Legends never die

— Мы не сможем долго скрывать это. — Глорфиндел поднял усталый взгляд на сидящего во главе стола Владыку. Сенешалю было тяжело дышать, словно волей Валар он вдруг превратился в одного из постоянно болевших фиримар, и нолдо неосознанно рванул застёжку походного плаща. Элронд вне себя от волнения мрачнел на глазах, очевидно, оценивая масштаб случившейся беды и обдумывая пути исправить ее последствия. Его всем известная мудрая сдержанность только неимоверным усилием воли еще не разбилась в такую же пыль, какую поднимали выстукивающие по столу траурный ритм длинные пальцы. — Как наши враги так быстро узнали об отряде? — глухо пробормотал он, не в силах молчать. — О том, чтобы выслать его в таком составе, решили в последний момент и с выступлением не стали тянуть именно для того, чтобы не попасть в засаду. — Неприятно сознавать, но таких чудес в нашем мире не бывает. — Глорфиндел покачал головой, вздыхая так, что закачались растущие в резных кадках цветы и затанцевали пылинки в рассеянном луче света. Издержки засушливого лета… — Неужели кто-то предал нас… Враг изнутри? — понял своего сенешаля Владыка Имладриса. — Ведь кроме нас с тобой о составе отряда никто не знал. — Чудес не бывает, — стукнув кулаком по столешнице, повторил лорд. О том, каким образом настолько тайная информация стала известна так быстро, Элронд думал, смотря на отмеряющие время причудливые песочные часы. Когда за дверью послышался нарастающий шум, он обречённо поднялся навстречу идущему. Рабочие покои Владыки — не проходной двор, где могли ходить все подряд. Занимая целый этаж дворца, они начинались с одной общей приемной, из которой посетители попадали в вотчину секретариата Владыки. Но судя по характерным звукам протеста, исключительно потому, что секретарь был не робкого десятка, дверь из общей приемной в ближнюю открылась далеко не сразу. Такое поведение мог позволить себе только один посетитель. И сейчас он был в своём праве. — Много вы уже успели сочинить? Ар-Трандуил словно олицетворение гнева замер в дверном проеме, и только чтобы не споткнуться о ножны его меча, секретарь Элронда несколько отстал и этим спас себя от еще более неприятной встречи. Дверь хлопнула у него, кажется, перед самым носом, и Элронд невольно поморщился, а привставший, чтобы поклониться, Глорфиндел, уверенно отправил балрога в аутсайдеры. Кажется, все в Арде знали цену внешнего ледяного спокойствия лихолесского Владыки, когда речь шла о благополучии его народа и его сына в особенности. И то, как быстро Трандуил, учитывая неблизкий путь от Эрин Ласгален до Ривенделла, оказался в их журчащем ручьями краю, не удивляло. К его визиту начали готовиться почти сразу, как стало известно о пропаже принцев, находившихся в составе разведотряда. Но что бы сейчас Элронд с Глорфинделом ни говорили, рассказывая последние новости, было ясно, что оба они чуть позже узнают много вычурных выражений из лексикона Даэрона, когда-то водившего дружбу с юным Ороферионом. И «чуть позже» только потому, что Ар-Трандуилу явно известен весь состав отряда. — Они сами так решили, — мрачно вздохнул Элронд, надоедливая пыльца с цветов повисла завесой между ним и Трандуилом. — А если наши мальчики что-то решают… Да ты сам знаешь, как на них можно повлиять. — Никак, — горько фыркнул Глорфиндел, предлагаю гостю кресло и наливая свежей фруктовой воды в кубок. Трандуил рванул полу застрявшей в дверях походной туники, приводя ее в состояние тряпки, и молча сел. — Мне крайне странно и непонятно, — не отреагировав на это, продолжал Элронд, — почему никто из четверых даже не попытался связаться. Будь иначе, — поднял он взгляд на выразительный молчаливый вопрос Трандуила, — ты бы не здесь сейчас был, а… Владыка Лихолесья словно обмяк и, прикрыв веки, потер переносицу. Старый друг правильно понял, что Леголас не связался осанвэ. Как правильно понял уже Трандуил, и близнецы тоже. В Лориэне братья тоже давно не получали весточки от Халдира, прошло вот уже два месяца, как он покинул лес — первым делом Трандуил связался осанвэ с Келеборном. — Леголас, близнецы и Халдир выехали из Ривенделла тринадцать дней назад, — пересказывал события Элронд. — А вчера утром птица принесла письмо и в нем четыре доказательства. Элронд вытащил из ящика стола свернутый платок и, помедлив, развернул его на столе перед Трандуилом. Тот, побледнев, коснулся ссохшегося лоскута кожи с клеймом, даже в неровном оттиске узнав отпечаток фамильного перстня Орофера, подаренного им сыну. — Полные сведения о задании, никакого аванирэ, и кано Глорфиндела мне в помощь. — Трандуил накрыл ладонью платок с присланными «подарками», конечно, поняв, кому принадлежат вырванные ногти с продольными царапинами на одном и том же месте и свернувшаяся кровь почти в таком же сосуде, какой дала когда-то Фродо хириль Галадриэль. — Распорядись, — с надеждой кивнул Элронд своему сенешалю. — И собирайся сам.

***

Солнце. Треклятое палящее солнце, от которого не скрыться на дне глубокой ямы где-то на просторах сгорающей от невиданной жары Арды. Днем это, а по ночам глубины темной шахты должны были сломать упрямо сопротивляющихся эльдар. — Пей. Элрохир настойчиво сунул Леголасу грязный черепок; от мутной воды их тошнило, но на этой капле, возможно, держалась сейчас жизнь каждого из них. Ко всему их не кормили уже несколько дней. Поначалу они думали, что это случайность, и плен не будет отличаться от предыдущих, но когда Леголас не смог связаться осанвэ… Уже после неопределенного времени в абсолютной темноте земляной ямы закралось первое сомнение. К тому же разделили близнецов, что ослабляло уже Элрондионов. Леголас с младшим считали дни, делая царапины на глинистой стене. Десятая полоска была последней, вот уже который день не было сил поднять руку. А силы надо беречь — их не убивали, лишь ослабляли, а значит, неизвестно, какую роль прописали для них захватившие отряд морэдайн. Леголас от воды отказываться не стал. Элрохир неимоверным усилием смог призвать тонкий ручеек, сочившийся крохотными каплями в вырытый из песка гипсовый осколок, это они и пили. Приносимую орками вонючую жижу водой не назвал бы и умирающий. У Леголаса почти сутки во рту ни капли не было. Не хотелось… Один из морэдайн, видно опомнившись, принес давно не мытый кувшин с почти свежей водой, судя по относительной прохладе. Приносили, к слову, лишь несколько раз и без определенных промежутков времени, видно, как одну из пыток. Леголаса чаще таскали на допросы, и Элрохир как мог поддерживал друга. Принц быстро понял, что тот смачивает ему губы, когда он находится в бессознательном состоянии, потому что ощущал себя не так уж плохо. А значит, Элрохир отдавал ему всю собранную воду, даже зная, что будет хуже заживать рана на месте вырванного у него ногтя, потому что Леголасу для поддержания сил требовалось больше. Тоже пытка — их пытались столкнуть выбором, кому выжить. Хотели видеть, как они дерутся за эту возможность… Отставив кувшин, Леголас впился пальцами в затвердевший раскаленный песок. Их окружили в развалинах разрушенного поселения эдайн, когда они уже довольно далеко отдалились от горного перевала. Рядом не было жилых поселений, а значит, их целенаправленно ждали там, откуда в обе стороны слишком далеко до помощи, и сжимали в кольцо, не считаясь с жертвами, до последней стрелы, до выбитого из рук кинжала. Пока не раздался скрежещущий свист, и из какого-то сосуда, что метнули в их сторону, не повалил удушающий дым… В лагере Леголас очнулся в момент, когда близнецов растаскивали по разным ямам. Их намерено разделяли. Почему его после того, как не став откладывать первую пытку, бросили к одному из Элрондионов, Леголас понял позже, как и догадался, почему не стали тянуть с истязаниями. Срезанную полоску кожи плеча с клеймом в виде фамильной печати, как и ноготь Элрохира, борозда на котором осталась у них с братом на память о первом бое на мечах, должны были быть потом безошибочно опознаны. Понятно — кем. Зачем они нужны морэдайн? Леголас уже не был уверен, что понимает замысел врагов, как подумал в начале, но знал себя и своих друзей. Их отцы тоже не поддадутся, как бы ни истекали кровью их сердца. Их ломали медленно, ни разу ничего не сказав о судьбах Элладана и Халдира, не показав даже намеком, что те живы. Сразу отобрали обувь и одежду, оставив только охотничьи штаны. Открытая кожа покрылась ожогами, боль не давала нормально лежать. Но умереть им не давали. Когда стоящее в зените солнце закрыла тень, Леголас почти подумал, что снова засыпает, но к ним тут же спрыгнули и, грязно ругаясь на черном наречии, вытащили на поверхность. От резких движений и слабости снова кружилась голова. Леголас сдержался, а вот Элрохир закашлялся, мучаясь от жажды. Один из подчиненных морэдайн орков, оскалясь, пнул близнеца в живот. Леголас зарычал, раздирая и без того сухое горло, и попытался вырваться. Но его просто швырнули на землю и, смеясь, наблюдали, как он пытается не наглотаться раскаленного песка. Две изуродованных лапищи-ноги прижимали принца за запястья к земле, пока удары сыпались на бока и спину. А Леголас даже не мог уйти от них, приподнявшись. Теперь уже Элрохир пытался вырваться, пока Леголас не начал терять сознание. Его привели в чувство выплеснутым на голову кувшином болотного цвета воды и каждому кинули по куску черствой заплесневелой лепешки. С наступлением ночи в яме похолодало. Но сегодня Леголас сел рядом, согревая Элрохира. А засыпающему близнецу вдруг показалось, что звезды сложились в изображение родного лица.