Пока смерть не разлучит нас

Сиденье с выцарапанными на спинке ругательствами так и осталось сверкать пустотой под пыльным лучом сценического света. Сердце Лекси бешено колотилось в такт последним аккордам финальной песни – она не подозревала, что его резвый стук оборвется совсем скоро. Феско успел лишь нахмуриться, прежде чем Эш всадил ножик в глаз предателя, подписав брызнувшей кровью года в исправительной колонии. На груди Феско, рядом с алым букетом, расцвела красная точка. С той же пышностью, как вспыхнули щеки Кэсси, вперившей обезумевший взгляд в мутное стекло двери восторженно-ревущего концертного зала. Он понял, что это конец. Феско не верил в сказки, хоть и жизнь издевательски подсунула ему абсолютно сказочную Лекси. Он бросился к брату, смял его задрожавшее тело в веснушчатые руки, и позволил себе подумать о ней. Он так и не узнал, как пахнет её кожа, так и не ощутил её поцелуя. О котором думала Лекси, улыбаясь на поклоне с застывшей печалью на дне больших карих глаз. Она мечтала об этой премьере. Но больше мечтала о том, как будет обсуждать её с Феско, сидя на смешном старом диване под смешным пледом. Может, она решится положить голову ему на плечо. Может, он захочет большего. Разделить с ней жизнь? Могло ли это стать реальностью? Могли ли они смущенно встретиться не в придорожном неоновом магазине, а у алтаря? Быть вместе, пока смерть не разлучит… Нас. Пьеса про нас. Все существо Кэсси обратилось в одну пронзительную ненависть. Она знала сестру лучше, чем та думала, она знала, что Лекси постесняется долгих лучей славы и торопливо сбежит переварить эмоции в одиночку. Она поймала сестру в школьном туалете, плитка которого еще не высохла от её собственных слез. Лекси испугалась, стала пятиться назад, что-то бормотать дрожащими губами. Прижатыми к стриженному маленькому виску. Все случилось до нелепого быстро. Стиснутые зубы. Слезинка, стекающая на татуировку. Визг Фэй. Надежная пуля, смешавшая сердце и кости ребер в одну кровоточащую воронку. Быстро. Не так, как у Лекси. В девичьих руках сестры не было силы, позволившей разбить голову о раковину так, чтобы наверняка, и Лекси скрипела, заливая кровью липкий пол школьного туалета. «Иронично…» - подумала она, все громче слыша ровный белый шум, перекрывающий отдаленный стук окровавленных каблуков Кэсси. Голубые глаза остекленели. Карие, дрогнув, тоже. Они умерли в один день. Но не так, как об этом мечтали.