любовь — она где-то там

В груди стоит гул, словно бы с неба гремит торжественный оркестр, совсем как тогда, когда Нью-Йорк заходился в громких возгласах о том, какой же все-таки герой этот Человек-Паук. Паркер на уровне рефлекса проходится языком по губам, влажным и опухшим от совсем недавнего к ним прикосновения — и снова грудь заходится шумом прямо как когда, на вручении ключа от города. Кровь приливала к основанию головы, его губы целовали губы чужой. И сейчас он тоже целовал губы. Чужого. Питер такой худой, такой бледный, но в то же время такой сильный, что Паркер дивится: откуда же берется в нем это противоречивое сочетание хрупкости и силы? На одном дыхании шепнуть «ты великолепен» будет недостаточно. Тот обязательно смутится, а потом скажет, что Паркер так говорил уже с тысячу раз, неужто старость в голову ударила? Может, и так. Ему почти сорок, он не молодеет, время проходит сквозь него подобно тому, как шум проникает сквозь миллионы наших ушей. Он кладет ладонь на щеку Питера и проводит большим пальцем по скуле. Вот так. А ведь... Мэри Джейн ведь где-то там. Не факт, что ждет и вполне факт, что давно смирилась — но она все равно де-факто «где-то там». Кольцо того колдуна он спрятал. Оно сейчас находится там, до куда рука Питера точно не доберется — но сможет дотянуться совсем скоро. Если захочет. И если что-то заподозрит. Но сейчас он так спокоен. Он полностью во власти Паркера — и тому противно от того, что он пользуется этой покорностью в угоду удовлетворения собственного эгоизма. Но любовь — она ведь тоже где-то там. Если в нее поверить, то и она останется там, где-то там.