Пятьдесят оттенков Лютного

      Лютный переулок всегда был мрачным и темным местом, будто открытый зев чудовища, готовый проглотить любого зазевавшегося обывателя, имевшего глупость войти в него без опаски. Проститутки, мошенники, оборотни, грабители и пьяницы всех мастей населяли это дно мира магии. Серые грязные дома с местами выбитыми и заколоченными окнами, нависали над дорогой, будто пытаясь обрушиться на ёжащихся под холодным октябрьским дождем прохожих. Впрочем, и без него тут почти никогда не бывало солнечного света. Именно в данный момент, цокая подкованными каблуками ботинок, по дороге шел мужчина в черной мантии с капюшоном. Множество внимательных глаз глядели на него из темных углов и разбитых окон и, увидев настороженный взгляд холодных серых глаз и волшебную палочку в руке, готовую извергнуть в случае нападения каскады тёмных чар, быстро теряли к прохожему интерес, признавая в нём своего. Нет, большинство нищих, сидящих на магических и маггловских наркотиках и алкоголе, не брезговали нападать даже друг на друга как голодные крысы, но это имело смысл, если ты сможешь воспользоваться плодами своего «труда». Если ты умрёшь, то станешь просто еще одним из идиотов, валяющихся в канаве. Слишком глупые и наглые долго не живут в Лютном переулке, их либо забирают авроры, либо они получают аваду в спину, нередко от своих же.       Мужчина в капюшоне тоже знал, о чем думает эта зловонная масса со дна волшебного мира, а потому его внимание было сосредоточено только на тех, кому, возможно, нечего терять. Вот кто самый опасный. Не пожиратели смерти и даже не Волдеморт, а те, кто потерял всё, в том числе и смысл жизни. Они готовы вцепиться Мерлину в бороду, даже понимая, что, скорее всего, будут мгновенно испепелены. Но их много, и стоит начать действовать одному, как остальные могут решиться попробовать свои силы. А против десятка авад не сдюжит и сильнейший маг современности. Останется только аппарировать или, спасая свою шкуру, применить адское пламя. Мужчина встретился взглядом с большими голубыми глазами на исхудавшем детском лице, измазанном грязью. Маленькая девочка в лохмотьях сидела в подворотне и дрожала. Увидев его взгляд, еще не потерявший остатки человеческих эмоций, девочка подобралась и подбежала к нему:       — Дядя, дядя, дайте кнат, пожалуйста! Мне нечего кушать, и моя сестра умирает! — увидев, что спич не произвел на мужчину должного впечатления, она закусила губу и задрала юбку. — Если вы хотите, то за сикль можете сделать что угодно!       Беспризорники и дети отребья, горе тем, кто проявит к ним жалость. Стоит подойти ближе, как из разных щелей выскочит еще десяток таких же, что будут пытаться откусить тебе уши, колоть самодельными заточками и бить палками, лишь бы побыстрее убить мага и не дать ему опомниться. Поэтому он молча выставил палочку в направление девочки. Та криво улыбнулась щербатым ртом и сбежала обратно в подворотню в поиске следующей жертвы. Хмыкнув, он продолжил путь. Маршрут его пути был непростым и запутанным, как сам Лютный и его жители. В итоге он пришел к ветхому магазинчику с антиквариатом. Вот только дверь была закрыта, а внешний вид здания говорил о том, что оно заброшено. Мужчина палочкой отстучал ритм канкана. Открылась смотровая щель, в которую он просунул билет с золотой розой. Дверь открылась, и, ступив внутрь, мужчина увидел двух троллей с дубинками по бокам дверного проёма и гоблина в кепке и сигарой в зубах.       — Что уставился? Гоблина никогда не видел? — сплюнул тот на пол черную слюну. — Правила знаешь?       — Знаю, — ответил мужчина. — Меня просветили.       — Просветили его… Я еще раз расскажу, а то бывают тут непонятливые. Потом трупы убирать приходится, — хмыкнул тот, проводя их сквозь комнату, уставленную разного рода антикварными вещами-побрякушками. Бутафория без капли магии. — Девочек… ну или мальчиков не убивать. Пытки только с разрешения мамочки Розанны, и никаких круциатусов! Попытаешься применить чары в сторону кого-либо без разрешения — выбросим наружу. А уж живым или мертвым — это как повезет. И мне плевать, даже если это будет сраный люмос! Это понятно?       — Понятно, — ответил мужчина.       Гоблин хмыкнул и продолжил путь до противоположной стены. Провел по ней когтем, после чего открылся проход, за которым была дверь из красного дерева, украшенная будто бы живыми вьющимися розами.       — Милости прошу к нашему шалашу. Надеюсь, наши услуги вам понравятся.       Открыв дверь, мужчина попал в холл со стойкой и множеством диванчиков рядом с ним. Всё было оформлено в красно-золотых цветах, что заставило его на секунду поморщиться, очень уж он ненавидел это сочетание. Пару диванчиков уже занимали посетители в белых масках, закрывающих верхнюю часть лица. Такая же маска сейчас была и на самом мужчине, она выдавалась вместе с пропуском. Ведь посетители этого элитного борделя зачастую были людьми известными и не хотели, чтобы публика засекла их в таком компрометирующем месте. Из боковой двери вышла, а точнее выплыла полноватая женщина в пышном викторианском платье, прикрывая лицо веером из белых павлиньих перьев. Её рыжие волосы были собраны в сложную прическу, а её возраст не поддавался определению. Ей могло быть как двадцать, так и сорок.       — Здравствуйте, вы здесь первый раз? — грудным тоном спросила она. — Вам повезло, сегодня последний день моей работы здесь и шанс воспользоваться моим сервисом. Я мамочка Розанна, к вашим услугам.       — Кхм, мои запросы весьма специфичны.       — Уверяю, наше заведение, «Розарий ветров», способно удовлетворить самые необычные запросы. У нас есть мальчики и девочки любых возрастов, чистокровные, полукровки и магглорожденные. Если вас интересует экзотика, то имеются вейлы, русалки, гоблинши, великанши и вампиры. Последние могут попросить у вас немного крови, но удовольствие того стоит, ни один оргазм не сравнится. Кроме того, у нас есть замечательный зоопарк…       — Нет, нет, не настолько специфичный у меня запрос. Мне, в общем-то, все равно, кто меня обслужит, пусть и приятнее, чтобы это была женщина. Дело в том, что у меня есть оборотное зелье.       — Ни слова больше! — женщина свернула веер, открывая вид на красную полумаску. — Я готова обслужить вас. У меня богатейший опыт!       — Как скажете, — пожал плечами мужчина, ему, собственно, было всё равно, кто будет пить зелье. Облик в конечном итоге будет тот же.       — Следуй за мной, дорогой, — женщина отвела мужчину к одной из красных дверей, впуская его внутрь.       Комната внутри была с точно такой же красно-золотой отделкой. Камин, столик, диванчик напротив и огромная кровать с балдахином. Закрыв дверь за собой на ключ, который положила себе в необъятное декольте, женщина продолжила: — У нас есть два часа. Надеюсь, ваше зелье безвредно, иначе вам не поздоровится.       — Сделано мастером, — ответил ей мужчина с некоторой гордыней в голосе, вытащив из-за пазухи флягу и мешочек с ярко-красными волосами.       Срезав буквально кончик одного волоска, он взболтал флягу и передал ее женщине. Та, выпив зелье и поморщившись от отвратного вкуса, начала трансформироваться. Её и без того рыжие волосы начали краснеть, складки на лице разглаживаться, и в конечном итоге маска упала, открывая вид на веснушчатое симпатичное лицо шестнадцати-восемнадцатилетней девушки. Платье повисло будто парашют — девушка была не в пример стройнее.       — Неплохо, — сбросив ненужную теперь одежду, женщина оценила свою стоячую грудь второго размера с задорно торчащими сосками.       В этот момент мужчина начал раздеваться сам, обнажая худое тело и черные сальные волосы. Кроме того выделялся его нос, который был слишком велик для того, чтобы быть скрытым полностью маской.       — Как мне вас называть?       — Северус, — хрипло произнес мужчина, набросившись на взвизгнувшую девушку.

Спустя час

      Мужчина пустым взглядом смотрел в потолок, а улыбающаяся рыжая девушка курила тонкую сигарету.       — Давненько у меня не было столь страстного партнера. Вы удовлетворены, Северус? — спросила женщина, которая скоро должна была вернуть свой истинный облик. — Посмею напомнить, что у нас есть еще целый час.       — Тогда у меня есть еще одна порция зелья, — мужчина начал копаться в своей мантии, достав еще одну флягу и другой мешочек.       На этот раз волос был черный. Женщина выпила следующую порцию, но трансформировалась не в девушку, а в молодого худощавого мужчину, а ее зрение испортилось. Она видела клиента исключительно как мутное пятно.       — Повернись жопой, Поттер, пора тебе ответить за всё!

***

      Женщина пришла в себя только через три часа. Клиент ушёл, а у неё безумно болела задница. Мужчина на этот раз не был нежен, наборот, он совершенно не заботился о чувствах женщины и драл её целый час напролет. Тяжело встав, раскорячив ноги, она достала из тумбочки рябиновый отвар, закапав им пострадавшие места. Ей стало полегче, и она смогла наконец встать, утешая себя мыслью, что это последний день её работы в этом заведении. Долги отданы, и даже есть некоторые накопления на свадьбу и постройку дома. Переодевшись в повседневную мантию, она в последний раз надела маску и отправилась к выходу.       — Розанна, всё же решила уйти? Не могу сказать, что буду сильно скучать, но ты была неплохой начальницей. И жопа у тебя ничего так, — хмыкнул гоблин, их главный охранник и связной «крыши».       — Кедрик, не напоминай мне о заднице, ох, — вздохнула она.       — Страстный клиент? Не могу сказать, что понимаю, — заржал гоблин. — Ну, бывай, возвращайся в свою скучную жизнь обывателя. Если что, местечко тебе найдем.       — Пошел ты, — ответила женщина.       Гоблин оскалился и открыл ей дверь. За порогом Розанна нашла место, где можно было снять скрытно маску и без сожаления сожгла её инсендио. Выйдя из Лютного в Косой, она прошла в кафе Фортескью, где заказала себе порцию мороженого. Чьи-то ладони закрыли ей глаза.        — Артур!       — Молли, ты что тут делаешь? — мужчина сел рядом с женщиной за стол.       — Да вот, уволилась наконец-то с работы, как ты и хотел. Так что можем устроить свадьбу в этом месяце! Мне выдали щедрое выходное пособие!       — Наконец-то! — радостно ответил рыжий мужчина. — Никогда бы не подумал, что выращивание мандрагор настолько сложное и прибыльное дело.       — Да, это был тот еще геморрой, — поерзала женщина на стуле, поморщившись от неприятных ощущений.