Стикеры

Ласковый вечер субботы пьянил без вина. За окном текла длинная вереница огней, от дома — и вдаль, до яркого горизонта. Сквозь приоткрытое окно лился городской шум и звонкий девичий смех. Где-то вдалеке выли полицейские сирены, сигналили машины; из окон развесёлых экипажей валили басы. Но это всё было внизу, а над кроватью на семнадцатом этаже горел оранжевый неон, и спальня тонула в тёплом приглушённом свете. Тишину нарушало только сдавленное кряхтенье. Мятая простынь валялась на полу — Арсений, как съехал от родителей, так и не привык к тем, что на резинке, а обычная всегда сбивалась, когда они по четыре раза за вечер тестировали матрас. — Где, здесь? — Арс нащупал каменную, забитую мышцу у шеи Антона. — Блядь, да-а-а-а, — тот сморщился и захныкал. Голый и разгорячённый, он лежал на животе под Арсением и терпел массаж. — Сильнее. Арс нажал посильнее; спина у Антона была костлявая, и лопатки выпирали. — У тебя случайно не сколиоз? — Арсений сбавил нажим и нагнулся, носом потёрся Антону в ухо, отчего тот захихикал и дёрнулся. — Тебе вообще можно так? — Не знаю, я за компом сижу — ай! — постоянно, вот кривой и стал. — Надо выводить тебя гулять, — Арсений снова нагнулся и, не переставая мять плечи Антона, лизнул его в ухо. Антон дёрнулся и фыркнул, и Арса опять торкнуло, как кошку с валерьянки. Голая любовь валяется под ним, кряхтит и хихикает. Метафизические штаны счастья с треском рвутся по швам. — Скажи это моим преподам. Мы до сих пор на паскале все лабы пишем, я ебал. Арс опешил и остановился. Антон недовольно застонал, но не успел возмутиться, потому что Арсений слез с него и осадил вопросами: — Ты на программщика учишься, что ли? — Ну, — утвердительно шмыгнул Антон. — Я думал, в колледжах не учат программщиков. — Ага, как бы не так, — лениво ухмыльнулся Антон. — Чтобы сисадмином в тухлой конторе работать, высшее нахер не нужно. Арс улёгся на бок, подперев рукой голову, и уставился на Антона, что лежал щекой в подушку и мечтательно улыбался — наверное, чувствовал на себе влюблённый взгляд. И только Арс хотел сказать что-то хорошее — у него в голове кое-что не сошлось. Он нахмурился: — Подожди, ты ведь говорил, что на втором курсе? И тебе двадцать один. Антон приоткрыл глаза. Улыбка медленно сползла с его лица. — Да, — коротко ответил он, моргнув несколько раз. Взгляд его был направлен куда-то Арсу в грудь. — А как так вышло? Поздно учиться пошёл? Антон помолчал, едва заметно прикусив губу. Сглотнул и снова закрыл глаза. Арс успел пожалеть, потому что Антон сразу же заволновался, и казалось, тема ему неприятна. — В школе на второй год оставляли, — наконец тихо произнёс он. — А-а. Что ж. Арс не стал спрашивать, сколько раз. Он лёг на спину, подложив руку под голову, и тут же перевёл разговор в другое русло: — Я тоже поступал на ай-ти, только в вуз. По конкурсу не прошёл. Матан херовый, трёх баллов не хватило. — Какое, нахер, ай-ти, — Антон привстал на локтях и вскинул брови. — Ай-ти — это в Стэнфорде, или в Вышке, или в Бауманке. Да где угодно, блядь, только не в моей шараге. Скажешь тоже. — Почему так категорично? — фыркнул Арс в ответ. — Да потому что туфта полная. Второй год толком ничё не делаем. У меня на одногруппника заяву в учебную часть накатали, что проект написал на яве. Лабы, блядь — вообще смех, задания из разряда «напиши hello world сто раз, используя while», «умножь два числа, используя три if». Экзамены вообще анальные, практики процентов двадцать от всего… Арс держался, но на «анальных экзаменах» уже не мог — рассмеялся. Психотерапевт говорил: ограждайте себя от выслушивания чужих проблем, но Антон так мило бурчал, что слушал бы и слушал. Арс охреневал с того, что его возбуждала кряхтящая, ворчащая ругань. Утробное рычание и суровый взгляд — и Антону даром не нужна его обходительность, потому что «блядь, засади, Арс», потому что пятый раз за три часа, и звериный рык переходит на скулёж, когда Арс крепко жмёт и валит, втрахивает в постель. Оказывается, может быть легко. Без комплиментов, без осторожных условий, без раздумий — «подходим — не подходим», без компромиссов в сексе. Наверное, если он ещё раз скажет «компромиссы», Антон харкнёт ему в лицо. Сложно было подсчитать, сколько ночей они провели вместе. Ночи были бешеные. Потому что сам Антон был бешеный — кончал за полторы минуты, это с его-то хером в заднице — а потом умолял «драть» дальше. Минут через пять кончал ещё раз. Потом приезжала пицца; Антон надевал его халат и, хлюпая задницей, топал с коробкой на кухню — развязно, как у себя дома. Тепло разливалось в душе, когда Арсений из спальни смотрел на этот сутулый походняк. Антон с кухни подмигнёт, вызывающе скинет халат — в следующую минуту они оба, голые, зажимают друг другу коленки ногами и уплетают пиццу, и Антон с полным ртом доказывает ему, что Марвел скатился, а вокруг «Майора Грома» слишком много хайпа, и Арсений слушает и слушает ровно до тех пор, пока Антон не замолкает — рот снова забит, но уже не едой; тут особенно не поворчишь. Арс так привык, что от его размера парням больно, что просто офигел от восторга, когда Антон приноровился, и они погнали на максимум. В башке творился кавардак, а с губ срывались «охуевшие, блин, слова» — так их называл Антон. Щёчки краснь-краснь — в полумраке всё равно видно. Исподлобья посмотрит, отвернётся. Милый. Арс выматывался до головокружения. Часы летели; валился, счастливый, на широкую белую спину, вдыхал запах, отгонял паранойю: любит — не любит, останется — не останется. Антон чаще оставался, а если не оставался — «прости, батя сегодня дома». Взглянет из-под ресниц и поцелует на пороге. Так было хорошо. Арс выболтал ему всё про себя. В тот вечер из него все проблемы выплеснулись бессвязным потоком. Антон со встречных вопросов соскакивал, переходил к минетам, и Арс про него не так много знал. Кроме того, где учится. И что если батя дома, значит, и Антон должен быть дома. Конечно, хотелось всего и сразу, как всегда, но Арс очаровался тем, что уже имел — и скрытность Антона его не парила. А парило то, что Руслан задолбал сообщениями, которые ни к чему не обязывали — но игнорить которые было невежливо. Руслан Белый 19:17 Вечер-то только начался) Арсений Попов 19:39 И я уже занят.) Руслан Белый 19:40 Кем это, интересно Арсений Попов 20:12 Я говорил. Руслан Белый 20:13 Ничего не помню Арсений Попов 20:25 Предлагаю закончить этот тупиковый разговор. :) — Кто те там написывает? — спросил Антон, когда он в очередной раз быстро отписался и бросил телефон на ковёр. — По работе, — соврал Арс. Он всегда был за честность, но в этот прекрасный вечер она точно была лишней. Как и в каждый вечер, что он проводит с Антоном. Потому что его это не должно касаться. Минута слабости у Антона дома, когда он вылил накопившееся говнище, до самых закоулков души подчистил и выковырял — такое не повторится. Зачем грузить проблемами, если он и сам справится? Не маленький. Антон молчал. Арсений повернулся к нему и увидел, что тот колупал ноготь и кусал губу. Арс чертыхнулся про себя, вспомнив, что Антона бесит его телефон и его «мажорская» работа, и что он постоянно с кем-то на связи, даже если выходной. Арсений подтянулся к нему на кровати, обнял сзади и прошептал в ухо: — Хочешь покажу штуку, которую я сейчас делаю? — Ну, давай, — Антон пожал плечами и снова сделал вид, что его больше интересует ноготь с оторванным заусенцем. Ноутбук лежал на письменном столе. Арсений встал, натянул трусы и открыл его. Введя пароль, он повернул ноут к Антону с гордой ухмылкой. — Это что, какой-то всратый коллаб с Адидасом? — Антон скривился и фыркнул, поманив его к себе. Арсений подошёл ближе, поставил компьютер Антону на колени и сел рядом. — Это макеты для рекламы их новой коллекции. Менеджер сказал, что пришлёт мне первую пару кроссов, — Арсений засмеялся, когда Антон взглянул на него, как на придурка, и ещё раз скривился. — А вот это, — он переключил на фотошоп, — новые стикеры. Антон, вскинув бровь, молча разглядывал зеленоглазых котят с русыми чубчиками, что высовывались из-под кепки. На задних лапках у них были кроссовки с тремя полосками. — Что скажешь? — Арс не выдержал первым. Антон облизнулся и помотал головой: — Ты чё, с меня их рисовал? Пикассо, блин. Арс ухмыльнулся и поцеловал голое плечо. — Почему бы и нет. Ты хороший образец для рекламы адиков. Антон покосился на ржущего Арсения и саркастически закивал. — Но ведь симпатичные же коты? — Арс всё выпрашивал комплимент, заглядывал Антону в глаза, а тот ухмылялся, неловко уворачиваясь. — Скучноватые какие-то, — осадил его Антон. Арса неприятно кольнуло. Он почему-то твёрдо был уверен, что Антон скажет: красиво. Здорово, ты молодец. Похвалит в том единственном, что Арс любил делать. Но Антон рубил правду-матку с плеча, даже не стараясь оградить его от говнища, как это делал сам Арс. — Почему скучноватые? — тихо спросил он. — Ну, они слишком миленькие для адиков, это во-первых. А во-вторых, не хватает слоганов каких-нибудь всратых. Ну чтобы, я не знаю, мемы там, фразы всякие. Ну, знаешь, — Антон махнул рукой. Объяснил, как мог, но Арс понял, к чему он клонит. — Как в телеге? — Причём тут телега, — проворчал Антон. — Здесь тоже дофига всяких можно наклепать. Вот, например, тут. Пиздато было бы, если бы здесь подпись была: «я каменщик, работаю три дня», — Антон указал на стикер, где кот пылал огнём ярости. — У тебя бы весь набор разошёлся только из-за одного стикера. Я бы точно купил. И понеслась: Антон засыпал его идеями. Какие-то смешные детали, которые никогда бы не пришли Арсению в голову, пёрли из него, словно пчёлы из разорванного улея. Он открылся с новой стороны, и Арсений смотрел на тонкий профиль и широко раскрытые глаза и ловил каждое слово. Казалось, в эту голову помещалось столько идей — и дурацких, и годных — что оставалось только завороженно слушать. Арс показал ему другие свои работы, и Антон и здесь навалял хуёв, где и что не так. Он был заядлым любителем стикеров — и показал Арсу свою коллекцию. Арсений знал всех этих художников. Рисунки и правда были интереснее, чем у него, и ему опять стало грустно. Если он сейчас же не выпьет кофе и не сядет работать хотя бы до полуночи — то опять накроет. Поэтому в конце концов он остановил творческий поток и произнёс: — Ты здорово это всё напридумывал, но здесь всё-таки официальная реклама, Антон. Если я пропихну что-то провокационное, мне ручкой помашут. Антон вздохнул и отдал Арсу ноутбук. — А я говорил, что работа у тебя — скука смертная. Арсений закатил глаза от умиления. Положив ноутбук обратно на стол, он прошлёпал на кухню за кофе. Наверное, с критикой от Антона он справится — ради этого ворчания можно и выслушать неприятную правду. Даже если она ранила. В конце концов, честным быть не так уж плохо. Всё говорить в лицо, не стесняясь — даже хорошо в какой-то степени. Арс наливал кофе и раздумывал об этом, и когда в кружку вылились последние капли из утренней турки, его вдруг осенила идея. Он поднял голову: Антон лежал на постели, чесал яйца и зевал — тоже, наверное, о чём-то думал, судя по сведённым у переносицы бровям. — Тох, — он, наверное, светился, когда подошёл к Антону с кофе, который даже не залил кипятком. Антон подозрительно уставился на него и медленно произнёс: — Чего? — А давай нарисуем стикеры? Антон фыркнул. Глаза забегали туда-сюда; он помотал головой и выдал: — В смысле… Мы с тобой? Вместе? — А почему нет? Ты мне сейчас кучу идей накидал, — Арс поставил чашку на стол, а затем достал планшет со стилусом и лёг на кровать. — Иди сюда. Антон фыркнул, обнажив зубы. Странно косясь на него, пододвинулся ближе и лёг так же, как Арс, рядом на живот. Вдруг телефон завибрировал. Опять. На экране блокировки высветилось очередное сообщение от Руслана, и прежде чем Арс успел выключить экран, он заметил беглый взгляд Антона. Тот, казалось, не придал этому значения. Шмыгнул носом и кивнул на планшет. Арсений правда не хотел сбивать график своей «смертной скуки». Уходишь пораньше, чтобы любовно провести вечер — будь добр, доделай макеты. Но график сбился к ядрене фене. В маленькой квартире в центре Москвы случился творческий взрыв, и потушить его Арс не мог и не хотел. Его ответственность без предупреждения улетела в отпуск, потому что Антон не затыкался, и за шесть часов они наклепали двадцать пять маленьких картинок. Осталось только тени кое-где добавить, да контур подправить. Давно у него такой продуктивности не было. В два часа ночи он не мог уснуть — всё пялился в планшет и офигевал. Какую же херню, блин, они нарисовали. Танцующий скелет: «увезите меня на дипхаус». Скелет в ярости: «Елена, алё». Скелет щурится: «такие мысли крысиные пошли». Скелет с подбитым глазом: «а что ты сделал, чтоб тебя не били?» Поющий скелет с микрофоном: «эх, Богдан-Богдан, Богом дан Богдан»... Гвоздём программы для Антона стал скелет с бутылкой, что торчала сзади, и надписью «За Бога, Царя и Отечество» — Арс уверял его, что модеры такое навряд ли пропустят, но Антон отказался даже слушать — выхватил из рук стилус и, коварно хихикая, прорисовал кока-кольную этикетку на бутылке. Язык закусил — и ведёт по губе, и хрюкает от смеха — Арс тащится, растекается по кровати. Потрясающе. Антон не любит это слово — говорит, слишком гейское. Волшебно, чудесно — тем более. Слов для него не хватает. Во всех смыслах; Арсений сам тихо смеётся, когда расчудесный Антон, на которого словно прожектора в этот вечер засветили, вкладывает ему стилус в руку и диктует, что рисовать дальше. А потом он, сонный и уставший, чистит зубы запасной щёткой, стоя перед панорамным окном, и чешет попу. Стопы вывернул, как балерун, попа узкая, а бёдра жилистые, кряжистые. Арсений закусил губу, вспомнив, как обхватывал ладонями круглые коленки и разводил их в стороны. Опять яйца заныли. Антон продефилировал в ванную, потом вышел обратно в спальню и, кинув ему ухмылку, лёг на спину, укрылся одеялом и уставился в телефон. Так не пойдёт; Арс придвинулся поближе и встрял между его головой и телефоном. Антон засмеялся, кинул телефон на кровать и обнял его за затылок. Смех, звучащий, словно музыка, сменился тихими выдохами — Арсений поцеловал его в шею несколько раз. — Будильник поставь. — Мх-м, — мычит Арс в ответ, ведя языком по коже в ключичной впадинке. — Прямо сейчас, а то я опять первую пару проебу, — Антон отпихивается и, кряхтя и ворча, тянется к его телефону. — Уже пятнадцать часов нагулял за две недели из-за тебя, графиня. — С каких пор ты паришься о прогулах? — хохотнул Арс. — С тех пор, как на бутылку присел, — облизнулся Антон в ответ. И тут же в этот прекрасный момент экран телефона снова подсветился, и высветилось имя Руслана. Ебейшее ты простейшее, как сказал бы Антон — Арс выругался про себя, нахмурился и быстро выхватил телефон из его рук. — Сейчас, — смахнул сообщение, включил будильник — и выключил остоебенившие уведомления. Антон во время всех этих манипуляций возился со смазкой, и когда телефон был наконец-то сослан на ковёр — он кряхтел, раздвинув ноги и тыкая тремя пальцами в анус. Они оба так устали предварительно ласкаться, что в шестой раз — и в два часа ночи — не стали даже целоваться. Арс от одного только вида возбудился и полез обниматься, но Антон коварно захихикал и легонько отпихнул его. Арсений завёлся ещё больше, когда тот сам подлез ближе и обнял ногами так, что он чуть не свалился. — Давай по-быстрому и пожёстче. Я устал с этой рисовальней, пиздец, — он прикрыл глаза и зевнул. Косо падающий с кухни свет заблестел в щёлках под веками. Нет, у Арсения Попова не стоит на полуспящих, как в порно — конечно, нет. Член дёрнулся, откликаясь на зевоту Антона. Докатился. Он медленно вошёл, погладил Антона по бёдрам и так же медленно двинулся второй раз. — Не хочу пожёстче. Ты должен страдать. — С хуя ли? — фыркнул Антон. — Я же из-за тебя страдаю. Ни черта не сделал по работе, как планировал, — Арс нагибается, чтобы поцеловать, и получает кусь и лизь в губу. Внизу тянет ещё сильнее, и он со всех сил сдерживается, чтобы не втрахнуть Антона в матрас со всей дури. — Ты сам… Предложил нарисовать стикеры, — прорычал Антон, снова облизнув нижнюю губу, и охнул от нового толчка. — Конечно. Я один во всём виноват, — Арс усмехнулся и подмял кряхтящую тушку под себя — бёдра себе на талию положил, погладил, провёл руками по ягодицам и, пропихнув руки под тяжёлой спиной, обнял. — Влюбился тоже я один? До него только спустя секунд десять дошло, какую же херню он пропыхтел в нежном порыве. Херня эта, конечно, давно язык свербила, всё норовила слететь - и вот, пожалуйста, не удержал. Сущий идиот. Теперь романы можно писать, или сценарии для мыльных опер. Переквалифицировался, блин. Арсений исподтишка поднял взгляд — Антон будто не слышал ничего. Глаза чуть прикрыты и щёки красные. Стонет тихо, не в голос. Арс медленно входил и выходил, обнимая его спину и придерживая под попу бёдрами — близко, как никогда. Только в глаза не смотрит. Отсчёт пошёл. Как чувствовал, что нельзя с такими, как Антон, о сокровенном в лицо. Чертановский кодекс не позволяет. Антон жмурится, хватает за локти и тянет на себя: — Жёстче, блядь. Арс! — Психует, когда Арс останавливается совсем и клюёт носом его нос. Отсчёт закончен. Паника началась. — Мы друг другу кто? — вырвалось. Дава-а-ай, сделай ещё хуже. Под тобой горячий парень с шикарной жопой, лёгкий в общении, смешной и с творческой извилиной, но тебе нужно больше. Сначала всё дерьмище своё вывалить ему, чтоб глянул, с каким нытиком имеет дело. Потом за руку водить по кинотеатрам. С семьёй и друзьями познакомить на восьмое марта. Любовь до небес, свадьба в Амстердаме, четыре кошки. Всегда мало. Сейчас отпихнёт и уйдёт. Если у метросексуалов из крупных голубых тусовок терпения даже до лета не хватало, что уж говорить про чертановских реальных пацанов? И самое страшное для Арсения в тот момент, что когда Антон разочарованно цыкает, закидывает голову назад и проводит руками по лицу — Арс понимает, что любит его больше, сильнее, чем прежде. Сердце от одного взгляда щемит. — Обязательно сейчас? — он вскидывает ладони вверх, уставившись в потолок. Арсений стопорится на плотно сомкнутых от раздражения губах. Боевое хозяйство опало, помягчело, и Антон переводит взгляд на Арсения и оглядывает его с головы до ног, когда тот опускает его ноги и выпрямляется. — Извини, — Арс постарался виновато улыбнуться. — Устал, не вывезу. Мысленно себе похлопал за правдивое враньё. Так и было — после еблемарафона сложновато хер встаёт… Обычно. Только вот с Антоном таких проблем не было. Антон идеальный, и сердце противно визжит и заходится внутри, когда он, хмурый, отодвигается, отворачивается к окну, цепляет ногой одеяло и срыву тащит к себе. Прекрасный вечер был испорчен. Через час Арсений стоял на кухне и капал в чашку снотворное, и только после этого ему удалось уснуть.

***

Будильник проверещал назойливой, осточертевшей мелодией, и Арсений открыл глаза, чтобы увидеть серое утро за окном. Пасмурное небо и заснеженные дороги внизу — вот в чём минус панорамных окон. Не укроешься от плохой погоды. Антона рядом не было; в ванной журчала вода. Арсений ещё полежал немного, а потом заслышал шлёпанье босых ног по полу и открыл глаза. — Иди, я умылся, — кивнул ему Антон. Тёмные круги под глазами синели, и веки будто были другие. Будто опухли чуть-чуть. — Ты вообще спал? — обеспокоенно спросил Арсений. Опять всё переворачивалось с ног на голову. Сдохшая надежда восстала фениксом; он поднялся с кровати и подгрёб Антона к себе, и тот нехотя обнял его в ответ. — Да. — Тоже врёт. Глаза отводит. Арс отвёз его в колледж. Не до дверей, конечно же, а так — высадил на остановке неподалёку, чтоб никто из одногруппников не видел. Не прощаясь, как всегда, Антон вышел из машины и лишь легонько кивнул ему с улицы. Может быть, в этом причина. А не в том, что Арсений себе вчера на панике надумал. Но Антон ведь молчит, как рыба об лёд. Не скажет ничего, скрытная заноза — что ещё остаётся? Однако на душе всё равно отлегло. Арс повеселел и до обеда доделал всё, что должен был сделать вчера и сегодня, и потом, заваривая себе кофе в комнате отдыха, достал планшет. Отправить — не отправить. Отправить — не отправить. Навряд ли его репутацию погубят несколько вызывающих слоганов. Но в техподдержке точно будут ржать, как кони резаные, и слухи пойдут по всей компании, что он ерундой какой-то страдает. Арсений тяжело вздохнул, перелистывая очередную пикчу. Скелет с бутылкой, торчащей из попы, смотрел на него круглыми глазами. Антон ещё говорил: «А вот если сделаешь анимацию, то пусть бутылка в заднице медленно исчезнет и выйдет спереди через таз, и фары-то у него из орбит выпадут…» Тихо смеясь, Арс погладил скелетика по голове большим пальцем. Телефон пропищал уведомлением. Надеясь, что это Антон, Арс достал его из кармана брюк… Но снова разочаровался. Руслан Белый 13:49 Где ты? Арсений Попов 13:49 В комнате отдыха. И что ему опять, блин, надо? Арс потёр лоб и откинулся на спинку дивана. Руслан прочитал и замолчал. Потом начал что-то печатать. Прекратил. Снова начал печатать. Руслан Белый 13:52 Тот парень, с которым ты встречаешься. Ему 17? Арсений Попов 13:52 21 Арсений Попов 13:52 С чего ты взял, что ему 17 Только Арс успел отправить последнее сообщение — Руслан тут же прислал фото. Это был скан паспорта. Паспорта Антона. Серьёзная мальчишеская моська — но совсем детская, точно не двадцати лет. Фамилия ШАСТУН Имя, второе имя АНТОН АНДРЕЕВИЧ Дата рождения 10 октября 2004 года Его прошиб холодный пот. Секунд десять Арсений сидел в оцепенении, пялился на скан, приближал его, отдалял и безнадёжно тупил. И вдруг вспомнил, как оставил разблокированный телефон на столе. И Руслана, который спешно заходил в лифт. Арс вскочил и метнулся к выходу, но остановился перед самой дверью. Достал телефон. Трясущимися пальцами тыкнул диалог с Антоном. Арсений Попов 13:54 У тебя пароль какой от вк? Срочно смени его Антон был не в сети, и Арсений тут же нажал на кнопку вызова. Звонок быстро сбросили, и под именем засветился онлайн. Тоха Топский 13:54 зачем — Блядь. Блядь! Блядь!! — он заорал, пнул кулер с водой и едва-едва взял себя в руки, когда перепуганная девушка с соседнего отдела заглянула в комнату и сразу же вышла. Нужно было что-то делать теперь, как-то отмываться, выкручиваться. Подойти к Руслану, прощупать почву — например, что он собирается делать с этой информацией. Весьма полезной информацией, если учитывать, что пара его друзей давно метит на место Арса. Арсений сел в угол и нервно засмеялся. Какая разница, меняй не меняй — скорее всего, Руслан уже наскринил и сохранил, что нужно. Документы, адрес… переписку с селфи и обнажёнкой. С детской, ёб твою в качель. Арсений Попов 13:55 Я так понял, самый простой. Что-то вроде antoxa2000. Как год рождения, который у тебя в профиле стоит. Да? Антон что-то печатал, но когда Арс отправил ему это сообщение, замолчал. Нужно было повзрослеть. Перестать влюбляться в хамоватых лживых сук. Не прогибаться ни под кого, никогда, ни за какие угодно глаза, смех и бездонные дырки. Как же Арсений Попов завидовал некоторым своим друзьям, которые так и делали. Поматросил и бросил. Всё на моих условиях, не нравится — вон дверь, вон нахуй. И сил зря не тратишь, и сердце никто не разобьёт. Арсений Попов 13:56 Или всё-таки toxa2004? Как думаешь, больше подходит??? Антон читал и молчал. Прекрасно. Арс разозлился ещё больше: Арсений Попов 13:58 Ты не представляешь, в какой я теперь пизде из-за тебя, и если у тебя есть хотя бы одно оправдание своей наглой и идиотской лжи, советую объясниться Тоха Топский 13:58 щё тебе чё-то объяснять ору бля Тоха Топский 13:58 нахуй иди Пользователь ограничил круг лиц, которые могут присылать ему сообщения. Арс держал в дрожащих руках телефон, без конца обновлял страницу, теперь закрытую, и сердце его похолодевшее рассыпалось по кусочкам. Как абсурдно этот котёнок в адиках ворвался в его жизнь — так же и ушёл, глупо и по-дурацки. Арсений вышел из комнаты отдыха обратно в опен спейс, сел к компьютеру и весь оставшийся день нехотя, с натянутой улыбкой отвечал на обеспокоенные вопросы коллег. Вечером он снова обновил страницу Антона и, увидев, что ничего не изменилось, выключил телефон и попросил у Иры проект на доработку, чему та была несказанно рада и раскланялась перед ним в благодарностях. Арс снова пришёл домой в двенадцатом часу, и снова в пустой квартире его никто не ждал — лишь холодный панорамный вид на город улыбался огнями, да злючка Муся лениво потягивалась на ковре.