I will show you

      Санзу замахивается, целясь в челюсть Хайтани. Тот легко уклоняется, хватая руку и дергая на себя, норовя согнуть пополам и нанести удар коленом. В последний миг Санзу выворачивается, и всё начинается заново.       Если бы кто-нибудь мог наблюдать за их дракой — это было бы одно удовольствие, потому что, как бы оба не старались выделиться, они двигались как слаженный механизм, ловко проводя серии атак и защиты друг за другом. Это было похоже на танец, а не на бой. Конечно, схватка обоих Хайтани была бы более захватывающей и зрелищной, вот где идеальный механизм, одно целое. Но Ран находился в командировке, а Риндо был вынужден не сопровождать брата, как было обычно, а остаться на базе. Тренировки нельзя прерывать, чтобы не терять прогресс, поэтому соперником на этот раз оказался Санзу.       Наконец, в слаженной серии выпадов и защит, Риндо допускает ошибку, и распаленный дракой Санзу моментально этим пользуется, отшвыривая противника к стене. Риндо ударяется спиной о стену, чёлка падает на глаза, и ему не хватает секунды, чтобы оттолкнуться от бетонной поверхности и вновь кинуться на Санзу. Санзу оказывается быстрее ровно на ту самую секунду, когда наносит удар в солнечное сплетение.       Риндо, не ожидавший такой подлянки, громко и хрипло выдыхает, сгибаясь пополам и разом обмякая. Санзу не отстраняется, обеими руками придерживая соперника, прижимая того к стене и не давая упасть. Он уже знает, что в этот раз победа осталась за ним, и Риндо не станет продолжать спарринг.       Риндо с трудом выпрямляется, роняет голову противнику на плечо и негромко стонет, руками опираясь о торс Санзу.       — Блядь, я же просил без этого, у меня до сих пор всё в синяках, и ты бьёшь туда же, рядом.       — Прости меня, — Санзу опускает голову, — я в этот раз действительно увлёкся и перегнул.       Санзу пытается придержать коллегу, чтобы перекинуть его руку себе на плечо и довести до лавки присесть, однако Риндо не позволяет. Изо всех оставшихся сил он отпихивает Харучиё, и тут же, потеряв опору, съезжает вниз по стене, постанывая от боли в ещё не оправившемся после предыдущего налёта теле. Санзу смотрит на это со странным выражением лица. В нём эти стоны Риндо откликаются чем-то странным, неправильным, болезненно возбуждающим, но подавить это он не в силах. Садистская сторона Санзу шевелится глубоко внутри, подавая признаки жизни. Санзу догадывается, почему так происходит.       Он прекрасно помнит, что прошлую операцию завершили успешно и без жертв со своей стороны только благодаря подоспевшему Риндо, однако то, что его мотоцикл (и его самого) подстрелят, никто не ожидал. Сам же Риндо был даже рад такому раскладу, учитывая, из какой жопы он вытащил группу Санзу. Как говорится, тут уж спасибо, что вообще живой.       Санзу тогда очень успешно и вовремя передал управление основным автомобилем Такеоми, а сам отправился страховать операцию, и в итоге бросился подбирать хорошо подстраховавшего, но подбитого мотоциклиста их группировки. Было глупо и обидно бросать того, кто защитил его самого, спас почти провальную операцию и, можно сказать, обеспечил успех задания, пусть и не фигурировал ни в одном из планов, а действовал сам, даже без согласования с боссом. В тот момент, правда, он не знал, что это Риндо. Узнал он это чуть позже, когда вся катавасия закончилась, и опасности остались позади.       Риндо с трудом стягивает промокшую за время тренировки футболку, вытирает ею лицо и отбрасывает в сторону. Всё его тело до сих пор покрыто царапинами и гематомами с прошлого задания, местами забинтовано или залеплено пластырями. Заживало долго. Харучиё вновь подходит ближе и присаживается на корточки перед младшим из Хайтани.       — Сука, — Риндо держится за место удара, шумно выдыхает и запрокидывает голову назад, ударяясь затылком о стену, окончательно растрепав прическу. — Да блядь.       Санзу едва заметно усмехается и поправляет свои собранные в хвост волосы.       — Вставай, у нас не так много времени.       — Я не хочу идти на совещание, — хрипит Риндо, прикрывая глаза, — тогда у меня будет много времени. Какосик расскажет потом.       — Ты и не пойдёшь на совещание, — ласково улыбается Санзу, придвигаясь ближе.       Риндо вскидывает брови и с удивлением смотрит на главного заместителя Бонтена, нехотя поднимается с пола, опираясь на стену. Санзу встаёт синхронно с ним.       — Это почему?       — Вот поэтому.       Санзу резко выкидывает вперёд руку, второй раз за день ударяя Риндо. Риндо снова давится воздухом, однако упасть ему всё так же не даёт Санзу, резко прижимая к стене и одновременно прижимаясь своими губами к губам Риндо. Хайтани выдыхает оставшийся воздух в губы Харучиё, и всё же находит в себе силы спросить:       — Что ты делаешь, мать твою?       — Я больше не могу сдерживаться, — сообщает ему Санзу, смотря прямо в глаза.       — Ты что-то принял перед тренировкой? — уточняет Риндо, когда боль немного отпускает. — Или убить меня решил?       — Нет, зачем, — искренне удивляется Харучиё, продолжая прижимать обмякшего коллегу к стене, проводя пальцем по татуировке на кадыке Риндо, и немного меняя положение рук, удерживающих Хайтани, — И как я тебя убью, Риндо… если ты у меня вот здесь.       Освободившейся ладонью Санзу слегка надавливает на огромный синяк от пули слева, прямо над сердцем, и Риндо хрипло протяжно стонет. Почти сразу же Санзу напористо и грубо целует Риндо, ловит этот стон, теперь уже не нажимая на синяк, а нежно поглаживая.       Риндо прижат к стене без возможности пошевелиться, полностью обездвиженный. Ему некуда деваться, и он отвечает. Также мокро, пошло и грубо. Их поцелуй тоже больше похож на спарринг, на соревнование, кто возьмёт главенство. Риндо сильно прикусывает губу Санзу, так сильно, что чувствует солоноватый металлический привкус крови.       Санзу не издаёт ни звука, лишь на секунду зажмуривается, отстраняется на несколько сантиметров, однако в следующий момент он надавливает на расцарапанную ключицу, и снова вырывает стон противника, и снова затыкает его поцелуем. Гладит ключицу, теперь уже аккуратно и нежно проводя пальцами по поврежденной коже.       Санзу чувствует восторг и легкое возбуждение — он наконец-то дорвался. Еще большее возбуждение он чувствует, когда получает ответ Риндо, и когда понимает, что тело Риндо откликается. Своеобразно, но отклик есть. Он целует до тех пор, пока у обоих не закончится кислород, пока не потребуется вдохнуть.       Риндо отвечает, пытается перехватить власть хотя бы здесь, раз уж он не в состоянии отлипнуть от стены, и постепенно понимает, что нужно Санзу, чего он хочет и добивается. Понимает, почему так и когда всё началось.       Санзу знает нынешние раны Риндо почти что так же хорошо, как и сам Риндо. Санзу знает, насколько сильно будет болеть та или иная, и знает, как и куда надавить. Всё из-за последней операции, и из-за того, что как раз таки Санзу и помогал Риндо обрабатывать все повреждения.

***

      Санзу застали врасплох на последней операции, была организована засада для заместителя и его команды. Операция почти завершена, груз у них, остаётся только загрузить все в машину и уехать, но в какой-то момент всё идёт не так. Они окружены, и Санзу понятия не имеет, что делать, потому что ни один из трёх разработанных Такеоми планов не предусматривал такого поворота событий.       Санзу сидит посреди ангара с катаной в одной руке и пистолетом с разряженной обоймой в другой, взятый на мушку налётчика, и понимает, что ни тем, ни другим он воспользоваться попросту не успеет. Если возможность налета и сопротивления он предвидел и внес свои коррективы в план старшего Акаши, то именно такой расклад предугадать не смог.       — Ну что, ублюдок, может, скажешь что напоследок? Жаль, не сможешь передать привет своему боссу, — усмехается главарь. Его банда радостно гогочет, у них на прицеле все подчинённые Санзу, которым не посчастливилось оказаться здесь вместе с начальником. Санзу остаётся уповать лишь на то, что у Такеоми и остальных хватит ума хотя бы не подставиться, если уж не довести до конца проваленную операцию.       В дверях ангара внезапно раздаётся визг шин, и все оборачиваются. Яркий свет фары ослепляет на мгновение, и мотоциклист петляет между бочек, прицельно стреляя по приспешникам банды противников.       — Завалите его, — нервно визжит главарь шайки, понимая, что люди Санзу тоже не дремлют и воспользовались ситуацией. Начавшаяся суматоха сорвала засаду. Он возвращает свое внимание Санзу.       — Когда успел вызвать подмогу, обсос?       Глаза у Санзу охуевшие, он не слышит, что к нему обращаются. Он во все глаза смотрит на петляющего по ангару мотоциклиста, отстреливающего людей противника.       — Похуй, Пёс Майки, конкретно ты всё равно труп.       Палец на спусковом крючке напрягается, Санзу жмурится, вскидывая катану, и одновременно с этим понимая, что, может, операцию и спасёт внезапный помощник, но его самого — уже вряд ли. Где-то совсем рядом раздаётся визг шин, Харучиё обдает горячим воздухом и выхлопным газом. Раздаётся выстрел.       Санзу приоткрывает один глаз, почему-то все ещё живой, и во все глаза смотрит на загородившего его мотоциклиста.       Мотоциклист от выстрела дёргается, но не падает, остаётся стоять, не слезая своего мотоцикла.       — Мимо, — слышится приглушенный голос из-под шлема. Человек вскидывает руку с пистолетом и стреляет. Главарь шайки, секунду назад пытавшийся застрелить Санзу, падает замертво.       Мотоциклист проверяет оружие, меняет обойму, проверяет ещё раз и оборачивается к Санзу.       — Не ранен? Командуй своим, завершайте дело и съебываем. За стенами ангара ещё люди этого ублюдка, скоро прибудет их подмога на колёсах. Нужно уйти от них. Что осталось сделать?       Санзу быстро включается в работу, решив разобраться с личностью спасителя и благодарностями позже, но не упускает возможности рассмотреть человека. Голос из-под наглухо застегнутого чёрного шлема смутно знаком, он не узнает его сейчас, но это сто процентов член банды Майки, и не сошка, а кто-то из верхов. Это кто-то, кого Санзу точно знает, но не узнает в экипировке. Экипировка — чёрная, матовая — под стать такому же чёрному мотоциклу. Вариантов, кто скрывается под шлемом, не так много, но голова не работает в направлении узнавания совершенно, голова судорожно ищет, как реабилитировать обосравшийся план.       — Я в норме. По операции всё готово, нужно только погрузить всё в машины. Только это осталось, и уйти без жертв.       — Занимайся, я обеспечу дополнительное прикрытие и защиту.       — Ты сам не ранен?       Санзу слышал выстрел, как и ясно видел то, что сам он живой. Либо ублюдок банды налетчиков был настолько кретином, что промахнулся с ничтожно маленького расстояния, либо выстрел нашёл свою цель. Санзу склонялся ко второму.       — В норме. Работаем.       Мотоциклист газует и срывается с места, достреливая оставшихся противников. Люди Санзу, прекрасно обученные, времени не теряли, и воспользовались суетой, созданной неожиданно прибывшей подмогой. Подавляющее большинство врагов уже валялись на полу, и вряд ли были просто без сознания. Мотоциклист добил ещё парочку и скрылся на улице, за дверьми ангара.       — Такеоми, нужно погрузить ящики, — передаёт Санзу по внутренней связи. — Подгоняй машину.       — Охуеть, ты живой. Здесь кругом люди этого ублюдка, мои отстреливаются, как могут. Но их много, не похоже, что нам дадут уйти. Я боялся, что вас уже убили.       — У нас есть страховка. Подгоняй. Нужно быстрее уходить.       — Понял.       К ангару подъезжает один из двух минивэнов, и подчиненные Санзу шустро перетаскивают необходимый груз в машину.       Санзу выскакивает на улицу и бежит в скромно стоящий поодаль седанчик, за рулём которого нервно ждёт Такеоми, координируя всю операцию снаружи. Харучиё ныряет в салон, закидывает катану на заднее сидение и пытается оценить обстановку. Такеоми наспех вводит его в курс дела.       — Как только ребята подадут сигнал о готовности, сразу же уезжаем, — повторяет план Санзу. — Ты за руль минивэна с грузом, я поведу эту тачку. Нас прикроют, но я бы хотел быть уверен, что наше прикрытие тоже не убьют.       — Прикроет тот мотоциклист? Кто это?       — Я не понял, — признается Санзу. — Но это точно кто-то из наших. Сейчас важно закончить операцию, не потеряв никого и ничего. С остальным потом разберёмся.       Тем временем ребята закончили с погрузкой и дали отмашку. Минивэны срываются с места, и дальше всё идёт так, будто план не давал сбой. Такеоми выскакивает из машины и на ходу запрыгивает в минивэн с грузом, моментально сменяя его водителя, следом проносится минивэн с оставшимися ребятами. Санзу едет замыкающим, посматривая в зеркало заднего вида, ища взглядом самого неожиданного члена их операции. Мотоциклист не показывается, однако Санзу замечает кое-что похуже — подкрепление врагов на тачках.       — Такеоми, за нами хвост.       — Блядь, не успели уйти чисто, — раздаётся в наушнике.       — Какое чисто, — хохочет Санзу, — мы с самого начала так обосрались, что из дерьма не вылазим. Не идёт речи ни о каком «чисто» со старта. Оторвемся, главное — увози груз и ребят. Хвост беру на себя. Я уже вижу, кто мне поможет, — в зеркале заднего вида наконец-то мелькает уже знакомый чёрный мотоцикл.       — Не помрите, — напутствует Такеоми и бьёт по газам. Оба минивэна быстро начинают отдаляться, пока, наконец, не скрываются за поворотом. Маршрут для автомобилей разрабатывал тоже Такеоми, и Санзу уверен в том, что они доберутся без проблем — Бог войны в логистике ошибался редко, и уж сильно реже, чем Санзу.       Санзу насчитывает три преследующие их машины. Он опасался, будет больше, однако с тремя им справиться по силам. Санзу начинает петлять по дороге, не давая обогнать себя и сесть на хвост минивэнам. Из преследующих авто высовываются противники, пытаясь обстреливать мешающий им седан.       — Да что же ты медлишь, в чем твой план, — бормочет Санзу сквозь зубы, не понимая, почему мотоциклист не предпринимает совершенно ничего, и куда он пропал из зоны видимости.       Внезапно раздается выстрел, и у одной из трех машин взрывается колесо. Следующий выстрел, очевидно, попадает в бензобак, потому что взрывается автомобиль. Преследующих машин остаётся две. Мотоциклист едет прямиком к двум оставшимся тачкам.       — Что у него за пушка?.. Ну конечно, крутые парни на взрыв не оборачиваются, — оценивает Санзу, посматривая в зеркало заднего вида и доставая свой пистолет. Он открывает окно, разворачивается на сидении и высовывается из окна по пояс. Продолжая подруливать не глядя на дорогу, одной рукой, он прицеливается и стреляет по преследователям. Дуракам везет — и ему удаётся попасть в колесо, в одного из стрелявших, все остальные выстрелы уходят в никуда. Кроме последнего — Санзу понятия не имеет, как оно удалось, не иначе как сегодня удача улыбается ему — последний выстрел подбивает водителя. Автомобиль теряет управление и сходит с дороги, улетая со склона.       Остаётся один преследователь. К ужасу Санзу, враги решили оставить в покое его тачку, и принялись щемить мотоциклиста. Видимо, ублюдки уже не надеются догнать груз, и сейчас решили, что хотя бы одна жертва у противников должна быть. Санзу категорически не согласен. Санзу костьми ляжет, чтобы отблагодарить своего спасителя (и хуй с ним отблагодарить, хотя бы узнать, кто это. Ну, и не дать ему умереть сегодня).       Харучие до последнего надеется, что его напарник сможет справиться, но, видимо, удача сегодня улыбается только одному из них. Харучие матерится, выкручивает руль и резко даёт по тормозам, впервые в жизни выполняя удачный полицейский разворот. Он до пола выжимает педаль газа, пытаясь успеть на помощь до того, как станет слишком поздно.       Автомобиль цепляет мотоцикл, и мотоциклист, не успевший уйти от столкновения, ожидаемо теряет управление. Его выносит на обочину, человек слетает с мотоцикла и по инерции проезжается по земле ещё пару метров.       Вражеская тачка разворачивается и несётся прямо на лежащего на обочине человека. Из окон высовываются стрелки, ведущие прицельный огонь по лёгкой мишени.       — Да что ж ты, — воет Санзу. Он не успевает, ему не хватает совсем чуть-чуть времени.       Человек скрывается за лежащим на боку мотоциклом и отстреливается.       Санзу жмёт на газ, намереваясь успеть загородить мотоциклиста хотя бы от обстрела, когда его невольный напарник, наконец, попадает по своим целям. По явно отработанной схеме он повреждает колесо, и машину ведёт в сторону. Второй выстрел разносит бензобак, раздаётся взрыв. Санзу не сбавляет скорость, и резко тормозит возле мотоцикла, успев закрыть напарника от взрыва и ошметков автомобиля.       Харучие распахивает дверь и орёт валяющемуся на земле человеку.       — Эй! Живой?!       Ответа не слышно, но он уже и не нужен — мотоциклист с трудом пытается встать на ноги.       Санзу не нужно других подтверждений: он выскакивает из машины и бежит помочь.       — Ранен? Не задело?       — Жить буду, — глухо раздаётся из шлема. Мотоциклист буквально падает на руки к подоспевшему Санзу.       Харучие помогает человеку дойти до машины и залезть на заднее сидение, спешно обегает машину и садится за руль. Обшаривает поле боя взглядом, и, не найдя ни одного живого, быстро срывается с места. Только после этого он наконец переводит дух. Он выруливает на ровную дорогу, и, сбавляя скорость, оборачивается на пассажира, внимательно изучая на предмет повреждений.       Экипировка местами подрана. Один рукав экипировки разодран сильнее, кожу не видно, но с ткани капает кровь. Ноги Санзу не видит, но экипировка на бёдрах и коленях тоже потрепана, вероятно, из-за падения. На груди он замечает два следа от пуль.       — На спине тоже одно есть, — раздаётся из-под шлема — мотоциклист проследил за взглядом. — Ублюдки меткими оказались. Мот жалко.       — А ты…       — Броник под экипом.       Санзу кивает, возвращая внимание на дорогу. Однако он до сих пор не понимает, кто является его спасителем, и кого он сейчас спас. Ну, как спас, скорее, помог убраться с места преступления. Устав мучиться догадками, он решил прямо спросить:       — Я не пойму, ты кто?       — Не узнал? — усмешка.       — Если ты снимешь шлем, узнаю. Я знаю, что мы знакомы.       Человек опускает голову, расстегивая крепления, и в этот момент Санзу, бросивший на него взгляд в зеркало заднего вида, замечает на вороте экипировки череп из черненого серебра.       — Хайтани, — не сдерживает удивленного возгласа Харучиё.       Человек вскидывает голову и медлит перед снятием шлема. Санзу готов руку на отсечение отдать, что он ухмыляется.       — Долго до тебя доходило. А чему удивляешься? У нас вообще-то профиль такой. Догадаешься, кто именно?       Санзу перебирает в голове вероятности, кто именно из братьев приехал к нему на выручку, и всё равно по всем аргументам получает 50 на 50.       — Ран? — выдает наконец, решив ткнуть пальцем в небо.       Человек усмехается ещё раз и стаскивает шлем.       — Не угадал.       — Риндо…       — Невероятная наблюдательность, — Риндо прикрывает глаза, немного сползает вниз по сидению и негромко стонет.       Санзу косится на его стремительно бледнеющее лицо.       — Ты ранен?       — Жить буду, — второй раз за день произносит Риндо, прежде чем потерять сознание.       — Блядство. Чёртов Риндо, — выругивается Санзу, и топит педаль газа в пол. Он обязан успеть доехать до базы и оказать помощь. Во-первых — теперь он обязан Риндо жизнью еще больше, чем обычно. Во-вторых, ему хочется выяснить, как он здесь оказался и почему приехал на помощь. В-третьих, Ран Санзу попросту убьёт, если после всего Санзу не убережет его брата. Наверное, это стоило это назвать первым, но Санзу слишком впечатлен своим спасением и тем, что Риндо подставился под пулю вместо него.       На базу они прибывают в рекордные сроки, обогнав на въезде минивэны.       — Санзу, ты че, срать хочешь? — весело кричит Такеоми.       — Куда так несешься?       — Отвали, потом, — отмахивается Санзу, выскакивая с водительского места. Он спешно распахивает заднюю пассажирскую дверь и лезет на задние сидения, где растекся второй руководитель Бонтена.       Он мягко похлопывает Риндо по щекам, пытаясь привести в себя. Санзу бы на руках его оттащил до медкабинета, если бы не был уверен, что он его нахер уронит. Одна только экипировка весила, как половина самого Санзу.       — Рин, эй… Рин.       Нашарив на полу бутылку с водой, Харучиё открывает её и немного брызгает на лицо Хайтани.       Риндо открывает мутные глаза.       — Встать и идти можешь?       Риндо кивает и начинает выбираться с заднего сидения.       Санзу ждёт его снаружи, и не зря. Едва выбравшись из машины и начав движение ко входу в здание, Риндо ведёт в сторону. Харучиё моментально подхватывает коллегу, и Риндо повисает на Санзу.       — Прости, Санзу, но, похоже, я не могу идти без помощи.       Санзу перекидывает руку Риндо к себе на плечо, придерживает, другой рукой обнимает его за талию. Рука вляпывается во что-то неприятно мокрое и липкое, и Санзу с холодком внутри понимает, что это.       — Хайтани, мать твою, почему ты ещё в машине не сказал?       — Это царапина, — едва слышно произносит Риндо, послушно хромая рядом Санзу и не пытаясь вырваться и идти самостоятельно.       — Тогда почему ты выглядишь так, будто помрешь прямо сейчас, — бухтит Санзу, шаг за шагом ведя Хайтани к медкабинету базы.       — Потому что у меня всё болит? — предполагает Риндо.       Дальше они идут в тишине.       Добравшись до медкабинета, Санзу может только порадоваться тому, что сейчас большая часть Бонтена на заданиях, и никто не помешает. И тому, что в их группировке он сам — один из лучших в медпомощи. Ну, если не учитывать то, что требует реально врачебного вмешательства. Санзу надеется, что у Риндо ничего серьёзного, и нет чего-то, с чем он не справился бы сам.       Он аккуратно усаживает Риндо на кожаный диван.       — Раздеться сам сможешь?       — Понадобится твоя помощь.       В четыре руки мужчины разоблачают Риндо, и Санзу совершенно не представляет, как бы Рин один снимал всю эту экипировку в таком состоянии. Наконец, Риндо остаётся в чёрной футболке и боксерах.       — Футболку тоже снимай.       Риндо стаскивает футболку и бросает рядом с собой на диван.       — Тебе реально так плохо, что ты даже не будешь со мной пререкаться? И отчитывать за провальную операцию моего идиотского братца? — поражается Санзу. Он всю дорогу ждал от Хайтани именно этого.       — Зачем, — Риндо пожимает плечами и тут же шипит, потому что больно. — Можно подумать, я для этого тебя спасал. И зачем я буду тебя отчитывать и пререкаться, если операцию планирован Такеоми, а ты мне помогаешь сейчас.       Санзу в ответ молчит, ковыряется в шкафчиках в поисках необходимых медикаментов.       Найдя всё нужное ему, он оборачивается к Риндо и пытается оценить масштаб повреждения.       Броник, хоть и остановил пули, но от синяков и гематом спасти не в состоянии. Два огромных и ярких синяка уже налились на груди, куча царапин по всему торсу от падения с мотоцикла. Левая рука разодрана, некритично, но сильно. Левый бок весь испачкан в крови, и непонятно, что с ним. Ещё, судя по тому, как они шли сюда, Риндо подвернул правую ногу.       — Ещё сзади под лопаткой, — подсказывает Риндо.       — Погоди, тут с передом бы разобраться… Иди в душ, смоешь кровь и сможем приступать, я оценил все твои боевые ранения.       Риндо, прихрамывая, послушно отправился в душ.       Санзу сел на диван и обхватил голову руками.       Вышедший из душа Риндо застал его в той же позе.       — Я не помер ещё, че ты сидишь так скорбно, — хмыкнул Хайтани, падая на диване рядом, и тут же морщась от боли.       — Как так получилось, что операция моя с Такеоми, тебя в ней не было вообще, но по итогу на мне ни царапины, а ты весь побитый? — вопрошает Санзу, вставая и нависая над Риндо с пинцетом с какой-то гадостью и вонючей мазью. — Как ты вообще там оказался?       — А если бы ты мёртвый валялся там на складе, было бы, несомненно, лучше, — в том же тоне отвечает Риндо. — Просчитал весь пиздец задания и понял, что потребуется либо страховка, либо помощь. Успел вовремя, как видишь.       Обычно он не доверял обработку ран никому, кроме Рана, но сейчас Рана здесь нет. Ничего не остаётся, кроме как довериться Санзу. Сам Риндо вряд ли сможет нормально всё обработать. Сам Риндо, честно говоря, не обрабатывая ничего, завалился бы спать.       Санзу сосредоточенно водит пинцетом с ваткой по мелким царапинам, забинтовывает разодранную руку. Мажет какой-то мазью подвернутую ногу и бинтует её тоже, используя на этот раз уже эластичный бинт. Риндо разбирается в оказании помощи, он кучу раз делал это сам — и себе, и брату. Но он рад, что помощь оказывает Санзу. Сам бы он справился не так быстро, если бы вообще стал что-то делать.       Санзу проводит кончиками пальцев по синякам, оставленным пулями, и Риндо впервые за всю обработку шумно втягивает воздух носом.       Санзу отдергивает руку.       — Мне придётся надавить чуть сильнее, чтобы нанести мазь, — предупреждает Харучиё.       Риндо кивает.       — Я понимаю. Но не могу ничего поделать с тем, что больно.       Санзу выдавливает на пальцы заживляющую мазь, еще раз смотрит на Риндо, и начинает втирать. Один из следов расположен слева чуть ниже груди, второй — справа, но еще ниже, на ребрах.       Риндо держится молодцом, но в какой-то момент всё же стонет и откидывает голову назад, на спинку дивана. Здоровая рука сжимает и комкает несчастную футболку.       — Терпи. У тебя три таких синяка, осталось два.       — Ага, и хер знает, что с боком.       — Ты же сказал, что там царапина.       — А я знаю, что там? Не помер, значит, царапина, а они разные по глубине бывают.       — Терпи. Как ты вообще держался и не орал, когда они в тебя только прилетели? Ещё одна на спине осталась.       Риндо недоверчиво смотрит сначала на Санзу, а потом опускает взгляд на грудь.       — На адреналине не почувствовал боль. А когда ты успел обе обработать?       — А тебе надо было помучиться подольше? Я разом всё сделал, не растягивая. Из нас двоих мазохистом считаюсь я, если ты не забыл.       Санзу думает о том, как причинить Риндо меньше боли во время обработки, как сделать все аккуратнее и безболезненнее, и в то же время думает, что с удовольствием услышал бы его стон ещё раз. Санзу думает, что мазохист (а он именно мазохист) и садист (а Риндо является именно им) — это две крайности одной и той же сущности.       Риндо поворачивается спиной к Санзу и упирается лбом в спинку дивана.       — Сейчас будет больно, — раздаётся за спиной.       Однако сначала Риндо чувствует другое. Санзу неожиданно упирается лбом в спину Риндо, и Риндо чувствует его горячее дыхание, пока тот тихо произносит:       — Я всё в толк не возьму, зачем ты под пулю подставился. Я ещё не знал, что это ты, но уже не понимал, зачем и почему. Спасибо.       Санзу наносит мазь на синяк и лепит пластырь под лопатку, обрабатывает мелкие царапины на спине. Риндо шипит. Он всё же решает ответить:       — А нужна причина? Потому что закрывал тебя, тупица. Тебе целились в голову, и тебя бы точно убили. У меня шансы умереть от этого выстрела были ничтожны. От попадания в корпус, даже без броника, можно выжить. А я был в бронике. И никому из нас не нужна твоя смерть. Нам с Раном точно.       Санзу заканчивает со спиной и садится рядом с Риндо на диване.       — Со спиной всё. Поворачивайся и ложись.       Риндо оборачивается через плечо, косится с недоверием на Санзу.       — Чего? Зачем?       — У тебя ещё бок остался, — напоминает Санзу.       Риндо недовольно сопит, но все же закидывает на Санзу ноги и укладывается так, чтобы Санзу было удобно.       Харучиё обмакивает пинцет с ваткой в спирт и прикладывает к ране. Риндо стонет и прячет лицо в локтях.       Риндо был прав, это действительно царапина, но довольно глубокая, зацепило пулей.       Санзу продолжает исследовать повреждение.       — Блядь, Санзу, больно как, — Риндо старается лежать молча, но получается плохо.       — У тебя первый раз такое глубокое повреждение?       — Наверное, да, — Риндо снова хрипло стонет. В душе у Санзу что-то обрывается. — Почему садистом называют меня, а мучаешь меня сейчас ты?       — Сейчас будет ещё больнее, но мне нужно это сделать, — предупреждает Санзу.       — Чт… бляяя, — Риндо прикусывает кулак, чтобы не взвыть.       — Тише, Рин, тише, ещё немного. Потерпи, — Санзу старается сделать всё побыстрее, чтобы поменьше мучить коллегу.       Риндо тяжело дышит, лоб покрылся испариной. Обычно им с братом везло, они отделывались синяками и лёгкими царапинами. Синяки от броника и настолько глубокое повреждение у него впервые, и как оказалось, к таким подвигам, как молча терпеть боль, он был не готов.       — Харучиё, долго ещё?       — Почти всё, — Санзу сосредоточенно ковыряется, и тяжёлое дыхание Риндо вкупе со стонами ему совсем не помогают. Собственное имя, произнесенное на выдохе, добивает окончательно.       Риндо тихо постанывает и затихает.       — Ещё чуть-чуть, Рин, — поглаживает его по икре, чтобы успокоить. Лепит пластырную повязку, проверяет, надёжно ли держится.       — Всё, Риндо. Выдыхай, бобёр.       Риндо действительно выдыхает и расслабляется.       — Спасибо. Поможешь до спальни добраться?       — Помогу.       Санзу встаёт и подставляет плечо. Риндо хватается, тяжело встаёт с дивана, и следует за напарником.       — Хорошо, что Ран на задании, — вслух негромко замечает Риндо, когда они проходят мимо комнаты старшего Хайтани.       — Почему? — интересуется Санзу. Вариантов море, выбирай любой, но ему интересен вариант Риндо.       — Он бы сейчас обоим пиздов ввалил. — кратко отвечает Хайтани.       — Понятно. Дай ключ от комнаты.       — Я в трусах, где у меня, по-твоему, ключ? Дверь открыта, — пожимает плечами Риндо.       Санзу удивлённо смотрит на него и толкает дверь. Дверь, действительно, поддаётся. В ответ на вопросительный взгляд Риндо поясняет:       — Я же знал, что ухожу ненадолго. И никто в здравом уме не полезет в комнату к руководителю.       — Как ты много знаешь, — хмыкает Санзу, подводя Риндо к его кровати.       Риндо осторожно ложится и с удовольствием тянется, однако тут же удовольствие сменяется очередным тихим стоном боли.       — Аккуратней, — вякает Санзу. И считает своим долгом добавить, — если что, зови, ладно?       Риндо, который начал засыпать, едва коснувшись кровати, сонно кивнул.       Санзу развернулся, чтобы пойти к себе, когда Риндо поймал его за запястье.       — Я не подставлялся под выстрел бездумно. Я защищал тебя, зная, что не умру. Понял? Эти твои «зачем, почему». Для этого не нужна причина. В твоей жизни есть смысл, даже если ты считаешь, что недостоин того, чтобы тебя защищали, или чтобы ради тебя бросались под удар. Запомни это, и больше не ошибайся так, чтобы это стоило тебе жизни. И никогда сам бездумно не делай так ни для кого.       Санзу моргает и оборачивается. Риндо всё ещё держит его за запястье, глаза открыты, и он смотрит прямо на Санзу. У Санзу в голове проносятся его слова «от попадания в корпус можно выжить».       — Ты знаешь, куда именно тебе попала та пуля, от которой ты меня прикрыл? Знаешь, что было бы, не будь на тебе броника? Или если бы он подвёл?       Риндо прикрывает глаза.       — Знаю. Но это единичные шансы. И этого не произошло. А вот вероятность, что она попала бы тебе в голову, была стопроцентная.       Риндо смолкает на секунду и добавляет:       — В любом случае я рад, и считаю, что всё закончилось удачно. Поэтому выбрасывай все свои идиотские мысли из головы.       Санзу переваривает сказанное, и отвечает:       — По-моему, всё закончилось удачно только для меня, и то, благодаря тебе. Спасибо.       Ответа он не получает. Он получает понимание, что Риндо заснул, и не слышал уже даже последнюю фразу.       Санзу осторожно стряхивает руку Риндо со своего запястья и выходит из комнаты, аккуратно, но плотно закрывая за собой дверь. Теперь ему самому нужно принять душ и как следует отдохнуть. В любом случае уже завтра ему с Такеоми разбираться с грузом, докладываться Майки, а также всё равно получать пиздов от старшего Хайтани.       — Без косяка или таблеточки точно не разобраться, — понимает Санзу. Ему совершенно очевидно, как он проведёт остаток вечера. Нужно выкинуть из головы этот день и расслабиться. И заодно выкинуть из головы блядского Риндо вместе с его ранами, стонами, и чёртовым спасением.

***

      — Санзу, черт, у нас мазохист ты, а не я, одумайся, хватит меня мучить, — выдыхает Риндо в поцелуй.       Харучиё прекрасно слышит, что говорит Риндо, однако останавливаться он не собирается. Рука ложится на левый бок Риндо и нежно поглаживает заживающую царапину, до сих пор находящуюся под повязкой.       — Харучиё, не надо, — предупреждающе произносит Риндо, но поздно.       Санзу проводит пальцем по повязке, лишь слегка нажимая, и ловит очередной тихий стон Хайтани. Риндо упирается лбом в плечо Санзу, громко выдыхая. У него почти не осталось сил сопротивляться.       — Когда я подумал о том, чтобы остановиться, ты назвал меня по имени. По-моему сейчас не подумал именно ты, Риндо, — шепчет ему Санзу, продолжая прижимать обмякшего соперника к стене. — Ты показал мне, что иногда не нужны причины. Я тоже хочу показать тебе кое-что. Ты ведь садист, Риндо. Я не раз и не два видел в драках, какое удовольствие тебе приносит чужая боль.       — Ты…       Санзу надавливает на заклеенную царапину чуть сильнее. Он внимательно следит, чтобы не передавить — не нужно, чтобы повязка пропиталась кровью, и её пришлось менять, но нужно, чтобы боль немного ощущалась - чтобы для Риндо это граничило с удовольствием.       —… Ааах… — Риндо окончательно всё понимает, всё встаёт на свои места — Ты хочешь показать мне, что садист и мазохист — две крайности одной и той же сущности, ведь так? Что садист тоже способен получать кайф от боли, а не только приносить её? — Санзу удивлённо ослабляет хватку. — Но есть один нюанс, Харучиё, — выдыхает Риндо ему в шею.       Риндо с силой отталкивается от стены, валит растерявшегося Санзу спиной на маты, и теперь уже сам оказывается сверху и пользуется преимуществом.       Риндо зажимает Санзу коленями, хватает за горло, прижимая к полу всем своим весом, и низко наклоняется к противнику, чтобы прошептать:       — Ты не учёл, что я это уже знаю.       Санзу не дергается, он ждёт, каким будет следующее действие Риндо. И Риндо его не разочаровывает.       Риндо сжимает хватку на горле, перекрывая кислород чуть сильнее. Санзу открывает рот в попытке вдоха, и в этот же момент Риндо немного отпускает горло, но не даёт такой нужный кислород. Риндо мокро и жадно целует Санзу. Толкается языком глубже, сплетает его с языком Санзу, по-змеиному проводит по губам и лижет один из шрамов в уголках чужого рта.       — Давно в курсе? — выдыхает Харучиё, едва вдохнув воздух.       — Давно, — соглашается Риндо, глядя в глаза распластавшегося под ним Санзу. Наклоняется ниже, вновь стискивая пальцы на горле.       — Тогда и кайф ловить тоже умеешь, — хрипит Санзу, после чего сжимает собственные пальцы на боках Хайтани.       Риндо, собиравшийся повторить предыдущий опыт и уже приготовившийся к следующему поцелую с придушенным Санзу, резко выдыхает от боли, ослабляя хватку на горле, и полузадохнувшийся, но довольный Санзу сам припадает к его губам. Риндо не спешит отдать власть Санзу, тихо стонет в поцелуй и крепче зажимает чужое горло. Пока Санзу безуспешно пытается одновременно целовать его и делать вдох, Риндо прикусывает губу Санзу, тут же зализывая укус, исследует своим языком чужой рот грубо и бесцеремонно. Санзу начинает хрипеть, царапает чужие руки и свое горло, и Риндо отпускает его шею.       — Ладно, у меня правда больше нет сил, — выдыхает Риндо, разрывая поцелуй, и валится на маты рядом с Харучиё.       — Делай со мной всё, что захочешь, я просто отключусь.       — Мне так не нужно, — облизывается Санзу, обретя способность нормально дышать и говорить.       — Ты будто знал, что наш спарринг закончится именно так. Когда сказал, что я не пойду на совещание.       — Я не знал. Но надеялся.       — Если бы ты не пробил мне солнышко дважды, я бы, может, и мог продолжать всё это. А сейчас я хочу лишь распластаться на кровати и отключиться. Мы итак не спали со вчерашнего утра.       — Повторим как-нибудь. Зато вчера уложились в срок, — Санзу устроился удобнее рядом и подставил руку под голову, кидая взгляд на Риндо.       — Мы бы сделали всё быстрее, если бы взяли с собой больше людей. Просто тебе нужно было выебываться.       На лавке зазвонил телефон Риндо. Риндо с трудом встал, добрел до лавки, посмотрел на экран и ткнул на «ответить», падая на лавку.       — У аппарата.       — Совещание отменилось, Майки срочно потребовалось уехать.       — Отлично, я всё равно не хотел идти.       — Иди проспись после задания, звучишь заебанно.       — Как же ты прав, Какосик. Это потому что я заебался, — сообщил Риндо.       Собеседник хмыкнул.       — Ран когда возвращается?       — Завтра утром обещал приехать.       — О, с тобой он хоть разговаривает, мне только мемы идиотские кидает. Ни слова о задании.       Риндо в голос ржёт. Санзу с ленцой слушает чужой разговор и наблюдает за Риндо.       — О задании он расскажет, когда вернётся, а идиотские мемы и меня стороной не обходят, уж поверь.       — Я думаю, ты ещё больше этого дерьма видишь, — на полном серьёзе говорит Какучо. — Кстати, Санзу не знаешь, где?       — Знаю, со мной. Тренировка сейчас.       — Скажи этому наркоману, что телефон нужен для связи. И что совещания не будет.       — Хорошо, передам.       — Не хочешь в бар вечером?       — Хочу. По какому случаю?       — Просто так, чисто посидеть. Случай будет завтра, когда вся верхушка соберётся. Побереги здоровье для этого.       — Окей, значит, сегодня просто по пивку.       — Санзу тоже скажи. А я Такеоми и Коко подтяну.       — Добро, до вечера.       Риндо сбрасывает вызов, встает с лавки и возвращается к Санзу. Тот даже не думает вставать.       — Совещания не будет, — сообщает он.       — Отлично. Значит, остаток дня отдыхаем.       Риндо кивает.       — И я собираюсь пойти и поспать до вечера. Вечером с Какосиком в бар идём.       — Свидание?       — Дебил. Ты тоже идёшь. И Такеоми, и Коко тоже. И Мочидзуки может тоже.       — Мочидзуки не пойдёт, у него сегодня задание ночью.       Риндо наклоняется и протягивает Санзу руку. Тот хватается и встаёт с пола.       — Ты что будешь делать до вечера?       Санзу зевает и пожимает плечами.       — Думаю, подремлю. Может, фильмец какой гляну. Может, по делам смотаюсь.       Риндо сильно удивляется:       — У тебя остались дела?       — Как будто они когда-нибудь заканчиваются, — вздыхает Харучиё, перевязывая хвост повыше.       — Приходи ко мне фильм смотреть, если надумаешь, — предлагает Риндо. — Я точно усну, но иллюзию компании создам. Но без любого садо-мазохизма, я реально устал. И ты меня уделал сегодня.       — А я, по-твоему, машина, — возмущается Санзу. — Мне на сегодня хватило. И я хочу посмотреть фильм.       — Тогда точно приходи. А какой ты фильм хотел?       — Глубоководный горизонт.       — Серьёзно?       — Ну да. А что? Я люблю такое.       — Не знал, не знал…       Спустя полчаса они действительно развалились в комнате у Риндо, включив «Глубоководный горизонт». Риндо засыпает в первые же 15 минут фильма. Санзу честно смотрит, периодически комментируя происходящее на экране, и замечает уснувшего Хайтани только на титрах. Риндо спокойно сопит в подушку, лёжа на животе, подложив одну руку под голову, и вытянув другую вдоль тела. Волосы разметались так, что лица не видно.       Харучие вздыхает, гладит того по выступающим лопаткам, и собирается уходить, как вдруг Риндо хватает его за запястье.       — История повторяется? Снова что-то важное сказать хочешь перед тем, как заснуть? — интересуется Санзу. — Я думал, ты спишь.       Риндо что-то бурчит.       — Лицо из подушки вынь, а потом говори, — ржет Санзу.       — Не уходи, — просит Риндо.       Санзу открывает было рот, чтобы узнать причину, по которой он должен остаться… и закрывает. И лезет обратно на постель, выбирать второй фильм.       Риндо тоже ничего не объясняет. Он вообще ничего больше не делает. Он просит разбудить его в шесть вечера, переворачивается поудобнее, запихивает обе руки под подушку и снова засыпает.       Санзу, который решил остаться не почему-то, а просто, без причины (чёртов Риндо), включает себе наизусть выученный «Тихоокеанский рубеж», заводит будильник на шесть и тоже проваливается в сон. До похода в бар остается три часа, и Санзу радуется, что выжил недавно, радуется, что они идут в бар. И радуется, что, наконец, кое-что понял. Риндо показал.