Страсти по Драко

Она подсела ко мне во время завтрака, когда я запихивал в рот булочку, думая о том, как доказать Дамблдору, что Снейп все-таки не на нашей стороне. — Здравствуй, Гарри, — сказала она. — Правда, осень — это очень мило? Все умирает… Я поперхнулся булочкой, хотя должен был уже привыкнуть. — Д-да, — выдавил я. — Очень мило… правда. — Можно, я буду дружить с Драко Малфоем? — спросила она. Я еще раз поперхнулся. Я не знал, что сказать. А она явно ждала ответа. — …дружить с Драко Малфоем? — переспросил я, надеясь понять, о чем речь. — Ну да, — несколько нетерпеливо сказала она. — Отвечай быстрее, Гарри, иначе я не успею наложить заклинание на окно, и спальню заполонят нарглы. Кажется, впервые Луна Лавгуд торопила меня и даже была чуть-чуть раздражена. Раздражена моей непонятливостью. А я и в самом деле не понимал. — Зачем? — спросил я первое, что пришло в голову. — Что зачем? — спросила Луна. Так могла спросить только она. Со всех точек зрения ты прав, но чувствуешь себя почему-то полным придурком. — Что зачем? — повторила она. — Ты же знаешь. Убежденность в ее голосе была настолько заразительна, что на один миг мне показалось, будто я действительно знаю, зачем она этого хочет. Но чары тут же рассеялись. — Луна, ты уверена, что знаешь, о ком говоришь? Малфой с удовольствием подставит тебе подножку, если будет уверен, что ты упадешь, а ему за это ничего не будет. — Ты что-то путаешь, Гарри, — чуть нахмурившись, ответила она. — Он не будет подставлять мне подножку. У него такой же цвет волос, как у меня, и он очень несчастлив. Невозможно понять логику Луны, подумал я. И еще подумал, что я тоже очень несчастлив. Почему она не хочет дружить со мной? — У тебя ведь есть друзья, Гарри, — проговорила Луна безмятежно — я уже почти привык к тому, что она отвечает на не заданные вслух вопросы, — а у него нет. Из-за нее, из-за ее слов я начинаю думать о Малфое. Как о человеке. — Откуда ты знаешь, что нет? — спрашиваю я. Хотя и сам так думаю. Хотя вообще-то я о Малфое не думаю. Ну, только когда пытаюсь узнать его планы. То есть вообще-то часто. Но только по делу. — Это же видно, — почти удивляется она. — Правда, хорошо, когда первый снег? Можно написать жизнь заново. — Луна, послушай, — как можно убедительнее говорю я. — Нельзя написать жизнь заново. — Можно, — говорит она, широко раскрыв глаза, и я вспоминаю, что у нее умерла мама. И отвожу взгляд. Между нами повисает молчание. — Ну так что? — нетерпеливо спрашивает она. — Можно? — Что? — опять не понимаю я. — Дружить с Драко, — объясняет она мне, как маленькому. Я смотрю в ее глаза, как в книгу, содержание которой знаю, но не могу прочесть, и не могу понять, почему она спрашивает меня об этом. — А почему ты спрашиваешь меня? — интересуюсь тут же в стиле самой Луны — пусть знает, что такое неудобные вопросы. Впрочем, смутить Луну невозможно. — Ты всегда можешь развеселить меня, Гарри, — улыбается она, — поэтому я тебя и люблю. Мне нужно будет непременно поучиться у нее умению уклоняться от вопросов, на которые не хочешь отвечать. — Я тоже тебя люблю, — неожиданно для самого себя произношу я. — Я знаю, — говорит она. — Спасибо, — говорит она. — Так почему? Луна всегда понимает, о чем речь. С ней не нужно ничего уточнять. И она никогда ни о чем меня не просит. Никогда. Ни о чем. Не считая сегодняшнего дня, когда она просит разрешить ей дружить с Дра… с Малфоем. — Я подумала, ты можешь обидеться, — объясняет она. И это она считает объяснением? — У вас ведь такие особые отношения… О да, у нас с Малфоем очень особые отношения. — Ты хочешь сказать, — мучительно пытаюсь я выразить в словах то, что, как мне кажется, понимаю в ее мыслях, — что я могу… отнестись к тебе неприязненно, потому что ты дружишь с человеком, которого я терпеть не могу? Луна будто прячется за облако. Она опускает голову, и очень светлые пряди скользят по плечам, занавешивают лицо. — Э-э… Луна? Через несколько мгновений она поднимает голову. Глаза ясны, на губах привычная мне легкая полуулыбка. — Это твой секрет, да? — спрашивает она. — Не бойся, я никому не скажу. Это будет между нами. Между тобой и мной. О чем она не скажет? На всякий случай киваю. — Значит, можно? — уточняет она. Опять киваю. В конце концов, какая мне разница? Жаль ее, конечно, представляю, что ей скажет Малфой. Но Луна… не обычная, может быть, все будет и не так страшно. Луна одним движением встает со скамейки, на которой сидела верхом, и говорит мне «спасибо». А я говорю «пожалуйста». И в последний момент, пока она еще здесь и между нами еще не прервана тонкая связь, спрашиваю, не сумев сдержать любопытства: — А как ты собираешься сказать ему об этом? — Я не собираюсь, — оборачивается она все с той же полуулыбкой, глядя на меня сверху вниз. — Я буду дружить с ним издалека, понимаешь? Конечно, не понимаю. Не понимаю, но сказать ей это не могу. Во-первых, не хочу, чтобы она опять посмотрела на меня, как на первокурсника. Во-вторых, она уже далеко. Ее светлые волосы мелькают в толпе, выходящей из зала… или это Малфой? Я впервые замечаю, что у них на самом деле очень похожий цвет волос. А вдруг они действительно подружатся? Это, конечно, невозможно… но давно ли я считал, что невозможно летать на метле и превращать мышей в чашки? И почему я чувствую себя так, будто у меня вот-вот отнимут мантию-невидимку или учебник Принца-полукровки? Луна права… Луна, как всегда, права, — вдруг осознаю я: у нас с Малфоем и впрямь особые отношения. Но ведь и с ней — тоже. Если она будет другом Малфоя, что тогда останется между ней — и мной? Или Луны — как солнца — хватит на всех? Не хочу. Не хочу на всех. Как последний эгоист — не хочу делиться. Чувство грядущей потери все тяжелее давит на сердце. Я вижу в толпе чью-то светловолосую голову и сам не знаю, кого из них сильнее боюсь потерять.