Волшебник для вампира

Любил ли он Беллу? Раньше Эдвард с уверенностью сказал бы, что да. Ему нравилось смотреть на Беллу, думать о ней. Все в этой юной девушке казалось ему идеальным. Её жесты, скромные улыбки, верилось, навсегда останутся на подкорке его мозга. Почему же сейчас он не может вспомнить блеск её прекрасных глаз? Почему в памяти всплывают растрепанные светлые пряди длинных волос? Кем нежные улыбки и неуклюжие движения угловатого тела были заменены на яркий блеск лиловых глаз? У него не было ответов на эти вопросы, мучащие уже слишком долго, чтобы оставить его в трезвом уме. Смотря сейчас на обветренные губы, Эдвард не испытывал, как прежде, желания прикоснуться к ним. Падающие на карие глаза волосы не хотелось аккуратно завести за ушко, а маленькие ладони держать в своих руках, даря ощущение уюта. — Ты слушаешь меня? Почувствовав слабое прикосновение, Эдвард очнулся от мыслей, что уже давно не дают ему покоя, и осознанно посмотрел на Беллу. Девушка, сидя на краю кровати, протянула руку к чужому лицу и встревоженно наблюдала за молчаливым вампиром. Он ещё помнит, как совсем недавно не мог от неё оторваться. — Прости. Привстав со стула, Эдвард приблизился к Белле, зарываясь лицом в непослушные кудри и глубоко вдыхая её запах. Ничего. Он больше ничего не чувствует... — Да что с тобой? Девушка поворачивает голову, из-за чего они неловко сталкиваются носами. Улыбнувшись и прикрыв глаза, Свон нежно обвивает руками сильные плечи и притягивает Эдварда ещё ближе, вынуждая парня опереться на кровать ладонями, зажимая тем самым её фигуру в своеобразных объятиях. Вздохнув, она сначала невесомо прикоснулась к тонким губам, но с каждым мгновением её поцелуй становился все сильнее. Отвечая ей, Эдвард больше всего мечтал вновь почувствовать внутри себя ту неутолимую жажду, которую она дарила ему раньше. Но прошедшие секунды лишь давали гадкое чувство разочарования и обиды, разбивая хрупкие надежды на мелкие осколки. Немного грубо разорвав поцелуй, Эдвард поспешил отвернуться от удивленной Беллы, скрывая потемневшее из-за захлестнувших его эмоции лицо. Вставая, юноша развернулся и отошел к открытому настежь окну, вдыхая теплый вечерний воздух. Он оперся руками о подоконник, слыша за спиной учащенное дыхание и сердцебиение девушки. Сжавшись, юноша проклинал себя за ту боль, что он причинил Белле, и за горькое осознание собственной никчемности. Девушка подошла к нему за спины и обняла высокую фигуру, упираясь лбом между лопаток. Она легко поглаживала сильную грудь, когда неожиданно почувствовала слабое, но сопротивление. Эдвард убрал её руки со своего тела, не давая им той вседозволенности, что была у них раньше. — Что это значит? Белла не узнавала свой голос: прерывистый и тихий, наполненный неверием. Отойдя на пару шагов, она слабо выдохнула: — Ты больше не любишь меня? Тишина, осевшая на их фигуры тяжелым грузом, будто была готова в любой момент треснуть от напряжения. — Прости. Едва дыша, девушка глупо хлопала глазами. Она не сразу осознала, что тихое «прости» было ответом на её вырвавшийся вопрос. Не веря, Белла рассмеялась, растирая лицо руками. — Нет. Эдвард, что ты такое говоришь? Подойдя ближе и коснувшись напряженного плеча, она утвердительно сказала: — Это просто не может быть правдой! Чуть обернувшись и посмотрев в красные, наполненные слезами блестящие омуты, парень сжал зубы и, не выдержав натиска эмоции, закрыл глаза. — Это все из-за того Ласси? Он наверняка как-то повлиял на тебя, не верь ему! С небывалой раньше силой Белла развернула мужское тело полностью к себе и начала, иной раз встряхивая и встречаясь взглядом с расплавленным золотом, что-то причитать, уверившись в своей догадке. — Прости. Отнимая дрожащие руки, Эдвард ушел от прикосновений девушки. — Я больше не чувствую тебя. Слова, со скрежетом вырвавшиеся из сжимающегося горла, вызвали новый поток девичьих слез и судорожных причитаний: — Нет! Пожалуйста! Останься со мной, прошу тебя! Не оставляй меня! С тяжелым сердцем, Эдвард отвернулся и, перебарывая себя, выпрыгнул в окно и скрылся в лесу. Крики, летевшие ему в спину, ещё долго стихали в кронах деревьев. Эдвард испытывал апатию. В его голове и душе была липкая пустота, отравляющая его мертвое тело. Он вот уже пару часов наблюдал за небольшим домом волшебника, и не мог понять: «Что он вообще тут делает?» Услышав, как открылась входная дверь, он перевел туда взгляд и увидел темную тонкую фигуру. Та вскинула руку и тогда в небо, звонко крича, вырвалась большая птица. Проводя улетевшую тень, Эдвард снова посмотрел на Алана, а то, что это именно он, у него не было никаких сомнений. Где-то совсем близко раздался шум веток. Какое-то относительно большое животное находилось сейчас в кустах напротив дома Ласси, с другой стороны от Эдварда. Вздрогнув от неожиданности, Алан обернулся на этот звук и из его уст вырвались тихие, но не для вампирского слуха, слова: — Этот лес просто кишит зверьем... Посмотрев в том направлении ещё несколько мгновений, парень зашел в дом. А Эдвард ещё долго прокручивал его слова в своей голове, после чего, горько усмехнувшись и отвернувшись, сказал: — Да... Звери здесь на каждом шагу...