I'm not Ok

Излом. Он не появляется в одночасье, Юнги точно это знает. Излом – это результат маленьких трещинок, которые до поры до времени незаметны. Излом начинается с потухшего взгляда, продолжается заторможенностью движений и кончается криком души. И чем больше излом, тем меньше звука. Хосок лежит на кровати и не может заставить себя ничего делать. Уже второй или третий час? С кухни доносятся какие-то звуки, смех. Но их перебивает гул стереосистемы Юнги, который в последнее время все чаще и чаще включает звук на полную. Звукоизоляция не помогает. Впрочем, ладно. Это единственное, что хоть как-то удерживает сознание. Хосок, повинуясь порыву, садится. Хочется снова лечь, но то, что он уже сел, кажется, таким большим достижением, что он уговаривает себя продолжить хоть что-то делать. Звуки сливаются друг с другом. Мешанина давит на уши, смысл каждого звука теряется с каждой секундой. - Блять. Юнги выключает систему. Не так как положено, а просто выдернув вилку из розетки. Плевать. Ничего не хочется делать. Как так получается, что иногда даже самое дорогое теряет всю свою прелесть и силу вдохновения? Уткнувшись лбом в стол, Юнги хочется побиться об нее сильнее. Проораться бы хорошенько, но за стенкой чужие голоса. Будет странно, если он начнет тут сходить с ума. Решение приходит само собой. Схватив связку ключей и телефон, Юнги выключает свет. Ходить по ночному городу прикольно. Кажется, да. Отчего-то в сознании пусть и затерто, но бьется именно это определение. Быть может ему просто повезло, сегодня хорошая ночь. Тихая, уютная. Ходить почти удовольствие. Почти. Телефон отзывается входящим уведомлением, и Юнги открывает ссылку почти, не глядя. Опаньки. Оказывается, не ему одному в эту ночь пришла идея оккупировать зал для тренировок. Как добрался до зала тренировок, Хосок почти не понял. Но взбодриться так и не получилось. Любимый плейлист раздражал, движения не давались. Тело ощущалось словно камень, хотелось лечь и не двигаться. Но пол холодный, а мерзнуть не хотелось. Загнанный в тупики сознания, Хосок не знал, что делать. В темном зале было еще более одиноко, чем в своей комнате в общежитии. Черт дернул его открыть прямой эфир. Это он понял минуты спустя, когда от обычного «Are you Ok?» его пробило на неуместное честное «I’m not Ok». Блять. Не жалость ему нужна, нет. Дойти до зала было ближе, чем идти до общежития назад, поэтому Юнги не поменял маршрута. «I’m not Ok». Слова из прямого эфира резанули слух. Юнги даже остановился, пристальнее разглядывая экран телефона. Хосок выглядит изможденным. И глаза потухшие. Блять. «Я за дверью. Вырубай эфир». Сообщение приходит баннером. Хосок немного даже не верит в него. Сейчас уже за полночь. За каким чертом Юнги может быть тут? Но даже сомневаясь, он прикрывает лавочку. Честно говоря, вообще не стоило начинать. Хосок пытается ему улыбнуться, но получается так себе. Юнги без понятия, привычка это или что-то еще. Все в Хосоке буквально кричит о том, как он устал. И это не физическая усталость. Это странно – видеть всегда живого Хосока таким. А еще это страшно, потому что Юнги яснее ясного вдруг видит излом. И чем больше излом, тем меньше звука. Юнги стоит как вкопанный, и смотрит на него, не отрываясь. В какой-то момент Хосоку даже приходит в голову, что он выглядит лунатиком. Он даже набирается желание сообщить ему об этом, когда Юнги делает шаг. Шаг, за которым следуют объятия. Крепкие. - Юнги-я? Чужие руки легко касаются его плеч, но объятие сложно назвать обоюдно крепким. Юнги сам себе кажется идиотом. - Еще минутку. Хосок не сопротивляется. Объятия даже становятся более уютными, когда он наконец чуть расслабляется. В голове Юнги крутятся слова «я тоже не в порядке», но произнести их кажется еще большей тупостью, чем полезть обниматься. Секунды назад решение обнять Хосока показалось здравым – тупо потому что Хосок любит обниматься. - Я пришел сюда напиться. Ты со мной. Произносит Юнги, когда наконец отпускает его из своих объятий. Самое неловкое и одновременно теплое объятие, что у него было с Юнги вообще, сопровождается настойчивой чужой рукой, что потащила его за собой. - Последнее предложение разве не должно быть вопросом? На лице обернувшегося Юнги ухмылка. - Нет. Первые две банки испаряются в полной тишине. Юнги наблюдает за Хосоком, но тот ничего не говорит вопреки своему обыкновению. Тихо радуясь, что взял алкоголя прозапас, Юнги протягивает еще одну банку. К началу четвертой Хосок сам укладывается головой ему на колени. На щеках играет слабый румянец. - Ты выглядишь изможденным. Пальцы, явно понукаемые алкоголем, проходятся по прядям Хосока, зачесывая их назад. - I’m not Ok, - тяжело выдыхает Хосок, прикрывая глаза. Тишина висит недолго. – Вообще-то… у меня нет причин себя так чувствовать. Все хорошо, в семье и на работе, все, слава богу, хорошо. Но… почему-то… - Все вокруг серое, нет движения, нет вдохновения, нет желания жить? - Юнги делает глоток. Не глядя, он чувствует взгляд Хосока. – Я называю это изломом. Тишина накатывает такая же серая и безжизненная. - И что с ним делают? Он кончается? Глаз Юнги почти не видно, но Хосоку все равно кажется, что в них горит искра. - Сначала я напиваюсь, - он делает глоток, - Потом танцую и, безбожно фальшивя, пою до изнеможения. Хосок хмыкает. - Мне казалось, ты наведываешься в оружейный клуб, и стреляешь по мишеням. Юнги не удерживается от смеха. - Были у меня когда-то мысли научиться стрелять и купить оружие. - И что не купил? Юнги сделал еще один глоток. - Понял, что если у меня будет оружие, буду часто думать о том, чтобы застрелиться. Тишина накатывает осязаемой волной цвета дегтя. - Недавно… я очень долго стоял у края крыши. Слова, сорвавшиеся с уст Хосока такие неправильные, от их возможного смысла волосы встают дыбом. Юнги усилием воли сохраняет видимость спокойствия. - Я не собирался прыгать. Всерьез, я имею виду... но… Хосок замолкает, а пальцы Юнги снова начинают перебирать чужие мягкие пряди. - Ладно я, но ты то чего? Хосок хмыкает. - Полагаю, у меня недостаток любви. Что? – на его лице блуждает ироничная улыбка. - Это же извечный ответ на все душевные страдания. Юнги хмыкает и делает глоток. - Только вот мне не светит, - буркает внезапно Хосок, как-то даже по-детски. Юнги от этого становится смешно. - Вот тебе любовь, - наклонившись, он целует Хосока в лоб. В глазах напротив мелькает удивление, и наконец-то за весь вечер в них загорается искра. - Йа! Юнги-я! Звуки смеха и тепло человеческого тела ломают излом.