Если

Холод пробирает до костей - а ведь прошло всего ничего с момента, как его заперли в карцере. На губах металлический привкус, Серёжа трёт кулаком нос и чуть запрокидывает голову: сегодня ему досталось сильнее обычного. Дышать приходится ртом, от запаха крови мутит, а от удара раскалывается голова. Он нащупывает крохотную ранку возле правого виска и облегчённо выдыхает - легко отделался, старшаки явно намеревались отправить его на больничную койку. Или на тот свет. От сидения в неудобной позе затекла шея, но Серёжа боится опускать голову, вдруг из носа хлынет. На дворе поздняя осень, а карцер - обычный деревянный сарай, пристроенный к основному помещению, раньше здесь хранили тряпки и различный хозяйственный хлам, а теперь держат нарушителей порядка. Сегодня, вот, не повезло ему, ходил "гордый с новым альбомом и карандашами, воображал из себя", как ему сообщили, прежде чем врезать по лицу. И больше всего было обидно не за побои - к ним он привык, а за альбом. Хорошую бумагу достать было просто неоткуда, а рисовать в тетрадях строго-настрого запрещалось. Серёжа всхлипнул и, не опуская головы, отполз к стене, привалился к ней спиной и позволил себе немного расслабиться. Тут дуло не так сильно и даже валялись какие-то пустые мешки, которые он наощупь затолкал в щель между стеной и землей. За этим занятием он не услышал тихий скрип открывающейся двери, а к реальности его вернули чьи-то торопливые шаги и тихое: - Ты здесь? Голос не был ему знаком, но от неожиданности он так резко дёрнул головой, что из носа вновь хлынула кровь. Послышался короткий "чирк" зажигалки и вошедшего осветил тусклый огонёк. Этого мальчика он уже видел сегодня с утра, один из новоприбывших, кажется. Серёжа сразу же мысленно внёс его в список "обходить стороной" и успешно с этим справлялся ровно до этого момента. - Добить пришел?, - не слишком вежливо, но к чему оттягивать неизбежное. Огонёк погас, чтобы вновь вспыхнуть через несколько секунд. - Греется, зараза. Меня Олег зовут, а тебя? Так и не дождавшись ответа, погасил зажигалку, наощупь добрался до стены, у которой сидел Серёжа и плюхнулся рядом. Посветил на Серёжино залитое кровью лицо, недовольно сощурился, порылся в кармане куртки и вытащил бинт и перекись. Вручил побледневшему Серёже зажигалку. - Посвети, только не обожгись. Если будет горячо, колёсико отпускаешь. Серёжа молча кивнул, принимая вещицу. Чиркнул - и в его руках заплясал маленький огненный цветок. Олег, свернув кусочки бинта и намочив их перекисью, помог ему остановить кровь, промыл ранку у виска. Засохшая на лице и руках кровь неприятно стягивала кожу, от холода зуб на зуб не попадался, когда он решился на ответ. - Я С-с-ерёжа. Олег, в этот момент снимающий с себя куртку, хмыкнул: - Я знаю. - и набросил её Серёже на плечи. А после сел рядом с ним и попросил рассказать. Но не о случившемся, а о себе. И Серёжа, сначала робко и смущённо отвечавший на бесконечные "почему", к концу разговора уже неловко улыбался на Олегово "с тобой интересно, Серый!" Вечером оба загремели в больничный карцер с температурой и бронхитом, но это был один из лучших дней в Серёжиной жизни.