Быть как ты

      Суббота. Никаких занятий, только отдых и чтение лёгких книг. Гермиона взболтала тыквенный сок в кубке и сделала небольшой глоток. Именно в этот выходной день он кажется ещё более вкусным, чем обычно. Большой Зал пустует: кроме неё сейчас обедает пара Пуффендуйцев и первокурсница со Слизерина. Девочка листает школьную газету, внимательно разглядывая заголовки и двигающиеся картинки на страницах.       — Почему ты не на стадионе?       Рука Грейнджер вздрогнула, а тело напряглось. Она медленно развернулась на скамье назад и увидела Беллатрису. По голосу девушка, конечно же, сразу поняла, кто заговорил с ней, но ответить, не повернувшись, она не может себе позволить.       Блэк стоит перед студенткой в плотной непромокаемой мантии и вопросительно смотрит.       — Погода ужасная, — легко ответила Гермиона и попыталась улыбнуться, но получился, скорее, вымученный оскал.       — Врёшь, Грейнджер, — Блэк сощурила глаза и нагнулась, — а врать ты не умеешь.       Белла собралась покинуть Зал, как девушка резко крикнула:       — Вам нравится квиддич?       — Я обязана там быть. Безопасность и всё такое, — Беллатриса демонстративно закатила глаза и ушла.       Гермиона не знает, чему радуется. Простому разговору или слишком частому вниманию к собственной персоне. Улыбка до сих не сходит с её лица, пока мальчишки, ворвавшиеся в Зал, не взорвали хлопушку. Гермиона резко потянулась к палочке, но чувство тревоги прошло так же неожиданно, как и появилось.       На улице действительно не самая благоприятная погода для игры. Именно поэтому на стадионе собрался почти весь Хогвартс, чтобы лично увидеть игру двух сильнейших факультетов. Ловец Слизерина ловко лавирует между игроками, он отбивается от мяча-вышибалы, смахивая с глаз капли дождя, но каждый раз, подлетая ближе к снитчу, упускает его. Поттер следует за слизеринцем по пятам. Он плотоядно улыбается сопернику, толкается ногами и выкрикивает гадости, но сам тоже никак не может достичь маленького юркого мячика.       Гермиона вышла на усыпанную лужами дорожку и посмотрела на небо. Серые тучи не собираются пропадать, и, как говорила её мать, значит, дождь будет идти весь оставшийся день. Гермиона только посильнее укуталась в мантию. Она никак не идёт в сравнение с той, в которую была одета Блэк. Она пропускает и накапливает воду, но это последняя ценная вещь, оставшаяся после родителей.       Над школой пролетают ловцы, забывшиеся и давно вышедшие за пределы стадиона. Где-то вдалеке свистит бладжер и слышен хлопок от удара мётел. Гермиона поёжилась — холодный осенний ветер быстро пробирается под одежду и оставляет на теле множество мелких мурашек.       Слизнорт резво размахивает небольшим флажком на деревянной палочке с гербом Гриффиндора. Он следит за каждым движением Уизли и Поттера и, когда противники из Слизерина подлетают слишком близко к оранжевым воротам, закрывает глаза от волнения. Грейнджер поднимается на высокую трибуну и осматривается. Она сразу замечает Полумну и Невилла в их смешных и нелепых шапках.       Зрители кричат от счастья, когда загонщик Гриффиндора забивает мяч в круглые ворота факультета змеи. Вратарь поник, опустил голову и что-то прошептал себе под нос, но их командир подлетел к нему почти сразу. От дружеского похлопывания по плечу парень улыбнулся.       Что-то тёплое и настоящее надломилось в Гермионе, когда в эту же секунду она захотела почувствовать что-то подобное: чужое тепло, откровенные разговоры с друзьями ночами напролет. Но ей остаётся только сжиматься под усиливающимся дождём и смотреть, как Поттер изо всех сил ловит крошечный мячик.       — Как тебе игра, Гермиона? — спрашивает Полумна, когда арбитр объявил о завершении.       — Я не сильно в ней разбираюсь, но это выглядело опасно и захватывающе.       — Да уж, хорошо мы потрепали Слизерин, они нам этого не простят, — добавил Невилл, поравнявшись с девушками.       Рональд бежит к воротам Хогвартса со всей командой. На одном плече у него свисает новейшая модель метлы, а на другом стоит кубок. Слизерин после игры пошли другой дорогой, чтобы случайно не встретиться с довольными победителями.       Дождь почти закончился, но мелкие капли всё ещё долетают до мокрой земли. Лужи хлюпают под подошвой Гермионы, заливая синюю ткань джинсов чёрными пятнами. Она чертыхается, переступает через воду, но всё равно умудряется замараться. Беллатриса проносится мимо вихрем, сносящим всё на своём пути. Она останавливается лишь на секунду, когда опережает троих студентов. Обернувшись, она бросает насмешливый взгляд на Гермиону, и девушка чётко в нём видит: «Я же говорила, что ты пойдёшь». Гермиона только улыбается, заправляет за ухо выбившуюся прядь, и Белла следует в замок.

***

      Выходные почти закончились. Как же быстро пролетают свободные дни, когда никуда не нужно спешить и ни о чём не думать. В этот раз Гермиона побоялась подниматься в одиночестве в Астрономическую башню — она обошла её стороной, поглядывая на всё ещё сонный Хогвартс.       Раннее утро, пар от земли не испарился до конца. На листьях остались маленькие капельки воды, но ветер быстро сдувает их прочь. Гермиона шагает по каменной дорожке, ведущей прямиком к озеру. На стыке гравия и песка Грейнджер остановилась, потянула мышцы ног и шеи и побежала. Холодная вода медленно омывает берега, затягивая взгляд в глубину пучины. Гермиона бежит медленно, мысли отходят на задний план, а тело расслабляется.       Чёрная фигура появилась неожиданно. Гермионе показалось, что Беллатриса только что аппарировала к озеру, но в Хогвартсе это строго запрещено. Профессор выглядит растерянно и испуганно, но, завидев студентку, Блэк выпрямила спину и приняла снисходительное выражение лица.       — Ранний час для прогулок, — подмечает Белла. — Что вы делаете в таком месте в одиночку?       — Бегаю. Это отвлекает от всякого, — Гермиона пожала плечами.       Беллатриса промолчала. Она уставилась на водную гладь, подбрасывая в руке камушек. Грейнджер размяла шею и посчитала отсутствие ответа за конец разговора.       — И всё же ты не умеешь лгать.       Гермиона не расслышала, но её ноги уже бежали вперёд. На лице улыбка, такая неприсущая для девушки. Она бежит вдоль озера и думает, как заманчиво было бы остаться и ещё некоторое время пообщаться, но Гермиона знает: за каждой улыбкой скрывается целое море разочарований.

***

      Альбус прихрамывает на левую ногу, а длинная серебристая мантия тщательно скрывает место ранения. Преподавательский стол накрыт, и многие уже приступили к ужину. Белла смотрит на студентов Слизерина, но взгляд всё же скользит по флагу оранжевого цвета. Уизли громко доказывает Поттеру свою правоту, пока Симус делает ставки, кто первым сдастся. Полумна и Невилл переговариваются друг с другом гораздо тише, явно о личном, но, к сожалению, в школе запрещена легилименция.       Грейнджер сидит в одиночестве. Вилка бесчинствует в тарелке, но пока что ни один из кусков курицы не отправился в рот. Блэк хмурится, думает, какое наказание она получит, если вторгнется в чужой разум. Альбус плюхается рядом, задев Горация локтем, но мужчина только посмеивается над неуклюжестью директора и переводит разговор.       — Неважно выглядишь, Альбус, — замечает профессор Стебль.       — Ничего серьёзного, Помона, лёгкая усталость.       Беллатриса повернулась к директору, но мужчина сделал жест рукой, предпочитая сейчас об этом не говорить. Белла чувствует, как змея под кожей на руке шевелится и с каждым днём приносит больше боли.

***

      Гермиона спешит на урок. Сегодня она впервые проспала. Шесть лет в школе, каждый день распланирован до самых мелких деталей и ни единого сбоя. Но сейчас её шаги переходят в бег, а сумка постоянно сползает с худых плеч. Грейнджер бежит, она чертыхается, понимая, что профессор Блэк не позволит ей такой наглости, как опоздание.       Топот за спиной, толчок и темнота. Гермиона помнит только, как падала на каменный пол, пыталась подняться, но сознание уходит, цепляясь тонкой нитью за девушку. Гермиона проваливается в сон, запоминая на фоне смех, пронзающий уши. Он останется с ней надолго, наверное, навсегда.       Темнота исчезла, а её место заняла сильнейшая головная боль. Гермиона медленно оторвала виски от пола, стараясь открыть глаза. Пустой коридор, сумка валяется рядом, на ней несколько следов от обуви. Глаза открываются с трудом, и, как только солнечный свет бьёт в них, резкая боль проходит через всё тело.       Прошло несколько минут, и Грейнджер нашла в себе силы встать. Израненными руками она держится за шершавые стены, но быстро садится обратно — слабость ещё не прошла. Гермиона трогает подушечками пальцев палочку — целая, и вздох облегчения срывается с губ. Но циферблату наручных часов повезло куда меньше, он усыпан мелкими трещинками, из которых сыпется стекло.       Профессор Слизнорт прогуливается по коридорам замка, напевая себе под нос песенку. Он резко останавливается, а в мышцах его появляется болезненное напряжение, когда мужчина видит на полу третьего этажа свою ученицу.

***

      Беллатриса сидит за своим столом. Она изредка поглядывает на метку, скрытую под одеждой. Всё её внимание занимает самая последняя парта, пустующая сегодня. Женщина хмурится, резко садится ровно, вызывая у студентов панику. Белла поднимается и идёт вдоль ровного ряда столов, пока ученики пытаются выдавить из себя крупинку знаний. Малфой давно потерял интерес к проверочной работе. Он и Гойл переговариваются и делают из пергаментов летающих птичек.       Ладонь профессора ложится на шершавую парту, пальцы пробегаются по узору на дереве. Когда глаза привыкают ко мраку в этом углу, Белла замечает похабный рисунок, выжженный на столе. Взмах изогнутой палочки, и дерево очищается. Поттер через плечо следит за Блэк и за тем, как его старания неоправданно уничтожены.

***

      — Что с вами приключилось, Гермиона? Вы меня слышите? — Гораций присаживается на одно колено рядом со студенткой и неловко шлёпает ту по щекам.       Грейнджер вновь провалилась в себя. Она никого не слышит и не видит, и это лучшее время для неё. Она чувствует, как её тело летит далеко и медленно, как она может думать о чём угодно и ни о чём одновременно. Яркий свет появляется вдалеке, и интерес одолевает девушку. Гермиона собирается с силами и идёт на огонёк. Пальцы немного дрожат на вытянутой руке, но гриффиндорка отважно прикасается к яркому лучу.       Первое, что видит Гермиона, — всё тот же яркий свет, но теперь он задорно льётся из окна красным осенним закатом. Мадам Помфри, сложив руки в замок, смотрит на неё с высоты своего роста. Улыбка мельком проносится на лице женщины, когда Гермиона старается сказать хоть слово.       — Нет-нет, — заговорила Помфри, — тебе нужно лежать и отдыхать. У тебя пробита голова, так что я приготовила тебе несколько настоек от болей.       Больничное крыло выглядит уныло и неуютно. Кругом стерильно белые стены и множество таких же белоснежных постелей, как у Грейнджер. Пружина под ней скрипнула, и Гермиона подумала, что будет неплохо полежать и подумать о будущем. О настоящем.       — Я позову Дамблдора, он был очень раздосадован этой новостью и хотел лично сказать вам пару слов.       Поппи удалилась, оставив на прикроватной тумбочке множество небольших прозрачных пузырьков. Гермиона повернула голову и смогла распознать только пару из них, остальные оказались неподписанными. Директор пришёл через несколько минут. Улыбнувшись, он сел на стул для посетителей рядом и вынул из кармана шоколадную лягушку.       — Почему? — удивлённо спросил Альбус, когда девушка отказалась от предложения раскрыть шоколадку. — Ах, я совсем забываю, как быстро вы растёте, — директор улыбнулся, но его лицо быстро приняло серьёзный вид. — Позволь узнать, ты видела того, кто сделал с тобой это?       Гермиона медленно отрицательно покачала головой. Каждое движение доставляет ей адскую боль.       — Ничего, ничего, — Дамблдор видит, как Гермионе больно, — мадам Помфри быстро поставит тебя на ноги, а это, — он указал на лягушку, — не будет лишним.       Волшебница слабо улыбнулась, и Альбус поспешил оставить студентку отдыхать. Он уходит из больничного крыла, прихрамывая, но этого Гермиона уже не видит. Она спит долго и часто. День сменяется днём, и наступает момент, когда девушка почувствовала себя гораздо лучше.       Мадам Помфри суетится вокруг студентки, меняя пустые ампулки из-под лекарств на новые. Гермиона весело улыбнулась сама себе, когда увидела на тумбочке свежие ромашки. Записка не шла к букету, и любопытство жаркой волной съедает волшебницу. Она протянула к себе прозрачную вазу и понюхала один из цветов. В голове сразу появились воспоминания из детства, когда они с отцом уезжали на пикник в лес.       — Когда я смогу вернуться к занятиям? Я уже прилично отстала от остальных. — Гермиона подтягивается на руках и садится поудобнее.       — Я бы хотела, чтобы вы составили мне здесь компанию до конца недели, — Поппи улыбнулась.       — Но мне уже гораздо лучше. Отпустите меня, пожалуйста.       — Ну, хорошо, — согласилась женщина, — но ты возьмешь все препараты с собой и будешь принимать их строго по времени.       Гермиона быстро закивала головой.

***

      Гораций широко улыбнулся, когда Гермиона впервые за две недели вошла в его кабинет. Малфой скривил губы и поиграл бровями, проводив взглядом студентку Гриффиндора. Гойл вопросительно посмотрел на друга, глупо моргая. Уизли замолчал, и Поттер толкнул парня в плечо, но, когда Грейнджер поравнялась с их столом, улыбка сползла и с его лица.       — Рад приветствовать вас, мисс Грейнджер, — Слизнорт привстал со своего стула, приветствуя волшебницу. — Без вас мне было даже скучно вести уроки. Никто не задает вопросы, не готовится к занятиями.       Профессор по-доброму рассмеялся, и Гермиона ответила ему слабой улыбкой. Она присела за свою парту и положила аккуратную стопку книг рядом. Через минуту Гораций объявил о начале занятия.       Сумка Гермионы лежит под кроватью в общежитии. На серой ткани до сих пор остались следы от грязной подошвы ботинок, и Грейнджер приняла решение выяснить, кто это был. Любой ценой.