Ты - моя жизнь

Она Я конечно предполагала, что пробуждение здесь будет не из приятных, но не думала, что настолько. Противный звон бьёт по ушам и проникает в ещё не проснувшийся мозг. Я медленно открываю глаза и вижу, что мама уже чистит зубы, а все остальные не очень-то спешат просыпаться. — Мам, что мне надеть? — я уже поняла, что времени на всё здесь даётся слишком мало, поэтому решила не испытывать судьбу и одеваться прямо сейчас. К тому же, у поднявших себя с кровати раньше других, есть некоторое преимущество — свободный душ и раковина, и можно успеть воспользоваться этой роскошью без толкотни и риска, что тебе от кого-нибудь случайно достанется. Мама, тем временем, роется в чемодане, и уже через пару минут в меня прилетают какие-то вещи. Блин, как одеваться… Дверь прозрачная, а занавески на окне особо не спасают. Как вариант наша малюсенькая ванная комната, но там быстрее дашь кому-нибудь локтем в глаз, надевая футболку, чем оденешься. Пока я силюсь сидя надеть шорты, комната уже наполняется недовольным ворчанием любителей спать до обеда. Даша и Маша уже роются в своём чемодане в попытке найти что-нибудь нормально выглядящее. Зато бабушке повезло: на зарядку она не собирается, поэтому с усмешкой наблюдает за нами с дальней кровати, периодически возмущаясь, что наша одежда какая-то неприличная, а лица заспанные и неумытые. С распущенными волосами ходить нельзя, а перед зарядкой времени и так ни на что не хватает. Единственное, что я могу на своей голове сотворить сама — это один хвост. Но мама каждый раз закатывает глаза и не устаёт повторять, что хвостик мне совершенно не идёт. В итоге мама плетёт мне косичку, несмотря на то, что Андрей уже начал голосить на весь лагерь, что пора идти на зарядку. И как можно иметь столько бодрости в 7 утра… Да и раздражения у него тоже хоть отбавляй — хватает на всех. Одна косичка, белая майка с принтом ракушек, серые шорты, которые выглядят как пижамные, и белые тапки — в таком виде я вышла во двор. Построение… Стоп, серьёзно? Нас поставили в длинный такой ряд, как обычно строят на уроках физкультуры. Андрей узнаёт кто всё ещё не вышел из комнат и почему, а потом мы все уходим на поле. Даже задумываться не хочется, что будет с теми ребятами, кто опоздал. Это ведь Андрей, слишком вредный принципиальный и похожий на подростка, возомнившего себя совсем взрослым — он и подзатыльник дать может, и отжимания делать заставить, несмотря на то, что их здесь делать просто негде. Зарядка ничем не отличается от обычного урока физкультуры в школе. Андрей бодро показывает упражнения, которые нужно выполнять и командирским тоном, резко и чётко, считает, чтобы никто не выбивался из ритма. Он не так давно вернулся из армии, видимо ещё свежи воспоминания. Не разговаривать, бегать столько, сколько скажут, делать все упражнения. В общем занудно и местами тяжело, особенно если учитывать уже жуткую жару и яркое солнце, светящее в глаз. В конце зарядки мальчики должны идти и выполнять какие-то силовые упражнения, а девочки почему-то должны остаться и делать какую-то гимнастику. Конечно же, как и большая часть нашего отряда, стараясь не попасться на глаза Андрею, мы с Дашей и Машей аккуратненько проскользнули на территорию лагеря, а потом и в свою комнату. Времени перед утренними молитвами было ещё меньше, чем перед зарядкой. Мы очень уж по-быстрому надели купальники под одежду, чтобы потом не тратить на это время, мама заплела мне две косички вместо одной, ведь по её мнению так выглядело гораздо лучше. Бабушка ворчит, что мы опаздываем на самую важную часть утра, а Даша хочет, чтобы мама заплела косички ей тоже. Я не считала, что пойти молиться — это самое важное занятие, однако не очень хотелось в первый же день узнать, что тут делают с опоздавшими, поэтому всё-таки вышла вслед за бабушкой. По утрам солнце не светило в сторону столовой, и приятная прохлада окутывала всех нас, стоящих в это утро и возносящих молитвы. Почти все уже собрались, поэтому я встала около какого-то куста и стала прилагать все усилия, чтобы от скуки постоянно не переступать с ноги на ногу.

***

Он Очередное, ничем не отличающееся от остальных дней, лагерное утро началось с того, что я разбудил соседей по комнате своим ужасным кашлем ещё до подъёма. Первым делом конечно я получил от них предложение сходить из этой комнаты как можно дальше и вообще не возвращаться, и только потом они смиловались, в очередной раз пытаясь отправить меня к так называемому врачу. Не самая приятная женщина в лагере, я даже не уверен действительно ли она врач. В общем, к ней идти хотелось в самую последнюю очередь. Чуть позже этим же утром я бегал вместе со всеми по полю, весело переговариваясь с Саньком, несмотря на злобные взгляды Андрея, обращённые в нашу сторону и его же замечания. Упражнения, которые нужно делать, для меня слишком лёгкие. После хоккейных тренировок вообще почти все физические нагрузки кажутся лёгкими. Впрочем, не уверен, что хоть для кого-то такие упражнения могут быть сложными. Единственное, что напрягало меня, так это периодически возникающая боль в колене. Травмированное колено напоминало о себе и тогда, когда я играл с ребятами в футбол, мешая полноценно насладиться процессом игры и выложиться в полную силу. Иногда болело довольно сильно, и я, ссылаясь на это, уединялся в комнате, пока все остальные были при деле. Меня это уже знатно достало, а сказать истинную причину своей боли почти во всём теле я никому не мог. К врачу пойти тоже не мог, потому что родители тогда неизбежно узнали бы, что я пренебрёг их предупреждениями и продолжил заниматься хоккеем, да ещё и врал им. А если они узнают, я даже предположить боюсь, что со мной будет. Нет, не то чтобы что-то очень страшное. Просто мама сначала будет очень долго причитать и потом обидится, а папа станет долго и нудно читать мне лекцию про то, что враньё — это грех. Ничего нового, они как будто по заученной схеме делают так каждый раз на протяжении всей моей жизни, причём независимо от того, насколько сильно я провинился. Надоело. Наверное стоит хоть кому-нибудь кроме Арины рассказать всю правду. Мне хочется этого, но я не могу. Просто не знаю как довериться полностью кому-то. Для меня это незнакомо, ведь я довольно скрытен, если это можно так назвать. Мне проще приврать или уйти от темы, но сказать правду — это не про меня. Вероятно, просто не хочу выслушивать чужое мнение о своих действиях. — Сашенька, ну пожалуйста, сходи к тёте доктору, возьми для меня мазь! — я умоляюще смотрел на своего друга, еле сдерживая смех. — Тошенька, ещё раз ты меня так назовёшь — у тебя будет болеть не только колено, — Саня сделал вид, что замахивается, чтобы дать мне подзатыльник, я только морщусь от такой дурацкой слащавой формы своего имени, — подожди, повтори ещё раз. Ты хочешь, чтобы я пошёл к этой женщине и сказал, что у меня болит колено и мне срочно нужна мазь? — Да, именно об этом я тебя и прошу. А мы уже опаздываем! — выразительно прокричал я, выбегая из комнаты и хватая за руку какого-то мелкого ребёнка, явно не ожидавшего такого поворота событий. Я стою, опираясь плечом о железный столб в столовой. Совершенно не вслушиваюсь в слова молитв, которые нам читают. Всё это давно вызубрено мной. В глубине души я даже уже сомневаюсь в своей вере. Мне настолько приелись все эти слова, заповеди и правила, что я воспринимаю их как неизменное и то, чему можно только делать вид, что следуешь, но на самом деле особо не следовать. Конечно папа, если бы узнал о таких моих мыслях, то рассказал бы мне, как плохо об этом задумываться. Если бы узнал, хах. Мой отец ждёт от меня того, что я буду как он. Буду священником, буду с виду образцовым мужем и отцом. Мне только 14, а я уже точно знаю какой будет вся моя жизнь. Это я тоже воспринимаю как неизменное, никогда не появлялось мыслей, что мне хочется жить по-другому.

***

Она Когда мы пришли с моря, я поняла, что завтрак тут очень поздно. При этом наш отряд дожидается пока завтрак закончится у малышей, а дежурные принесут полагающуюся нам еду и тарелки на столы. Кто вообще ест не сразу после пробуждения, а через 3-4 часа? Какой человек умудрился придумать такое глупое расписание? Но мы узнали, что это правило появилось не просто так. Купание было организовано именно в это время, потому что утреннее солнце более щадящее и кожа постепенно и ровно загорает благодаря организованному режиму. И это забота о нас. Только вот есть, на самом деле, захотелось ещё после зарядки, а после купания чувство голода только усилилось. Я понадеялась, что хотя бы еда тут нормальная. Зря. На завтрак классическая лагерная мерзкая на вкус каша. А все её съели, нам дали по одному яйцу. Ммм, спасибо, да только это яйцо после каши мне в себя уже никак не впихнуть. Я только и могла с удивлением наблюдать как Антон просит добавки каши, а потом ещё и ест это злосчастное яйцо, в то время как я пытаюсь придумать куда бы мне его деть. После завтрака, ближе к полудню началась самая жара. В это время по идее никто не должен находится под солнцем, потому что моментально обгораешь. Как выяснится потом, на это правило всем вообще всё равно. Но сейчас под крышей столовой проходили странные детские кружки. Старший отряд конечно же в этом не участвовал, поэтому мы благополучно сидели в комнате и ржали над чем попало. Шутка за шуткой и вот мы смеёмся до слёз: то друг над другом, то над какой-нибудь ситуацией, хотя со стороны и не понять, что же нас так веселит. Точно также для нас проходил и тихий час, и вообще большая часть этого дня. После тихого часа, как и полагается, был полдник, а потом мы отправлялись к морю. Солнце уже не так нещадно пекло, поэтому было приятно пройтись по берегу, насладиться чудесным видом бескрайнего голубого водного простора и ласковыми волнами, которые касаются ног, когда идёшь по самой кромке воды. Искупавшиеся и довольные мы возвращались в лагерь. И тут по пути нашего следования мы приметили магазин, в который, как оказалось, любит зайти большая часть нашего отряда. Видимо не только мне не очень нравилась еда, которая готовилась нашими поварами. Да это просто волшебно, что магазин так удачно расположен! И если не поторопиться, то там можно застрять, потому что выстраивалась нешуточная очередь. Булочки, мороженое и печеньки скупались с огромным удовольствием! Сегодня не намечалось никаких концертов, поэтому после ужина было прекрасное свободное время. Маша ещё днём познакомилась с девочками её возраста и теперь чудесно проводила этот вечер с ними. А вот мы с Дашей только сейчас решили выползти из своей комнаты и первый раз за эту смену с кем-нибудь пообщаться. Моя сестра конечно практически всех тут знала из нашего отряда и конечно уже говорила со своими знакомыми, но влиться в общую компанию нам это вообще не помогло. Большинство девчонок общались своим узким кружком, что создавало ощущение, будто мы лишние и чужие для них. Они даже не смотрели в нашу сторону, поэтому подходить к ним было абсолютно бессмысленно. В таких ситуациях все попытки сближения, обычно, ни к чему не приводят. Погода была хорошая, обычный южный вечер, но для меня все вечера на юге особенные. Даша надела своё лёгкое белое платье, которое она сама назвала облачком. Оно очень красивое и действительно выглядит воздушным. Даша так восхищается им, что я даже чуть-чуть начала завидовать. Моё платье розовое с бабочками. Оно мне чуть маловато, но безумно нравится: тоже выглядит воздушным и сидит на мне очень красиво. Потом я буду очень долго искать что-то похожее, но так ничего и не найду. Когда мы вышли из комнаты, очень быстро наткнулись на Алину и её брата. Не самые популярные люди в лагере, но хоть какая-то компания точно не помешает. Так мы вчетвером встали на дорожку практически напротив нашей комнаты. Пока Даша поддерживала беседу, я иногда вставляла свои пять копеек и рассматривала всё вокруг. Во дворике довольно шумно: в этот тёплый вечер все решили провести время на улице. Дует приятный ветерок, и вокруг уютная атмосфера, которая мне очень запомнилась. Ощущение сродни мягкому тёплому одеялу. Вскоре брата Алины позвали сыграть партию в шахматы в другом конце двора, и мы остались втроём. Разговариваем на какие-то отвлечённые темы, прохаживаясь по дорожке. Вскоре кто-то говорит нам, что в другом конце двора сказали, что рыжие девушки — ведьмы. Конечно мы с Дашей побежали устраивать разборки. Шутливо на повышенных тонах выясняли с парнями кто тут ещё ведьмы. Всё это происходило прямо за столиком около дверей одной из комнат. Очень быстро оттуда вышла женщина и прочитала нам лекцию о том, что в комнате какая-то девочка с температурой, а мы тут, видите ли, орём. Так и разошлись, тихонько посмеиваясь над такой ситуацией.

***

Он Этот вечер выдался очень теплым даже для Крыма. Я находился здесь уже недели две, поэтому, успел привыкнуть к таким вечерам, и несмотря на погоду, не горел желанием выходить на улицу, полностью утонув в своих мыслях, но Саня просто не оставил мне вариантов. Он довольно неприятным, язвительным тоном обратился ко мне: — Тоша, между прочим ты обещал мне за мазь всё, что угодно, — Саня уворачивается от моего подзатыльника за дурацкое прозвище, которое я терпеть не могу, — так что давай, погнали на улицу играть в шахматы. Я закатил глаза, тяжело вздохнул, но, понимая, что Саня теперь не отвяжется, всё-таки встал со своей кровати и вышел за ним. Я занял удобную лавочку, стоящую впритык к стене нашей комнаты. Во-первых, можно использовать стену вместо спинки, прислониться и расслабиться, а во-вторых, очень удобная позиция, чтобы видеть всю территорию и всех, кто ходит по дорожкам. Вокруг сегодня конечно очень оживлённо. Все разговаривают и наслаждаются приятной погодой. Опа… А вот этого я не ожидал, точнее, даже не думал об этом. Боковым зрением, мельком замечаю открывающуюся дверь справа. Поворачиваю голову и вижу, что из комнаты выходит Даша, а следом за ней её рыжая сестра. Кто бы мог подумать, что они живут в соседней комнате. Я только что рот не открыл, смотря на неё. Если бы Саня не пнул меня ногой под столом, я бы так и сидел с дебильным видом, застыв, как каменная статуя. Чуть поморгав, поворачиваюсь к Саньку, который смотрит на меня с очень многозначительной усмешкой. — Не, ну я конечно понял, что тебе сейчас не до шахмат, но ты хоть сделай вид, что играешь, а то выглядишь со стороны стрёмно. — обалдевший я даже никак не прокомментировал эти слова, просто кивнул головой и направил свой взгляд на шахматную доску. Хватило меня ненадолго. Вскоре я опять поднял глаза. Девочки стояли неподалёку и разговаривали с Алиной и её братом. Почему, интересно, они выбрали в собеседники самых бесючих людей в лагере? Аня. Случайно услышанное мной из их разговора имя и теперь я знаю, как зовут очень красивую рыжеволосую девочку. Я ничего не думал о её имени, несмотря на то, что чувствовал внутри себя бурю эмоций. В моей душе как будто рождается что-то новое, то, чего я раньше точно не ощущал. Я решительно не понимаю, что происходит.