Страсти по Драко

Утро не радует. Ночью неожиданно сильно похолодало, и ветер, как хозяйка, посыпающая мукой противень, усеивает подмерзшую землю мелкой, колючей снежной крупой. В сплошь сером небе не проглядывает ни клочка лазури, ни солнечного луча. — Какая гадость, — бормочет Драко, пытаясь плотнее закутаться в одеяло. Оно не поддается его усилиям. — Поттер, да отдай же ты одеяло, я замерз! Что за идиотская привычка вечно стягивать все на себя! Гарри что-то бормочет сквозь сон и выпускает зажатое в объятиях одеяло. Драко ожесточенно кутается в него, продолжая высказывать нечто нелестное в адрес мужа. — Ну скажи домовику, чтобы положил на кровать второе одеяло, — примиряюще говорит вынужденно проснувшийся Гарри. — Я люблю спать под общим, — доносится от пригревшегося в теплом коконе Драко. — Ага, и чтобы все оно доставалось тебе, — вполголоса комментирует Гарри, направляясь в ванную. У Гарри сегодня важный день, и он завтракает быстро, проглядывая утреннюю газету. Потом идет одеваться. — Поттер, — Драко, полминуты назад наконец-то полусонно выползший из спальни в гостиную, возвращается в полной боевой готовности — идеально прямая спина, вскинутый подбородок, холодный взгляд серых глаз и совершенно ровный голос, будто диктующий лекцию, — с ударениями в правильных местах, с четкой артикуляцией, с точно отмеренной порцией гнева. — Поттер, я триста тридцать пять раз просил тебя не оставлять газету в таком состоянии — но, очевидно, мои просьбы для тебя не значат совершенно ничего, даже если речь идет о такой малости! — Драко демонстрирует «Magic Times» — мятую, неровно сложенную, с пятном от кофе посередине. — Ты понимаешь, что мне противно брать ЭТО в руки? У меня портится настроение, когда я начинаю утро вот с ЭТОГО! — У тебя портится настроение, когда нет солнца, — отвечает Гарри, которому успели надоесть эти нападки. — И не так уж сложно произнести пару заклинаний! — А мне надоело начинать утро с заклинаний! — повышает голос Драко. — Я хочу брать утром в руки НОРМАЛЬНУЮ газету! И не просыпаться от холода, потому что КТО-ТО стягивает одеяло! Гарри переодевается молча, зная, что спорить с Драко бесполезно, и также молча исчезает в камине. Драко, не зная, куда выплеснуть злость на человека, который за девятнадцать лет так и не выучил его привычки, швыряет в стену чашку с кофе. Домовик тут же начинает наводить порядок. — Я не знаю, что я с тобой сделаю, Поттер, — говорит Драко сквозь зубы. — Тупой придурок! Тупой гриффиндорский придурок! Он еще некоторое время думает о том, что, возможно, его выбор спутника жизни был все же ошибочным, и мстительно воображает, как вечером сообщит Гарри, что начал бракоразводный процесс. Но дела не ждут. Драко наведывается в Гринготтс, где сложный, но увлекательный разговор о финансах слегка примиряет его с действительностью; затем навещает родителей в Малфой-мэноре. После семейного обеда Драко посещает кое-какие книжные магазины и приобретает несколько новинок. На выходе он ловит лучик солнца, наконец-то проглянувшего среди облаков, и когда возвращается домой, жизнь ему уже определенно нравится. — Гарри, ты дома? — вполне доброжелательно интересуется он еще из холла. — Да, — доносится из гостиной мрачный голос. — Привет, — говорит Драко, входя. — Смотри, какое чудо я нашел у Горбина! — Рад за тебя, — отвечает Гарри тоном «чтоб тебе провалиться». — Ну что опять? — мгновенно раздражается Драко, понимая, что обсуждение книжных новинок пошло низлу под хвост. — Ничего. — Не хочешь — не говори, — пожимает плечами Драко. — Зелье не получилось, — доносится из поттеровского кресла минут через десять. — А я тебя предупреждал, — ничуть не удивившись, констатирует факт Драко. Впрочем, констатацией он не ограничивается. — Я тебе сразу говорил: осенние одуванчики не годятся, и тепличные не годятся. Но, конечно, великий Гарри Поттер все знает лучше, это же Гарри Поттер! Он же никого слушать не будет! Подумаешь, полгода работы впустую! Подумаешь, что ты всех достал с этим своим зельем! — Я знаю! — орет Гарри. — Не ори на меня! Длинная пауза; в воздухе, кажется, потрескивают предгрозовые разряды. — Я просто хотел, чтобы это было памятью о Снейпе, — говорит наконец Гарри устало; напряжение спадает. — Столько рецептов осталось… я хотел создать хоть одно зелье… назвать его именем… — Поттер, ну посвяти ему победу в квиддиче или… я не знаю — школу авроров его именем назови! На фига ты лезешь в дело, в котором ничего не смыслишь? — Потому что… — начинает Гарри и машет рукой, — …все равно ты не поймешь. И перестань звать меня Поттером! — Ах да, — ерничает Драко, — ты же у нас Поттер-Малфой! Извини, я исправлюсь… — У меня есть имя, — говорит Гарри, — и ты мог бы иногда поступать так, как нравится мне! — Я поступил так, когда согласился переехать из Малфой-мэнора в этот твой дурацкий Лондон, — сообщает Драко. — И теперь я твой вечный должник, так? — зло спрашивает Гарри. — Именно, Поттер, именно. — Да иди ты… — говорит Гарри без всякого энтузиазма. — О, кстати, — спохватывается Драко, — мне же пора одеваться! — Куда ты? — безразлично интересуется супруг. — Туда, — отзывается Драко. — Я тебе две недели твержу о том, что сегодня, в Ковент-Гарден, впервые за последние пятнадцать лет, Нетребко поет Донну Анну! Знаешь, сколько стоил билет? И я иду — с Блейзом, потому что мой муж, видите ли, НЕ ЛЮБИТ оперу и не желает потратить несколько часов своего драгоценного времени, чтобы доставить мне удовольствие! — Я предлагал пойти с тобой, — говорит Гарри. — Ага, и любоваться весь вечер на твою кислую физиономию, — язвительно замечает Драко и уходит одеваться. Через полчаса он спускается вниз и останавливается в дверях гостиной, глядя на Гарри. Тот по-прежнему сидит в кресле и смотрит перед собой. И свечи не зажигает, хотя уже темнеет. — Ну что стоишь? — говорит он, не поворачивая головы. — Опоздаешь. — Не опоздаю, — через секунду отвечает Драко. — Отменили. — Что отменили? — без интереса спрашивает Гарри. — Выступление отменили, тупица, — раздраженно сообщает Драко, подходя ближе. — Я остаюсь. Если хочешь, можем заказать твою любимую эту… пиццу, пиво и… Уизли твоих позовем, что ли? — по его тону ясно, что Драко делает огромное одолжение. — Хочу, — говорит Гарри, наконец-то поворачиваясь к Драко и слабо улыбаясь. — Пиццу и пиво. И давай вдвоем, ладно? — Ладно, — бросает Драко. — Пойду только переоденусь. В спальне он торопливо сдирает через голову и бросает в угол шкафа дорогущую мантию и, натягивая домашнее, вызывает кого-то через камин. В изумрудном пламени появляется голова Блейза. — Драко, ну ты нашел время для разговоров! Опаздываем же! А почему ты не одет? — недоумевает он. — Извини, я не смогу пойти, — торопливо говорит Драко. — Прости, Блейз, завтра поговорим. Возьми с собой свою… Сильвию… — Синтию, — улыбается Блейз. — Ну что ж, выходит, у меня сегодня — божественное зрелище и божественная девушка. Завидуй, Малфой! — Исчезни, — шутливо направляет на него палочку Драко. Забини исчезает. Драко сбегает по лестнице. Гарри уже разжег камин и ставит на стол высокие пивные бокалы и запотевшие бутылки. — Поттер! — страдальчески закатывает глаза Драко. — Триста тридцать пять раз тебе говорил — используй подставки. Ненавижу мокрые круги на столе! Около полуночи Гарри выходит из спальни — все-таки пиво было не лучшей идеей — и, проходя мимо гостиной, слышит короткий звонок вызова по каминной связи. Недоумевая, кто бы это мог быть в такое время, он разблокирует камин. В пламени возникает голова Блейза — оживленного и довольного. — Га-арри, — говорит он восторженно, — это тако-ой голос! Это… невероятно! Не знаю, что там случилось у Драко, но он полжизни потерял, не пойдя на Нетребко! Потрясающе, фантастически, божественно! Вопреки обычным утверждениям Драко, Гарри соображает очень быстро. — Слушай, Блейз, — перебивает он излияния слизеринца. — А еще какое-нибудь выступление у нее в ближайшее время планируется? — О, нет, — качает головой Блейз. — Я же тебе говорю — единственный концерт, уникальная возможность! Вот уж не ожидал, что Драко ее упустит! Что у него там случилось, не знаешь? Конечно, послезавтра она еще в Париже поет, но там никаких шансов — жутко закрытое мероприятие, очень узкий круг: какие-то главы маггловских государств, у них саммит во Франции, — а потом неизвестно, когда еще соберется порадовать публику… — В Париже, говоришь… — глаза Гарри задумчиво прищуриваются. Давненько он не навещал Министра магии; а ведь воевали вместе, близкие друзья, можно сказать… Да, кивает своим мыслям Гарри, можно не сомневаться: два билета на жутко закрытую великосветскую вечеринку… вечерние мантии… изысканные беседы с дамами… — Блейз, скажи честно, — произносит он, — во время этой божественной тягомотины хотя бы предусмотрен антракт?