Вечерние посиделки

      Бомгю замер на мгновение, моргнув пару раз, его душа запела, излучая солнечный свет и прорастая весенними цветами, перед глазами появились розовые мыльные пузыри, парящие в воздухе. Младший настолько замечтался, что не сразу вспомнил о присутствии старшего в комнате. Как только Бомгю вернул себе самообладание, то сразу вскочил с дивана и потащил Ёнджуна к входной двери.       — Эй-эй! Ты чего? — старший удивился тому, что его стали внезапно выгонять с квартиры, хотя младший сам пригласил на кофе.       — Я тут вспомнил, что мне срочно нужно доделать задание по универу. Извини за грубость и большое спасибо тебе за сегодня, хён, — протараторил Бомгю и захлопнул дверь перед Ёнджуном, облокотившись на неё.       «Хён сказал, что у меня есть он…», — заулыбался Бомгю как дурак и опустился на пол, закрывая лицо ладонями.       И щёки, и шея, и кончики ушей налились румянцем, Бомгю смущался от собственных фантазий, что были подобны сладкой вате, но при этом горячи как стейки на гриле. Он начал мотать головой из стороны в сторону, повизгивая от восторга и потоптывая ногами, и внезапно вскочил на ноги, поспешно зайдя в ванную и проторчав там приличные часа два или три. Когда юноша вышел из ванны, то даже полотенце не накинул, а сразу направился к своей комнате и запер её на ключ.       Бомгю переоделся в любимый оверсайз лонгслив серого цвета, который был вдобавок ещё и на несколько размеров больше, из-за чего рукава и подол сильно висели на нём. Юноша встал на четвереньки поверх кровати, прогибаясь в спине и оттопыривая нижнюю часть тела, вынул из ящика прикроватной тумбочки тюбик смазки и выдавил немного лубриканта на указательный и средний палец, медленно засовывая их в анус. Аккуратно, не спеша вынимая и вставляя обратно, Бомгю мычал, представляя, что его растягивает Ёнджун.       — Ах... Хё-ён… Ах… — протяжно позвал Бомгю.       Его нагретая под душем кожа содрогалась от соприкосновения с холодным воздухом, влажные пряди волос прилипали к шее и лезли на лоб и в глаза. Играясь с самим собой, Бомгю добавил ещё один палец и заскулил чуть громче, чем до этого. Наслаждаясь тем как тугие мышцы сжимают и засасывают в себя пальцы, юноша откинул голову назад и закрыл глаза, визуализируя картинку того насколько Ёнджун мог бы нежно и трепетно относиться к чувствительным местам Бомгю, насколько гнусаво мог бы прозвучать голос старшего, попросив ещё раз назвать его хёном, и затем облизать мочку уха младшего. Протолкнув пальцы поглубже, Бомгю начал интуитивно двигаться и раскачиваться вперёд-назад, качая головой и жалобно хныкать как дворовой щенок. В его воображении Ёнджун навалился на спину младшего, накрыл сверху его ладонь, переплетая их пальцы, и прижался щекой к макушке, зарывшись носом в волосы и вдыхая запах шампуня. А младший всё млел и млел под ласками фантомного старшего, целиком отдаваясь ему. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, отказавшись от реальности, и утонуть в своём маленьком придуманном мире, где всё идеально, где хён любит Бомгю — горячо и от всего сердца. Вены на члене юноши вздулись, а с головки тёк предэякулят, пачкая и одежду, и простыни. Младший представил, как старший ускорил бы темп, войдя в него всей длинной до упора, как часто бёрда шлёпались бы об ягодицы, как Ёнджун обхватил бы свободной рукой его член, сжимая у основания и то натягивая крайню плоть кожи, то наоборот опуская, и поочередно менял бы скорость движений.       – Хён, – Бомгю поджал губы от того, что голос прозвучал чересчур высоко, – я скоро...       Разрядка явно была близка, оставалось только каких-то пару движений и щепотка пошлых фантазий, чтобы Бомгю прикусил тыльную сторону ладони, боясь что стон услышат соседи или один конкретный сосед, и излился на кровать. Когда мозг получил отменную дозу серотонина, юноша плюхнулся на грязные простыни и прикрыл глаза, обмякая в удовольствии послевкусия фантомного секса.       Тем же вечером Ёнджуну без проблем удалось заснуть и, на удивление, ему больше не снилось мокрых снов, зато трудности на работе реальность. Приближался новый проект, для которого требовалось разработать бизнес-план, подготовить рекламную кампанию и прочее. Также руководство пригласило человека для утренних тренингов, чтобы сотрудники закрепляли имеющиеся знания и получали новые. Ёнджун легко подхватывал и усваивал поступающую информацию, но это очень сильно выматывало. Он всё держал в голове, а какие-то детали записывал в заметках на телефоне. И под вечер разгорячённый мозг требовал отдыха, которого он не получал. Было проблематично переключаться с работы на соседа, а потом с соседа на работу, не имея при этом никакого отрезка времени для передышки. Ёнджун перестал высыпаться, сна всегда катастрофически не хватало, и начал пить в два раза больше кофе, чем обычно.       Дни пролетали как птицы, спешащие на юг, что принесли в рутину Ёнджуна ежевечернее чтение BL сказок от Бомгю. Старший старался быть тактичным и не показывать, что ему на каких-то моментах становится неприятно, поскольку то были лично его сексуальные предпочтения, но это не значило, что он считал младшего мерзким извращенцем. В некотором смысле Ёнджуну нравилось проводить досуг таким образом, но иногда времяпровождение с Бомгю наоборот выводило из себя. Вдобавок на работе был завал второй месяц подряд, и второй месяц подряд старший уделял всё своё свободное время младшему и только ночью получал долгожданную разгрузку для мозга.       В один из таких вечеров Ёнджун опять читал новую эротическую сказку, но, не прочитав даже и половины, резко швырнул ноутбук куда-то в стену, вскипая от раздражения, и слегка согнулся, уперевшись локтями в колени и закрыв ладонями лицо. Бомгю от неожиданности подпрыгнул, прижав кулачки к груди и втянув шею, будто боялся, что его сейчас отругают. Старший страдальчески вздыхал на всю комнату, пыхтя и нервно завывая; усталость бренным грузом раздавила его нервную систему.       — Хён, с тобой всё в порядке? — Бомгю осторожно подсел к старшему, положив ладонь на его колено, — тебе что-то не понравилось или просто не в духе?       — Не понравилось?! — Ёнджун сбросил руку младшего, сильно толкнув его, что тот упал на пол и ударился об подлокотник дивана, — да меня уже тошнит от всего этого!       Глаза Бомгю округлились, а тело оцепенело. Сердце пропустило удар как при отключении аппарата жизнеобеспечения.       — Я уже видеть не могу все эти глупые сюжеты и идиотские фетиши, в твоих работах нет ни логики, ни смысла, все события и действия персонажей беспорядочны и несвязны, всё сводится лишь к тому, чтобы главные герои переспали! — Ёнджун поднялся с дивана, чуть ли не крича на младшего.       «Так вот как ты думал обо мне всё это время…» — Бомгю отвернулся в сторону так, что волосы закрыли лицо.       — И тебе не кажется, что совершенно не этично писать о реальных людях, особенно если это твои знакомые? Никогда не задумывался, что человек может чувствовать дискомфорт от того, что его откровенно страхивают с другим да ещё и своего пола? Большинство людей вообще не переносят яой, а ты…       — Пошёл вон! — Бомгю громко и резко перебил Ёнджуна, не удостоив даже взглядом.       — Э? — старший на секунду почувствовал укол совести за свои слова.       — Пошёл вон отсюда! — младший согнулся сильнее и, ничего не пояснив, крикнул на Ёнджуна почти плача.       Старший снова разозлился и, пнув журнальный стоик, удалился из квартиры младшего, хлопнув дверью со всей силы. Когда Ёнджун скрылся из виду, Бомгю обнял колени и уткнулся в них лицом, тихонько всхлипывая. Тело пробивало едва заметная дрожь, слёзы пропитали ткань брюк, пальцы комкали кардиган. Стыд перекликался с обидой, создавая оркестр сожалений о своём смелом и одновременно глупом решении – впервые за последние два или три года попытаться подружиться с новым соседом. Бомгю прекрасно помнил прошлый опыт с Тэхёном, но почему-то ему захотелось довериться и сблизиться с Ёнджуном. Юноша откровенно ревел и с каждой секундой только громче, прокручивая все когда-то сказанные в его адрес гадости. Это было не то чтобы обидно, а скорее неприятно, как если бы вилкой скребли по открытой ране, которая лишь недавно начала заживать.       В тот вечер Ёнджун ещё долго не мог остыть — разбрасывал вещи в разные стороны, разбивал посуду, переворачивал всю возможную мебель. Это чувство разъедало изнутри, посылая в мозг норадреналин, что заставлял нуждаться в разрушении или точнее выборсе агрессии. Он понимал, что сам на это согласился и не распределил время должным образом, чтобы не вываливать свои проблемы на младшего. Ёнджун откинулся на диване, закрыв глаза, и в полусидячем положении уснул.

Спустя неделю

      Ёнджун неуверенно нажал на звонок, оповещая о своём нежданном визите. Дверь моментально открылась, и как только Бомгю увидел, кто перед ним, то тут же попытался закрыть, но старший не дал ему этого сделать, остановив дверь ботинком и рукой. Бомгю тянул на себя, дёргая за ручку, но Ёнджун был сильнее и к тому же добавил вторую руку, что помогло открыть дверь и впустить того в квартиру.       — Что ты тут забыл? — Бомгю сначала посмотрел потерянным взглядом, после опустил глаза в пол, закрывая их чёлкой.       — Я хочу извиниться за свои слова, — Ёнджун уверенно зашёл на порог и прикрыл дверь, не забыв снять обувь.       — Я сейчас не хочу видеть тебя, хён, — Бомгю повернулся к нему спиной, решив вернуть своей речи вежливый тон.       — У меня просто были трудности на работе, я не успевал восстанавливаться, — начал оправдываться Ёнджун.       — И поэтому решил сорваться на мне? — прервал Бомгю, сдерживая ненависть.       — Прости, пожалуйста, — Ёнджун прикусил нижнюю губу, понимая насколько пустыми кажутся его извинения.       — Какой смысл? Я всего лишь жалкий писака, который просто страхивает персонажей ради удовлетворения своих фетишей, — Бомгю нервно хихикал, пародируя недавние слова старшего.       — Неправда! Ты не такой! — возразил Ёнджун, немного повысив голос на эмоциях.       — Не притворяйся, что не считаешь меня отвратительным. Ты был прав, когда говорил, что большая часть общества не воспринимает слэш и вообще это всё, — младший продолжал насмехаться над самим собой, ему было до боли смешно, что на глазах аж слёзы проступили.       — Прекрати! — терпение старшего подходило к концу.       — Что? А тебе какое дело? — Бомгю резко повернулся к Ёнджуну с мокрыми щеками и безумными глазами, — да, я хреново пишу, да, мои сюжеты не оригинальны и я не могу придумать чего-то нового и да, мой скилл не сильно вырос со времён старшей школы; я всё это знаю и без мнения окружающих, хоть они и продолжают постоянно напоминать мне об этом.       Ёнджун хотел что-то ответить, но вдруг задумался:       «И правда, какое мне до этого дело? Мы ведь просто соседи, даже подружиться нормально не успели за полтора месяца. Но я всё равно не хочу, чтобы он говорил про себя такие вещи. Достаточно и того, что о нём судачат окружающие.»       — Но даже при всех недостатках моего творчества, оно всё ещё остаётся неотъемлемой частью меня, — Бомгю снова наклонил голову, чтобы не видеть лица Ёнджуна и без страха сказать всё то, что накопилось за все годы писательской деятельности, — я практически дышу этим — своими историями, персонажами — проживаю их биографию, плачу, смеюсь и боюсь делать первые шаги вместе с ними.       Ёнджун поджал губы, не зная, что будет уместным сказать после этого. Что он может понять чувства младшего? Сомнительно, сам он далеко не творческий человек. Что это всё звучит вдохновляюще? Неуместно в данной ситуации, учитывая накал их взаимоотношений. Что их вообще связывает друг с другом? Случайное знакомство и соседство, да обсуждение творчества младшего. Ёнджун чувствовал себя нелепо.       — Поэтому таким как ты не понять мои чувства, — Бомгю снова хотел отвернуться, но старший положил руку ему на плечо.       — Нет! Я не такой как они, — Ёнджун намекал на знакомых младшего, про которых тоже писались сказки.       — Если это так, то докажи, — Бомгю остановился вполоборота и повернул голову к Ёнджуну, приподняв брови как бы провоцируя, — переспи со мной.       Старший тут же сделал шаг назад, никак не ожидав такого расклада событий, и уставился на младшего. Кровь похолодела в жилах, сердцебиение участилось, все мысли били тревогу о побеге. Ёнджун продолжил пятиться, но не потому что ему было противно от Бомгю, а потому что боялся лишний раз коснуться человека, с которым у него не было эмоциональной связи. Для него в первую очередь важны чувства и духовная составляющая партнёра, а уже потом физический контакт и то при желании партнёра. Старший остановился, когда дистанция между ними выросла в пять-шесть шагов. Бомгю полностью развернулся к Ёнджуну, разводя руками и играя бровями, весь его вид будто спрашивал — ну что, страшно? Для младшего секс являлся важной составляющей романтических отношений, и более того, он любил эксперименты в постели — косплей, связывание, секс-игрушки, ролевые игры, бандажи.       — Что? — якобы удивился Бомгю.       — Я не могу этого сделать, — Ёнджун боялся снова обидеть своими словами, поэтому старался подбирать их аккуратно, но уже на первой половине предложения младший сделал серьёзное лицо, — нет, дело не в тебе, а во мне; просто я очень щепетилен в таких вопросах.       — Не любишь секс? — спросил напрямую Бомгю.       — Не совсем, то есть я не против секса, но для меня это что-то вроде десерта, что едят по праздникам, а основным блюдом является эмоциональная сторона отношений, — Ёнджун бегал глазами по гостиной, ощущая неловкость от таких откровенний.       – Тогда нам не по пути, – на одном дыхании произнёс Бомгю, выглядя абсолютно спокойно, вновь отворачиваясь, а старшего будто током ударило, – ведь я из того типа людей для кого секс не просто гарнир, а особый деликатес, который хочется приготовить каждый раз по-особенному.        Ёнджун сделал ещё несколько шагов назад, отдаляясь от Бомгю до тех пор, пока не врезался во входную дверь и не нащупал ручку, наспех выйдя из квартиры, и не захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной и ошарашенно смотря в пустоту. Ёнджун понимал, что совершил глупость – сбежал, так и не придя к чему-либо. И всё же эта тема была сродни табу, он всегда старался по-максимому обходить обсуждение подобного, и если кто-то из бывших предлагал заняться любовью в первый месяц или даже в первые недели отношений, то всё заканчивалось скандалом и разрывом всех связей с этим человеком.

Спустя месяц

      Ёнджун очень долго готовился к разговору с Бомгю и всё никак не мог решиться, чтобы заговорить вновь, и чтобы в этот раз неловкости между ними исчезли. Все мысли были заняты исключительно подбором правильных слов. Старший боялся проходить мимо двери соседа – то ли из-за своих загонов, то ли из-за того, что ему стыдно перед младшим за своё поведение. И как-то вечером после работы взгляд зацепился за приклеенный цветной стикер на двери квартиры младшего. Ёнджуна это напрягло, особенно, когда он снял записку и начал читать. Глаза бегали со строчки на строчку, всё быстрее и быстрее, воздуха в лёгких стало резко не хватать, в центре груди ныло и затягивалось в тугой узел вины и боли, ноги переставали держать, скользя по поверхности, пока Ёнджун не упал на пол, уронив помятую бумажку, содержащую следующее:       «Хён, только не пугайся, но я решил съехать. Так будет спокойнее для нас обоих; наши мнения кардинально отличаются, поэтому нам лучше разойтись на разные стороны полюсов. Иначе просто потеряем время друг друга, и не сможем нормально общаться. Но, несмотря на это, хочу сказать спасибо тебе за то, что терпел меня и моё творчество. Я был счастлив в этой лживой сказке, которую ты невольно написал в моём сердце, но у любой сказки есть свой конец и он не всегда счастливый. Надеюсь, однажды ты сможешь найти человека, который будет полностью соответствовать твоим предпочтениям, который будет понимать и принимать тебя настоящего. Прощай, хён!

От Чхве Бомгю.»