Страсти по Драко

В последнюю субботу октября за ужином на стол перед Малфоем-младшим опустилась сова. Не его личный филин, не огромная неясыть Малфоя-старшего и даже не элегантный сычик-эльф Нарциссы. Обычная коричневая школьная сова, неосторожно опрокинувшая стакан, равнодушно выслушавшая крики забрызганного соком Драко и улетевшая сразу после того, как слизеринец отвязал от ее лапки маленький пергаментный свиток. «Давай встретимся с тобой сегодня вечером, в половине первого, на Астрономической башне. Я буду ждать», — лаконично сообщал пергамент. Подписи не было. Драко спрятал записку в карман. — Что там? — не выдержал Блейз, с любопытством следивший за другом. — На свидание приглашают, — небрежно ответил Драко. Блейз, прекрасно знавший, что за небрежностью кроется желание расспросов, не отставал. — Кто? — Не знаю, — пожал Малфой плечами. — Без подписи. — Пойдешь? Драко на минуту задумался. Ничего более интересного у него не намечалось. — Пойду, — решил он. — Полюбуюсь на очередную жертву моей неотразимой внешности. У Драко и в самом деле было немало поклонниц. Правда, в основном они ценили в нем то, что он был аристократом, богачом и Малфоем. Но Драко предпочитал не смотреть в лицо суровой реальности, бережно лелея свои заблуждения. В конце концов, заблуждения сильно украшают жизнь. Вечером Драко, не торопясь, собирался на свидание. Он не слишком боялся бродить по школе после отбоя. От Филча всегда можно было ускользнуть, Снейп — собственный декан, не заинтересованный в потере факультетом баллов, старосты — ой, напугали… А Поттер в последнее время слишком чем-то занят; судя по лицу, даже думать пытается. И вообще, на пятом курсе бояться нарушать правила просто глупо. Драко взглянул на себя в зеркало в последний раз, остался доволен, помахал Блейзу и отправился на встречу с таинственной респонденткой. На Астрономической башне он оказался в половине первого — минута в минуту, памятуя, что точность — вежливость королей, а приходить раньше Малфою не к лицу. Ждать должны его. И волноваться при этом. И нервничать. На башне было крайне неуютно, и Драко порадовался, что надел теплую мантию. Дул пронизывающий ветер, трепля пламя единственного в обозримом пространстве факела, по черному небу мчались невидимые черные же облака, отмечая свой путь гаснущими и снова вспыхивающими звездами. Пахло близкой зимой и холодной сыростью неуютных внехогвартских равнин. И никого не было. Во всяком случае, так показалось Драко на первый взгляд. Затем одна из теней, прятавшихся в ненадежных убежищах под башенными зубцами, шевельнулась и сдвинулась с места. Малфой бросил на шагнувшую в дрожащий круг света фигуру заинтересованный взгляд, но интерес тут же сменился изумлением. — Лонгботтом? — удивленно-презрительно спросил Малфой, хотя и так уже было видно, что это именно Лонгботтом — замерзший до легкой синевы и дрожащий мелкой дрожью. — Д-д… М-ма… Т-ты… — замерзшие губы не слишком слушались хозяина. — Что? — заботливо переспросил Драко. — Лонгботтом! Неужели в придачу к мозгам ты лишился еще и языка? Невилл отрицательно потряс головой. — Ясно, — констатировал Драко. — Ты здесь давно? Впрочем, можешь не напрягаться и не отвечать — и так понятно. Кого-нибудь видел? Невилл повторно помотал головой. — Не видел, — перевел для себя Драко. — Хорошо, дадим ей еще три минуты, — пробормотал он. — Возможно, она просто очень нервничает — все-таки свидание с Малфоем. Ну а ты что здесь делаешь, о прекрасная незнакомка? — снова обратился он к несчастному гриффиндорцу. — Жд-ду… — с трудом выговорил Невилл, стуча зубами. — Лонгботтом! — уважительно удивился Малфой. — Неужели в Хогвартсе нашлась та единственная сумасшедшая, которая смогла убедить себя, что свидание с тобой может украсить ее жизнь? Подожди, не говори, я угадаю. Мелкая Уизли? Эта чокнутая рэйвенкловка? Или… знаю — Плакса Миртл! Я прав? — Эт-не-на… — заявил Невилл. — Прости, что? — Эт-то не он-на, — Лонгботтом приложил все усилия к тому, чтобы говорить разборчиво. — Почему т-ты решил, что эт-то д-девушка? — было непонятно, покраснел ли Невилл при этих словах, поскольку лицо его от ветра и холода и так уже приняло багровый оттенок. — О-о-о, — вот теперь удивление Малфоя и впрямь было непритворным. — Неужели отдельные гриффиндорцы настолько повысили свой интеллектуальный уровень, что в состоянии оценить тонкую прелесть нетрадиционной любви? Невилл пожал плечами. Драко взглянул на часы. Тридцать пять минут первого. — Я пошел, — сообщил он. — Удачи, Лонгботтом. И имей в виду — цвет твоего носа уже соответствует ориентации. Еще немного, и твоему любовнику придется тебя размораживать. Скрываясь в дверном проеме, Драко, естественно, не видел, как Лонгботтом зашевелил губами, пытаясь что-то сказать ему вслед. — Ну как? — раздеваясь, услышал Малфой шепот со стороны кровати Блейза. Тот, несмотря на позднее время, не спал, сгорая от любопытства. — Да никак, — ответил Драко, забираясь под одеяло. — Не пришла. Из темноты долетел ехидный смешок. Драко наугад направил туда «Силенцио», но промахнулся, потому что смешок донесся снова. — Неужели не пришла? — издевательски посочувствовал Блейз. — О нет! Я думаю, она просто не посмела подойти. Она смотрела на тебя из темноты и понимала, сколь несбыточны мечты… Я, бесспорно, поэт, — довольно заключил Забини. — Ты ухо от уховертки, а не поэт, — парировал Драко, злясь на дуру поклонницу и на весь мир. — И не было там никого. Лонгботтом там чуть не час торчал, он сказал, что никого не видел. — Лонгботтом? — удивился Блейз так же, как недавно Малфой, забывая о несостоявшемся свидании. — Да, представляешь? Лонгботтом — и свидание! — оживился Драко. — А самое забавное — он намекнул, что ждет парня! Ничего себе, а? — Да уж, — ответил сонным голосом Блейз, и в спальне воцарилась тишина, через несколько минут невежливо прерванная громким возгласом все того же Блейза: — Лонгботтом! Возглас вызвал шквал «Силенцио» и подушек, от которых Забини ловко увернулся. Когда все успокоились, Блейз шепотом окликнул Драко: — Малфой, ты понял, о чем я? — Идиотское предположение, — прошептал тот в ответ. — Даже если считать, что записка от него… тьфу… даже Лонгботтому хватит ума в такую погоду не приходить на свидание… тьфу… за час до срока… — А я знаю, — отозвался Забини. — Что ты знаешь? — Вот что ты делал сегодня в полночь, Малфой? — Ну… читал, наверное… или с тобой, придурком, разговаривал… не помню… — А я помню. Ты часы переводил на зимнее время. — Верно. — А Лонгботтом не перевел! — торжествующе сообщил Блейз. — А ты откуда знаешь? — А я слышал, как ему Грейнджер об этом напоминала после ужина, а он только собрался их перевести, как превратил чашку в мышь, Парвати заорала, он начал мышь превращать обратно… в общем, про часы он начисто забыл, точно. Тишина. — Малфой, а представляешь, как здорово будет звучать: «Драко Малфой — мечта гриффиндорца»? А? Малфо-ой! Звучало, конечно, ужасно. Но Драко не был бы Малфоем, если бы не знал — любую ситуацию можно обернуть в свою пользу. — Бедный мальчик! — снисходительно произнес он. — Я его понимаю, Блейз, — в меня невозможно не влюбиться. И искренне ему сочувствую. Тебе, конечно, меня не понять — ты никогда не был так популярен… Блейз обиженно замолчал. Драко довольно ухмыльнулся. Засыпая, он вспомнил совершенно замерзшего Лонгботтома и в голове неожиданно мелькнула мысль — подарить ему, что ли, самопереводящиеся часы? А вот Невилл никак не мог заснуть. Он перебирал в памяти пять минут на Астрономической башне, и в его душе вопреки всему пускала робкие ростки надежда. Во-первых, Малфой пришел на свидание. Конечно, он не знал, от кого записка… но ведь пришел! Во-вторых, он разговаривал с ним… ехидно, конечно, как всегда, но разговаривал! А в-третьих, Драко в кои-то веки положительно отозвался об его интеллектуальном уровне… правда, в связи с ориентацией, но все же! Кто-то счел бы это незначительными мелочами; но Невиллу этих мелочей оказалось достаточно, чтобы уснуть с легким привкусом счастья на обветренных и потрескавшихся губах.