Delirium Somnificus

Поэзия. Самый элегантный способ выразить свои чувства в строках. Многие произведения в лирическом жанре опутаны загадочным символизмом, некоторые узнаваемы за счет прямоты высказанных идей. А некоторые глаголят истину. Так или иначе. Наш герой, белый, словно январский снег, лис тоже предпочитает выражаться на языке поэзии. Он уже два часа не отводил свои карие глаза от листа бумаги и усердно трудился над очередным произведением. На часах полночь, и Антон только вернулся с изнурительного дежурства в неврологическом отделении. На удивление все прошло достаточно спокойно и пушистик занимался бумажной волокитой. Строка за строкой. Его уставшие, но возбужденные легким тремором лапки дописывали очередное достояние полки в скромной квартире-полуторке, на которой разместились десятки таких, изувеченных временем листов. И вот... Наконец. Наконец строки сложились в строфы, а строфы в стихотворение. Я снова домой пришел после долгих скитаний. Я прохожу в свою комнату особо без колебаний. Сегодня я запланировал в своей голове яркий и красочный вечер. Чудо в кристаллах на десять грамм мне его обеспечит. В прозрачном пакете осколки блестят, светом переливаясь. Сегодня со смертью минутами жизни на кайф бездумно я обменяюсь. Секунда. Оно во мне. Уже в голове, вероятно. Оно захватило мой разум в крепкую хватку от чего мне безумно приятно. И вот, перед моим взором образ до боли знакомый. И голос звучит в голове такой приятный, что я к нему чудом влекомый. Завидя его, я плыву в сладких чувствах и ощущаю любовь. Мне лицо красными красками красит из носа текущая кровь. Эти глаза, эти волосы, белые щеки и руки. Рядом с ней я не чувствую более, что доставляет мне муки. На пике экстаза мне кажется, что на все готов, лишь бы оно не ушло... Кажется, я сошел с ума и воспеваю то, что мне разум сожгло. Спустя время образ прекрасной любимой пропал словно кучка из пыли. И тут же последствия удовольствия меня будто бесы скрутили. Пóтом излившись и все позабыв, глотаю алпразолам. Забыв про любовь, смотрю на пакет - осталось всего девять грамм... Звонок. Утро. Звук шагов. Я глаза открываю. Что это было? Ведение? Сон? Я не совсем понимаю. Все прояснив в голове, подрываюсь и как есть к любимой бегу. Подхожу, сладко целую. Я ее очень люблю. В слезах, но счастливый, обнимаю руками ватными и на ушко тихо шепчу: "Спасибо, любимая, что ты есть не в приходе, а на яву". — Бездарный. Наркоманский бред - отозвался Антон о написанном, после прочтения, без каких-либо эмоций. Исписанный лист он смахнул рукой, который упал за стулом на старый ковер. Примечательнее всего было то, что Антон был одинок. Его спутниками жизни в последние годы были белый халат, стетофонендоскоп и кипа историй болезни, а так же убитая нервная система. Посвящая строки некому образу, пушистик пытался заполнить душевную пустоту. Сначала ее заменяла любимая работа. Антон работал неврологом и никогда не тянулся к начмедство. Да и сейчас не тянется. Его вполне устраивает работа с пациентами. Спустя год все опять начало падать в пучину апатии, и Антону уже приходилось выписывать учетные рецепты у знакомого психиатра, с которым они учились на одном потоке. Стоит заметить, что учитывая неврологические и психические патологии Антон выглядел даже моложе своих двадцати пяти лет. Когда препараты уже перестали помогать должным образом в будто налитый свинцом мозг пушистика не пришло ничего лучше... — Да где этот долбанный пакет. — возмущался Антон в поисках того самого. — Есть. Наконец то. "В прозрачном пакете осколки блестят..." Но это не бижутерия и не фианиты. Это кристальный МДМА. Единственное, что могло, по мнению Антона спасти ситуацию. Минута и эйфоретик уже просачивался в мозг измученного лисенка. Он было взялся за переписывание очередной карточки стационарного больного, но его голову потянуло к столу. С улыбкой на лице, пушистик прикрыл глаза и незаметно для себя уснул, так и не доделав начатое. Будто кто-то очень теплый и мягкий все это время ласково обнимал лисенка, гладил его меж ушек. Кто-то незримый, кто-то... не от мира сего... Ближе к утру Антон разомкнул глаза. И это чувство не покидало его. чувство чьего-то тепла. На душе стало тоскливо и пушистик стал было морально готовиться к рабочему дню, но, взглянув на календарь, успокоился. Воскресение. Лисенок развернулся на стуле. — Святой Асклепий... Ужас пробежал по спине Антона мурашками, а на лбу выступили капли холодного пота. В дверном проеме стояла фигура... Женская фигура. Высокого роста. Осиная талия. Пышный хвост. -Это делирий... это делирий... нельзя засыпать на психостимуляторах... - повторял Антон себе под нос. С того конца раздался не естественный женский смех. -Все куда хуже, Антоша. Все что удалось увидеть лису перед тем, как в глазах его потемнело - это неестественно широкую улыбку, больше напоминающую оскал. Но... что-то манящее было в этом явлении... Патологически манящее...