Гарри

Мальчика зовут Гарри. Фамилии своей он не знает, слишком мал, но на великоватой рубашке аккуратно вышито “Д. Дурсль”, и значит, быть ему Дурслем. Том кривится, когда новенького подселяют к нему, но ничего не говорит. Не пройдёт и двух недель, как мальчишка запросится куда угодно, хоть в комнату к десятку других таких же, лишь бы не оставаться рядом с Томом. Так было со всеми до него. Но Гарри — не все, и в комнате Тома он задерживается чересчур надолго. Он не слишком-то и мешает — не плачет по ночам и не зовёт мамочку, как бывшие домашние детишки; но Том хочет жить один, это дело принципа. Пугалок, от которых половина бывших соседей Тома до сих пор писается в кровать, Гарри почему-то не замечает, а значит, пора перейти к плану посложнее. Во время прогулки Том подбирает змею и, тихо разговаривая с ней, приносит в комнату и оставляет под одеялом у Гарри. После этого он быстро сбегает: когда Гарри обнаружит сюрприз, Тома не должно быть рядом. Уже через несколько часов он снова будет жить один. Однако, вернувшись, Том видит, что Гарри никуда не делся. Он сидит под одеялом, укрывшись с головой, тихо что-то шепчет и едва слышно всхлипывает. Нет, понимает Том, замирая от необъяснимого страха, мальчишка не плачет. Он смеётся. Том резко сдёргивает одеяло и убеждается в своей догадке: Гарри сидит на кровати, скрестив ноги и глядя огромными ярко-зелёными глазищами, а в сложенных ладошках свернулась змея. И Том знает, что Гарри с ней разговаривал. Том потрясён. Никто раньше не смел быть таким же, как он. Его переполняет необъяснимое, отвратительное чувство, он готов убить Гарри, лишь бы снова остаться единственным, не таким как все. — Она сказала, ты хороший, — доверчиво сообщает Гарри, поглаживая довольную змею по голове. Том резко выдыхает. Это просто нечестно. Развернувшись, он падает на кровать, стараясь не прислушиваться к шуршащим голосам. С этого момента всё неуловимо меняется. Они с Гарри начинают общаться, и пусть это общение чисто бытовое, не задевающее никаких странных тем, но оба осознают необычность друг друга. Они по очереди убирают комнату: под пальцами Гарри танцуют пылинки, и он широко улыбается, показывая отсутствие одного из молочных зубов. Том не поддаётся — и в его руках танцуют уже карандаши. Глаза Гарри сияют от восторга. Они вовсе не дружат, нет, они просто соседи. И когда к Тому приходит нелепый на вид учитель, утверждая, что заберёт его учиться в специальную школу, Гарри может послушаться его и выйти из комнаты. Но он остаётся. — Том мой друг, — говорит он, — а вас я совершенно не знаю. Я буду защищать его. Том никому на свете не признается, что в этот момент чувствует. Гарри ему вовсе никакой не друг, почему же от его слов так тепло? Вздохнув и смирившись, нелепый “профессор” начинает рассказ. Том лениво думает, что врать “профессор” умеет: так складно рассказать сказочку о школе магии — это нужен талант. Вот только он не маленький ребёнок, чтобы верить в сказки. И, дождавшись окончания рассказа “профессора”, Том лениво замечает: — Ни в какую психушку я не поеду. Зачем ему вообще позвали врача? Он ведь давно не делал ничего такого — по крайней мере, при посторонних. Гарри ему не друг, но и давно не посторонний; и, хотя Гарри иногда обижают, он запретил Тому наказывать своих обидчиков. Том ждёт чего угодно, но точно не того, что “профессор” взмахнёт красивой деревянной указкой, чтобы поджечь его шкаф. Том невольно вскрикивает, позабыв о привычном контроле, а Гарри с диким воплем виснет на руке “профессора”, держащей указку, и вцепляется зубами в вышитый золотом рукав. Шкаф гаснет. Том бросается открывать дверцу, проверяя, на месте ли вещи Гарри, не повредило ли их это странное пламя. А затем, убедившись, что всё в порядке, смотрит в глаза странного профессора и медленно произносит: — Я поеду в вашу школу, но не смейте трогать Гарри. Профессор выглядит довольным. — Поверь, Том, ты не пожалеешь… — Надеюсь, — холодно перебивает он. — Вы мне расскажете, как туда добраться? И где купить всё нужное? После недолгого разговора профессор уходит, оставив немного информации и мешочек с магическими деньгами. Стоит двери за ним закрыться, как Том и Гарри, не сговариваясь, подтаскивают к ней тяжёлый стол — замков тут нет — и высыпают на одну из кроватей монеты. Выглядят они странно, ни на что не похожи; и их непривычно много для сироты из приюта, но Том уже знает, для всех покупок этого маловато. На следующий день они идут по магазинам. Том беспокоится, что на них будут оглядываться; но, кажется, всем плевать на двух детей. Они без особых проблем посещают магазины, где Том покупает всё необходимое, осознавая, что он ошибся: денег не просто мало, их очень мало. Но ему всё же удаётся сэкономить пару мелких монеток, чтобы купить Гарри самую дешёвую конфету в лавке сладостей. Гарри сияет от счастья, добродушный толстый продавец принимает их за братьев и дарит по большому леденцу на палочке, переливающемуся разными цветами. Гарри широко улыбается — и Том улыбается тоже, хотя совсем этого не хочет. Ведь на самом деле Гарри ему совсем не брат и даже не друг. Леденец оказывается вкусным. Первого сентября Том уезжает в этот Хогвартс, обещая Гарри писать каждый день. Он так и делает, школьные совы уже, наверно, наизусть выучили дорогу к их приюту. Гарри счастлив письмам от Тома, он пишет огромные ответы, не зная, что Том многого ему не рассказывает. Если всё пойдёт, как надо, то к первому курсу Гарри в Хогвартсе никто не посмеет сказать хоть слово против таких, как он — сирот, не знающих ничего о своих родителях. А всё пойдёт, как надо. Том умеет добиваться своего. Перед первым курсом Гарри к ним снова приходит профессор Дамблдор. Он долго расспрашивает Гарри, задавая кучу странных вопросов, но, видимо, так и не получив нужного ответа. Наконец, не выдержав, он спрашивает: — Гарри, ты точно не помнишь, как оказался в приюте? — Очень боялся, — задумавшись, отвечает Гарри. — Там был какой-то большой дядька, он кричал, что убьёт меня, и я хотел оказаться как можно дальше. — Куда уж дальше, — едва слышно произносит Дамблдор. — И почему, интересно, именно тут… Он замолкает, но Том запоминает эти слова. В конце разговора Гарри получает свой мешочек с монетами, список вещей и инструкции. И никакие тайны ему не интересны, в отличие от Тома. Палочка, что выбирает Гарри, родная сестра палочки Тома. Продавец долго их разглядывает и спрашивает: — Вы точно не братья? — Он мой лучший друг! — отвечает Гарри, и его глаза сияют от восторга. Том едва заметно хмурится. Ему не нравятся все эти загадки. В Хогвартсе Гарри попадает на Слизерин, как и Том. Его будущие соседи по спальне смотрят недовольно, но старшие товарищи уже объяснили, кто такой Том и почему быть ему врагом не стоит. Том жутко улыбается, и малыши едва не писаются в штанишки от ужаса. Но не проходит и недели, когда Том сам всё портит. Встревоженный новостями о войне, которой охвачен весь мир за пределами Хогвартса, он неосторожно кричит на Гарри, желающего поделиться с ним очередными своими детскими радостями: — Отстань! Ты мне даже не друг! Глаза Гарри наполняются слезами, Том тут же жалеет о сказанном, но Гарри уже сбегает куда-то. Том не успевает его остановить. День проходит неспокойно. Том теряет несколько баллов за неправильный ответ на уроке и получает замечание от профессора. — Простите, — извиняется он. — Беспокоюсь за Гарри. И его, конечно, прощают, потому что всех учителей в этой школе восхищает их странная совсем-не-дружба. За обедом Том видит, как Гарри садится на другом конце стола, и его сердце, кажется, замирает. Очки Гарри разбиты, мантия порвана, а под глазом что-то подозрительно похожее на синяк. Том сам не замечает, как вскакивает с места и подлетает к Гарри. — Кто? — страшно орёт он. — Кто это сделал? — Какая разница, — безразлично отвечает Гарри. — Я тебе всё равно не друг, я тебе никто. За слизеринским столом раздаются смешки. Том внимательно оглядывает всех, и наступает тишина. — Если я узнаю, убью на месте, — говорит он негромко, но в тишине его слова кажутся оглушающими. — Никто не смеет трогать моего брата. Гарри перестаёт всхлипывать и неверяще смотрит на Тома. Том неловко обнимает его, прижимает к себе и позволяет вытирать слёзы своей мантией. Какая же это всё-таки глупость. Вот только глаза у него подозрительно мокрые. *** — Мистер Риддл, вы уверены, что справитесь? — спрашивает Альбус. Директор болеет, а потому собеседование приходится проводить ему. Но Альбус и так знает, чего ждать от Тома, не зря присматривался к нему все семь лет обучения. Том кивает: — Я готов потратить пару лет на подготовку, если это необходимо. Сомнения у Альбуса остаются, но он готов дать Тому шанс: когда он объяснял Гарри непонятную тему, послушать собирался весь курс, и оценки после этого у всех оказывались прекрасными. Когда Том уходит, Альбус встаёт и подходит к окну, глядя на темнеющий внизу лес и блестящую на солнце поверхность озера. Загадка Гарри Дурсля не даёт ему покоя до сих пор. — И почему мне кажется, что благодаря ему мы избежали чего-то очень страшного? — задумчиво произносит Альбус. Он смотрит, как Гарри гуляет за ручку с Миртл, похорошевшей в последний год, и хочет верить, что в жизни этого странного мальчика и его не менее странного брата всё будет хорошо.