Страсти по Драко

Алкоголь не приносит пользы молодым организмам. Эта мысль — заметим, очень правильная и даже высокоморальная — к сожалению, пришла в голову Панси Паркинсон с большим запозданием. А именно тогда, когда она на вечеринке в честь победы над Рэйвенкло уже не только выпила сливочного пива больше, чем следовало, но и заключила пари — необдуманное, ненужное и нерасторжимое пари с собственными однокурсницами. А найти лазейку в условиях пари, заключенного даже с пьяными слизеринками, было задачей практически невыполнимой… Впрочем, думала Панси в компании с хмелем, еще не вполне выветрившемся из черноволосой головы, ничего особенно страшного в этом пари нет. Всего-то и нужно… — Паркинсон! — окликнул ее с дивана Блейз Забини. — Ты куда? Иди к нам! Панси вспомнила пару подслушанных у отца выражений и мысленно пожелала Блейзу провалиться в Тайную комнату. — Я так… — сказала она, принимая из рук приятеля очередную бутылку пива и делая вид, что пьет. — Гуляю просто. — А может, прогуляемся вместе? — поинтересовался Блейз, глядя куда-то намного ниже ее глаз. — На Астрономическую башню сходим… — И что мы там будем делать? — ехидно спросила Панси. Вот черт, как от него отвязаться? — Астрономией заниматься, — ответил Блейз, тон которого не оставлял ни единого шанса думать, что хоть на один процент из ста это заявление правдиво. Панси вздохнула. Ну что ж, сам напросился. — Расскажу-ка я о твоем предложении Драко, — сообщила она. — Он тоже астрономию так любит, так любит… Третьим будет. — Э-э, Паркинсон, я пошутил, — обеспокоенно встрепенулся Блейз, наконец-то поднимая взгляд к ее лицу. — Не надо Малфоя. — Ладно, — сказала Панси, решительно поднимаясь. — Пойду я. Как бы сделать так, чтобы никто не заметил, что она направляется в спальню мальчиков? Панси вздохнула. Легко сказать — «отвлечешь внимание». В гостиной человек тридцать сидит, а сильных чар она не знает. Еще раз вздохнув, Панси отошла в угол потемнее и принялась накладывать Сонные чары на каждого в отдельности. К концу процедуры она устала так, будто нашинковала вручную котел флоббер-червей. Но путь был свободен. Панси быстро спустилась на несколько ступенек, повернула за угол и сказала голове дракона пароль. И едва увернулась, когда каменный дракон выдохнул приличный язык пламени. Вот те раз! Пароль сменили. А она и не знала! И что теперь делать? Вариантов представлялось только два: подбирать пароль наугад, каждый раз рискуя получить клуб огня в лицо; или разбудить кого-нибудь из парней в надежде, что тот скажет ей пароль просто так. Подумав, Панси выбрала второе и поплелась обратно в гостиную. Все оказывалось сложнее, чем представлялось при планировании. Поколебавшись между Винсом и Грегом, она предпочла Грегори. Сняв Сонные чары, Панси попыталась незаметно и тонко выпытать у него нужное слово. — Милый, ты не скажешь мне пароль от вашей спальни? — нежно поинтересовалась она, послав Гойлу контрольную улыбку. К сожалению, именно в этот момент объект закрыл глаза, и улыбка пропала даром. Разбудив Гойла повторно, Панси решила идти напролом. — Грег, какой у вас в спальне пароль? — грозно спросила она, встряхивая однокурсника за воротник. — Тебе зачем? — заплетающимся языком бдительно поинтересовался тот. На Панси снизошло вдохновение. — Я тебя туда отведу, — пообещала она. — Ты устал, тебе баиньки надо. Пойдем в кроватку, там хорошо… К ее изумлению, идея Грегори понравилась. Вопреки всем ожиданиям, он поднялся и повис на Панси, обхватив ее за плечи. — Спать — это хорошо, — глубокомысленно пробормотал он. — Пошли. Панси показалось, что путь из нескольких ступенек и поворота магическим образом удлинился раз в десять. Чудом дотащив Грега до входа в спальню, она чувствительно и от души ткнула его под ребра. — Да? — осведомился Грег, не открывая глаз. — Пароль… — простонала Панси на последнем издыхании, только сейчас вспоминая про такую замечательную вещь, как Вингардиум Левиоса. — Дракон, — сказал Гойл. Дверь открылась. Панси с чувством произнесла несколько слов, леди предположительно неизвестных. — О! — оценил ее красноречие Грегори. — Спать! — скомандовала Панси, тут же спохватившись: — То есть ложись в кровать, солнышко, я тебе песенку спою… Даже слегка сонный и совсем не слегка хмельной, Гойл заметил, что Панси ведет себя странно. — Какую песенку? — подозрительно спросил он, садясь на кровать. — Вот эту, — мстительно сказала Панси, наводя Сонные чары. Наконец-то она добралась до цели. Цель лежала на соседней кровати и сладко спала. Панси полюбовалась им минут пять… надцать. Ловец, капитан и староста факультета ушел с вечеринки раньше остальных, сославшись на усталость после матча. Собственно, с его отсутствия все и началось. Панси нахмурилась при воспоминании о собственной неосторожности. … — Для жениха и невесты у вас не слишком теплые отношения, а, Панси? — Миллисент умела найти уязвимое место. — Я же не Уизли — по коридорам целоваться, — дернула плечом Панси. — У нас нормальные, дружеские отношения. — Вот и я говорю — дружеские и не более. — И почему Милли не может вовремя замолчать? — Ну… далеко не только дружеские, — приняла таинственный вид Паркинсон. Не будет же она им признаваться, что так еще и не перешла с Драко грань между дружбой и настоящими «отношениями». — Докажи, — предложила Миллисент. — Хоть сейчас, — бросила Панси. Отступать было поздно. — У меня есть одна штучка… — лицо Милли приняло загадочное выражение… И вот теперь Панси стояла перед спящим Драко, на ее взгляд, поразительно похожим на ангела… ну, на такого слегка неправильного ангела, — а к ее заколке был прикреплен один очень любопытный кристалл, благодаря которому теплая компания в девичьей спальне видела и слышала все происходящее. Задачей Панси было доказать, что между ней и Драко действительно существуют не только дружеские чувства. Панси в очередной раз посетила здравая мысль о вреде алкоголя. «И как прикажете доказывать?» — задумалась она — одновременно представляя, как ее заклятые подруги в этот момент также внимательно разглядывают спящего Малфоя. «Надо бы думать побыстрее», — мелькнуло в голове. А если… а если просто поцеловать его? Насколько она знает мальчишек, ни один из них не откажется от поцелуя. Неважно, поймет ли Драко, кто его целует, — важно, чтобы он не отверг ее инициативу. А потом она сможет представить дело так, будто эти поцелуи в спальне для них дело привычное и даже намекнуть, что этим все не ограничивается. «Ты молодец, Панси», — сказала она себе и, недолго думая, приступила к активным действиям: обошла кровать, неловко пристроилась на краю, стараясь не разбудить Драко; склонилась к нему; сообразила, что это будет их первый поцелуй; закрыла глаза; открыла глаза; и наконец, как ныряльщик, набрав в грудь побольше воздуха, наклонилась к Драко и не слишком умело, зато с большим энтузиазмом прижалась к его губам. К ее полнейшему восторгу, Драко, хотя и не просыпаясь, откликнулся на поцелуй и даже запустил пальцы в ее короткие волосы. Они целовались достаточно долго для того, чтобы выиграть все на свете пари, и в груди Панси поднялась такая волна радости, что она просто вынуждена была отстраниться, чтобы не лопнуть от счастья. По-прежнему не открывая глаз, Драко потянулся следом за ее губами. — По-о-оттер… — протянул он. «Послышалось», — подумала Панси. Драко, тщетно подождав продолжения поцелуя, утомленно уронил голову обратно на подушку. — Поттер… — еще раз произнес он очень четко («И очень нежно!» — уцелевшим краем ошеломленного сознания отметила Панси) и снова провалился в глубокий сон. Пасни очень тихо встала и отступила на два шага назад. Четыре Обливиэйта… Она не потянет, не успеет. Панси не требовалось кристалла, чтобы мысленно увидеть лица одногруппниц — и особенно горящие глаза завзятой сплетницы Милли. Она представила завтрашний день: вся школа гудит, любопытствующие взгляды, перешептывания, округленные глаза, подмигивания, вопросы... Салазар великий! Потом она представила лицо Малфоя — в момент, когда тот наконец выяснит, откуда же взялась эта шокирующая информация. Потом она, видимо, из чистого мазохизма, представила лица Поттера, Грейнджер, кучки Уизли и прочих жаждущих ее крови гриффиндорцев. А также Снейпа, Мак-Гонагалл и Дамблдора. А также… «Интересно, папа сможет часа за два перевести меня в Дурмстранг?» — безнадежно прикинула Панси. А когда она очень осторожно прикрывала за собой дверь спальни мальчиков, в ее голове в третий раз за последние полчаса мелькнула очень правильная, очень мудрая мысль. «Я никогда больше не буду пить, я не возьму в рот ничего крепче чая, — клянусь тебе, всемогущий Мерлин… только, пожалуйста, сделай так, чтобы я пережила завтрашний день!».