Страсти по Драко

Выйдя из «Кабаньей головы», задумавшийся Гарри едва не налетел на человека в черной мантии. Человек оказался Драко Малфоем. Первый раз за этот год Гарри не понадобилось его выслеживать, чтобы узнать, куда направляется злейший враг. — Если тебе, Поттер, даже четыре глаза видеть не помогают, держись подальше от мест, где ходят нормальные люди, — проговорил Малфой на одном дыхании, как будто заготовил фразу давным-давно, на такой вот случай. — Какого черта ты здесь делаешь, Малфой? — почти машинально отозвался Гарри, не надеясь, впрочем, на ответ. — Не твое дело. Пусти, — делая шаг вперед, произнес Малфой. Гарри не сдвинулся с места. Малфой торопится? Это интересно. Возможно, его удастся вывести из терпения настолько, что слизеринец проболтается о чем-нибудь интересном. — Ну куда же ты? Неужели нам нечего обсудить? — протянул Гарри, пытаясь подражать обычной малфоевской манере. Кажется, тот терпеть не может пародий на себя… — Нечего, Поттер, вот именно нечего. — Совсем интересно. Он ведь действительно торопится — даже язвительность растерял. Как же, как узнать, что ему здесь нужно? — Срочная встреча, да, Малфой? — Что? — Не делай вид, что не слышал! Раздумываешь, как заполучить из дома еще одну бутылку отравленного вина или очередное смертельное украшение? Что молчишь? Я же знаю, что это ты, ты все сделал! — Ты придурок, Поттер, вот все, что тебе нужно знать! — да что сегодня с этим Малфоем, как-то он злится… без азарта. — Придурок и неудачник! Если бы мне что-то понадобилось дома, я бы просто аппарировал, а не тащился бы в эту вонючую дыру для встречи с выдуманным тобой посредником. — А ты у нас, конечно, самый умный, Малфой! И тебя, конечно, не волнует, что твою аппарацию тут же отследят! А папочки-то нет, некому тебя защищать! — Я сам могу защитить себя, Поттер, — Малфой вдруг напомнил Гарри Снейпа — шипящего, как разозленная кобра. — И никто мою аппарацию не отследит, понятно? — Ага, ты же исключение из всех правил, да? Тебе можно аппарировать до совершеннолетия, никто ничего не скажет, так? Ну, конечно, ты же… ты же Малфой! — Вот именно, — Малфой прищурил глаза и сжал губы — ага, значит, злится; сейчас, возможно, и скажет что-нибудь лишнее. — Вот именно, я — Малфой; и я могу аппарировать, куда и когда захочу, потому что мне с сегодняшнего дня уже семнадцать; и сейчас я собираюсь отметить это событие, так что лучше не мешай мне, Поттер, ясно?! Обойдя стоящего на дороге Гарри и даже не толкнув его, как обычно, плечом, Малфой направился к трактиру. Гарри смотрел ему в спину, забыв, куда шел. День рожденья — это гости, подарки, совы с поющими открытками, торт, веселье, смех... Или — сиденье в чулане под лестницей, по которой с грохотом носится кузен, ожидание полуночи и шепотом сказанные самому себе пожелания, в которые очень хочется верить. Последнее — в случае, если ты Гарри. Просто Гарри. А если это — сливочное пиво (или огневиски?) в довольно грязном деревенском трактире в компании весьма странного бармена и разношерстной публики? И никаких поздравлений и пожеланий себе, любимому, — ни шепотом, ни даже мысленно (в этом Гарри почему-то был уверен)? Он не собирался этого делать. Даже когда сделал, он не поверил, что действительно сказал… — С днем рождения! — ни с того ни с сего выкрикнул он вслед Малфою, уже вошедшему в трактир, и в то же мгновение дверь захлопнулась. Через несколько дней на Хогвартс напали Пожиратели. Наверное, Малфой все-таки не услышал его.