит? Неизвестно, что показали анализы, но судя по его виду и настроению ничего хорошего. Или это вообще не связано? Нет вряд ли, он выглядит довольно болезненно.       Юлий снова посмотрел в сторону доски. Реко решала задачу, Михаил наблюдал. Он и правда словно осунулся… Кажется, Михаил почувствовал на себе его взгляд, потому что почти сразу повернулся к Юлию. Он вопросительно посмотрел на него, легко кивнув в сторону двери. Юлий покачал головой, стараясь выглядеть убедительно, Михаил кивнул, и на этом их молчаливый разговор закончился.       Может ли он попробовать заглянуть в эти бумаги? Задержаться после урока не проблема, тем более что Михаил уже обеспокоен его состоянием и скорее всего и сам попросит его подойти. Его бы только отвлечь хоть на минутку или на две, выманить как-то из класса… Можно подговорить Филиппа, пусть устроит в коридоре какой-то шум. Черт, и о чем он только думает? Забраться в личные документы учителя ради собственного любопытства. Юлий подумал, что даже сам себе не оправдает этот поступок беспокойством и сочувствием, а Михаилу наверняка будет очень неприятно.       Пока он думал, тремор утих, а занятие подошло к концу. Михаил задал домашнее задание, и все стали собираться.       – Исключили, – сказал Филипп. – Я пойду спущусь к нему.       – Да, хорошо, – кивнул Юлий и продолжил собирать сумку.       Не понимая, что он делает, он пошел к учительскому столу, вместо выхода из класса. Михаил убрал ноутбук и поднял на него взгляд. Юлий обернулся на класс, чтобы как-то выиграть время, а потом посмотрел на стол. Папка была на месте.       – Юлий? – позвал Михаил. – Что ты хотел?       Проклятье, почему в такие моменты в голове всегда пустота. К счастью, волнение в этот раз было на стороне Юлия, потому что его тревожность сразу было видно, и ухудшившееся состояние было прекрасным поводом задержать Михаила. Из класса почти все уже вышли.       – Тебе плохо?       – Н-немного, – пробормотал Юлий.       Ему было мерзко, что приходится пользоваться своей болезнью, и тем более играть на беспокойстве учителя, но других идей в голове сейчас не было. Точно, таблетки. Ему нужно чем-то запить лекарства, верно? Михаил явно не рассердится, если внезапно захворавший Юлий умирающим голосом попросит у него стакан воды. Юлий мысленно выругался, ему дико не хотелось так делать, но было уже поздно.       – Отвести тебя к врачу? Лекарства с собой?       – Д-да, – кивнул Юлий. – С собой. Не надо к врачу.       Играл Юлий из рук вон плохо, его спасало только реальное волнение из-за происходящей ситуации. Отчаявшись, он решил повысить ставки и, покачнувшись, стал театрально сползать вниз. Михаил отреагировал мгновенно, Юлий даже не успел заметить, когда он схватил его за плечи.       – Осторожно. Иди сюда, садись.       Михаил аккуратно, но крепко держал его, подводя к своему стулу и помог сесть. Он наклонился к нему, все еще держа за запястье, и Юлий уловил легкий запах сигарет.       – Где твои лекарства? – спросил Михаил, внимательно вглядываясь в его лицо.       Юлий потянулся свободной рукой в карман и достал оттуда пластинку таблеток. До него не сразу дошло, почему Михаил все еще держит его: он считал пульс. К счастью, он действительно подскочил из-за волнения. А еще к счастью, Юлий переложил пластинку таблеток себе в карман из рюкзака, в котором была бутылка воды. Если бы пришлось доставать лекарства оттуда, ее было бы видно, и его идиотский дрянной план тут же провалился бы.       – Вода есть?       Отлично, он даже сам спросил. Юлий усилием воли скрыл радость со своего лица, и печально покачал головой. Михаил тут же подорвался с места, и Юлий внутренне ликовал, что все сработало. Он вытащил одну таблетку и сунул ее в рот, хуже от нее точно не станет. Обернувшись к столу, Юлий проверил, что несчастная папка лежала прямо перед ним, и перевел взгляд на Михаила, дожидаясь, пока он выйдет. Но все рухнуло.       Михаил обошел его, придерживая за плечо одной рукой, а другой достав бутылку воды из своего портфеля. Твою мать! Ведь почти получилось! Весь этот цирк был зря! К стыду за то, что он творил, прибавилась злость от того, что ничего не вышло, и Юлий постарался быстро взять себя в руки, потому что Михаил уже возвращался к нему.       – Держи, – он протянул ему открытую бутылку с водой, все еще придерживая Юлия за плечо.       Юлий сделал несколько глотков, продолжая изображать больного. Михаил забрал бутылку и поставил ее на стол. Он снова взял Юлия за запястье, считая пульс, и присел перед ним на корточки. Теперь шрам Михаила был прямо перед глазами, и Юлию на самом деле стало дурно.       – Юлий! – его повело в сторону, но Михаил тут же поймал его.       Затрясло. Вот черт, своим актерством он спровоцировал реальный приступ. Все версии своих приступов Юлий давно выучил и по накатившей слабости понял, что скорее всего сейчас он отключится.       – Беги!       Юлий вскинул голову и посмотрел на Михаила. Почему он кричал? Куда бежать? Точно везде же кровь, нужно скорее уходить отсюда. Михаила тоже нужно уводить, он что останется здесь один?       Юлий вцепился в его руку и попытался сказать, что ему тоже стоит бежать, но вышло только какое-то мычание. Его наклонило вниз.       – Что такое? Тебя тошнит? Больно?       Бежать, нужно бежать, ты же сам говорил…       – Скорее…       Собственный голос больше был похож на какой-то хрип, но сейчас это неважно. Нужно скорее уходить отсюда. Он крепче сжал руку на запястье Михаила и попытался подняться. На этот раз он не сбежит один, не оставит здесь умирать…       – Стой, стой, куда ты? Подожди, сядь.       – Пойдем… – пробормотал Юлий из последних сил. – Пойдем отсюда скорее…       – Юлий, не жди меня, убегай, живо!       Как не ждать, почему? Он поднял голову и посмотрел на Михаила, все лицо которого было залито кровью.