Прощание

- Тамлин, - прошептала она, с трудом ворочая языком, - не надо. Пожалуйста, Тамлин… Он отвернулся. В зеленых глазах сквозило сожаление, но он ничего не сделал, чтобы это исправить. Он стоял позади своего отца и смиренно ждал лживого суда. Что-то разбилось в ней. Что-то хрупкое, едва уловимое, разорвалось и полетело в бездну. Вела посмотрела на маму: та была вся в крови, зажимая раны на животе, прикрывала собой ее. Горячие слезы брызнули из глаз, и, закрыв ладонями рот, Веларис глухо застонала. Этого просто не может быть. Это невозможно. Один из братьев Тамлина выступил вперед и гадко ухмыльнулся. Веларис содрогнулась, ощутив эмоции и желания, исходившие от него. Она не знала его имени, но была уверена, что он недостоин его. В глазах фэйца плескалась вся гниль мира, и взгляд, которым он окинул ее, вызвал волну отвращения. - А я-то считал тебя умнее, Моргана, - обходя их по кругу, протянул Верховный правитель Двора Весны. - Отребье, - прошипела женщина. Мужчина засмеялся, и только тогда Веларис заметила, что они захватили их в кольцо. Она посмотрела на мать – тяжелые увечья расходились и на крыльях. Царапины, разорванные перепонки, сломанные кости. Боль струилась потоками и проникала в нее саму. Она пыталась…пыталась закрыться, поставить заслоны, чтобы тело перестало чувствовать чужие эмоции. Но ее личная боль расцветала в сердце ядовитым плющом. Вела повернулась к Тамлину, выкрикивая: - Он доверял тебе! Он считал тебя своим братом, а ты предал его! Тамлин хмуро посмотрел на нее: - И в этом заключалась его ошибка. Правитель Двора Весны вновь издал смешок, а его сыновья подхватили его. И в свете солнца, под его палящими лучами сверкнула сталь. Иллирианская сталь. Тамлин, его отец и братья вынули редкие клинки. - Двор Ночи не простит вам этого преступления, - сплюнула Моргана, прижимая Велу к себе, - неужели ты думаешь, что избежишь наказания? - К тому моменту мы будем готовы, - насмешливо отозвался другой брат Тамлина. Плечо Веларис пронзила острая боль, и она, упав на колени, истошно закричала. Моргана обхватила дочь руками и закрыла крыльями, защищая из последних сил. Кто-то из этих ублюдков пустил в нее стрелу. Острие разорвало кожу, а стрела глубоко застряла в мягких тканях. - Хватит! – Вдруг прорычал Тамлин. Однако никто его не слушал. Они подходили все ближе и ближе, усмехаясь, наслаждаясь происходящим. - Отец! - Замолкни! – прошипел он. И, прикусив нижнюю губу, Вела почувствовала, как первый кинжал вонзился в спину ее матери. - Мама! Но Моргана крепко сжимала ее в объятиях, хрипло шепча, что все будет хорошо. Первый удар, второй, третий, четвертый. - Нет, нет, нет… Они набросились скопом, проливая кровь на землю, упиваясь ею. Лишь Тамлин, сжимая зубы, стоял в стороне, а кинжал валялся у его ног. Он отказался от расправы, но было слишком поздно. Слезы катились по ее щекам, оставляя за собой следы. Веларис знала, что каждый из них может обращаться. Каждый из них имел при себе острые клыки и когти, каждый из них мог просто перерезать им глотки. Но они выбрали оружие ее народа. Выбрали, чтобы унизить, показать иронию ситуации. И когда Моргана обмякла, когда прошептала ее имя, а свет потух в ее глазах, Вела взмолилась: - Ризанд! - Ее голос дрожал, как и весь мир. – Отец! - Одна готова, - довольно провозгласил правитель. Его сыновья расхохотались. Воздух в ее легких вдруг закончился от этих слов. А холодное, острое лезвие по рукоять вошло в сердце. Кто-то подошел к ней из-за спины и обжег горячим дыханием шею. Она не имела сил, что были у их с Ризом отца. Не могла защитить и защититься. У Веларис было лишь имя, данное в честь звездного города, и чувства, которые она делила с другими. Но сейчас… Что-то вязкое и липкое потекло по подбородку. Разлилось по горлу, как таящая смола. И она не могла даже шевельнуться. Она не могла дышать. Она не могла дышать… Вела чувствовала, как кровь стекается по рукам. Жизнь из тьмы и звезд уходила, утекала сквозь пальцы. Она начала заваливаться набок, когда шершавые руки удержали ее за плечи. Лезвие сдвинулось, и Веларис, сотрясая небеса, наконец взревела от боли: - Ризанд! – Кричала ее душа. – Ризанд! Она не могла поверить в то, что рядом нет ни брата, ни отца, ни кого бы то ни было. Веларис не хотела в это верить и…не хотела умирать. Она хотела жить. Всего лишь жить. - Риз… А повернув голову, Веларис увидела Тамлина. Он сжимал челюсти, держал ее и безмолвно раскаивался. Но бурливший в ней гнев вторил, что он не заслуживает никакого раскаяния. - Будь проклят, - прошелестели окровавленные губы, - будь ты проклят… Веларис хотела сказать совсем не это и совсем не ему. Перед глазами оживали тени, а в тенях пряталась добрая ухмылка брата. Суровый, но любящий взгляд отца. Теплый смех Кассиана. Родные ладони матери. Свет в глазах Мор. И…и улыбка Азриэля. Она ведь даже не успела показать ему свое сердце. Вела не успела сказать ему главного, о чем так долго молчала и что могло бы разрушить его. Она хотела рассказать ему о той крепкой нити, что связывает их. То, что возводят на пьедестал все Дворы. Веларис не успела… Тишина заполнила поляну, а земля окрасилась кровью. Красной. Обычной. Ее кровью. И когда небо дрогнуло, а горы загудели, ее взгляд был наполнен смирением и покорностью. Это было прощание. Это было прощение. А потом…она умерла. Она умерла.