17 февраля

Февраль. Мой самый нелюбимый месяц. А ведь когда-то я ждал тот самый день в этом месяце, который в итоге сломал меня. Мне страшно, больно просыпаться 17 февраля. Именно в этот день я гнию изнутри, чувствую себя ничтожеством. Каждый раз, на протяжении 6 лет я умираю 17 февраля вместе с тем самым мальчиком, который когда-то не подумал обо мне. Он умер. Тогда же умер и я. Держась с ним за руку, я выпрыгнул вместе с ним с 8-го этажа. Я ненавижу его за его никчемную слабость, за это необдуманное решение. Он ведь молчал, никогда не говорил мне, о чем он думает, какие чувства испытывает. Хороший был актёр, признаю… С таким умением перекрывать себя и свои чувства… Ему бы в кино сниматься. В каких-нибудь психологических драмах. Я уверен, его роли были бы хорошо оценены критиками. Я оценил бы его игру, был бы я кинокритиком. Хотя, я ведь и так оценил. Пережил его последнюю роль, вжился в нее сам. Сегодня 17 февраля. Я проснулся рядом с ним. Каждый год просыпаюсь с ним и провожу этот день в его компании. За 6 лет я его возненавидел. Ненавижу просыпаться и видеть его лицо, его блестящие, такие красивые и добрые карие глаза, которые проедают все мои органы, всматриваются в каждый сантиметр, проглядывают прокуренные лёгкие, будто ищут в них хоть один живой кусочек. Жаль, зря старается. Я стал курить после нашей совместной смерти. Никогда не курил до этого. Меня тошнило лишь от запаха дыма, который он выпускал. Сейчас же я как он, медленно убиваю свое физическое тело. Ненавижу его за то, что убил меня. Часто задаюсь вопросом, почему же он не подумал обо мне. Я часто говорил ему, что он моя жизнь. Может, он воспринимал это как шутку?! Хотя я не умею шутить, он мне сам это говорил. Сейчас он молчит. Все 6 лет, каждое 17 февраля, он приходил и молчал целый день. Всегда молча ходил за мной по пустой и грязной квартире. Все 6 лет я не переставлял здесь ничего. Все стояло на своих местах, как тогда, когда он умер. Все стояло так, как оставил он. Кроме его сигарет, я не трогал из его вещей ничего. Раз в год, в феврале, я выкуриваю одну сигарету из его оставленной пачки. Меня тогда не было дома. Мне так жаль, что меня тогда не было в нашей старенькой коммуналке. Я бы хотел за ним понаблюдать, как он докуривает последнюю сигарету в своей жизни, как плачет и в последний раз осматривает нашу совместную квартиру. Как со слезами, стекающими по его красивым и мягким щекам, вываливается из окна и, распластавшись у грязного поъезда, в некой эйфории умирает. Я бы посмеялся, счёл бы за чёрный юмор, за одну из его шуток про смерть, которые он так любил мне рассказывать. Сейчас он лишь молча улыбается мне все также тепло, как до нашего парного суицида. Молчит. Я кричу на него, впервые за 6 лет кричу на него. Прошу его поговорить со мной, хоть что-то мне сказать. Я снова хочу посмеяться с его глупых анекдотов, с его тупых подкатов. Хочу просто послушать его голос. Хочу услышать объяснения, чего ему не хватало в жизни со мной. Почему он просто не ушел от меня, не накричал, не убил меня физически… Он не улыбается больше. Все также молчит. Я на него больше даже не смотрю. Когда я встал с постели, мне кажется, он сразу понял, что я задумал. Молчит даже сейчас. Тупо уставившись на меня, без улыбки наблюдает за мной. Я решил одеться как тогда, когда мы умерли. Не надевал эту рубашку со дня наших похорон. Как иронично, мы умираем снова вместе в одной и той же одежде уже второй раз. Забавно, я засмеялся, а он заплакал. Страннное чувство, смеяться с чьих-то слез. Особенно с его. 6 лет назад я бы не позволил себе даже просто смотреть на его слезы, стоял бы и вытирал их своей помятой душой и каким-то стареньким платочком. Сейчас же мне смешно, в какой-то мере я даже чувствую свое превосходство перед ним. Наверное, я болен… Да, я болен им. Закурил его сигарету. Никогда не было так тяжело от табака, от сигарет, как от его пачки. Как будто я скуриваю его прах и душу. Мне нравится им болеть. Мы умерли в дату нашего знакомства и в дату нашей первой у обоих любви. Мне 18, ему через полгода тоже. Мы встретились абсолютно случайно в компании. Тогда он был мне неприятен, как и сейчас. Хотя нет, сейчас я не чувствую неприязнь, я его всего лишь ненавижу. Он всегда старался заполучить мое внимание различными, иногда даже нестандартными способами. Взаимность наступила лишь в следующем году, все в тот же день, 17 февраля. Мне уже 19, ему через пологода тоже будет 19. Мы любили друг друга ровно 2 года. 2 года я думал, что мы взаимно наслаждались «нами». Но, видимо, наслаждался только я. Теперь мне 21, ему 20. 17 февраля. Общая квартира. Я ушел всего лишь на работу, он как всегда был дома без меня, обещал ждать. Тогда я не знал, что поцелуй перед входной дверью станет для меня последним в моей, в его и в нашей жизни в целом. Сейчас мне 27, ему все также 20. Я обросший, больной и мертвый урод. Он все то же солнце, которое теперь я вижу раз в год, 17 февраля. Я просидел на кухне до самого позднего вечера. Через несколько минут он снова исчезнет на год. Всегда исчезает. Сегодня мы исчезнем вместе, 17 февраля, ведь я уже выкурил последнюю сигарету из его пачки…