Captured

У Мин Юнги есть репутация. Он разносторонен и не из тех, кого так легко покорить физической красотой. Путешествуя по всему миру и работая фотографом уже более шести лет, Юнги каким-то образом привык видеть вокруг себя самые красивые вещи. Юнги всегда видел мир через объектив своей камеры — его цвета, формы и размеры. Через печатные фотографии, висящие на стене его квартиры, печатные снимки в журналах, фотокнигах, брошюрах, гигантских рекламных щитах и рекламных светодиодных дисплеях. В каждом снимке, который он сделал, есть частичка его души, его преданности искусству фотографии, которое он так нежно любит с того момента, как впервые взял в руки камеру polaroid, когда ему было всего семь лет. На протяжении всей его карьеры «эстетика» и «красота» — две самые распространенные вещи, которые он видит в своей повседневной жизни. Столкнувшись с десятками красивых лиц, скульптурных тел и изящных изгибов, чувства Юнги стали невосприимчивыми к ним. -Ах, он знаменитый фотограф недавней осенней коллекции этого известного бренда в Америке, верно? — шепчет один из светотехников, пока Юнги продолжает нажимать кнопки на камере, висящей у него на шее. — Да. Мин Юнги, — хихикает другая женщина. — Слухи верны. Он действительно красив. — Он немного загадочный, не так ли? Я имею в виду, что его имя постоянно мелькает в индустрии фотографии и моды, но о нем есть лишь ограниченное количество статей. — Да, даже его фотографии. — она украдкой бросает взгляд на Юнги. — Лично он определенно более симпатичен. Черт. Возможно, одна из самых важных вещей, которые Юнги сохраняет в своей жизни, несмотря на напряженный график и мимолетные лица людей, с которыми он имел дело — это его потребность в уединении. Вот почему Юнги часто отказывается от модных статей, в которых он хочет быть представлен, предпочитает просто печатать свое имя или ставить свою подпись на фотографиях, которые он сделал. Ему не нравится видеть свое собственное бледное лицо, напечатанное в журналах и других публикациях, большое вам спасибо. — Мистер Мин Юнги? Фотограф поднимает голову. — Я — Ким Сокджин, продюсер этой съемки. — Высокий красивый мужчина, одетый в черную рубашку с воротником и рукавами, закатанными до локтей, говорит, протягивая ему руку. Юнги пожимает ему руку. — Добрый день, мистер Ким. Вы, должно быть, парень Намджуна? Мужчина лучезарно улыбается ему. — Да. Зовите меня просто Джин. Если Вы — друг Джуна, то я тоже считаю Вас своим другом. Юнги неловко улыбается и кивает. По крайней мере, в этом месте есть дружелюбное лицо. На секунду он задумывается, не работает ли Джин тоже моделью, потому что у него есть для этого лицо и тело. — Я видел Ваше портфолио и фотографии, которые Вы сделали для высококлассных модных брендов и журналов. Мне так повезло, что Джун Вас знает. Непринужденные разговоры. Верно. Юнги не очень хорошо разбирается в этом, но посещение светских вечеринок и скучных встреч на протяжении всей его карьеры определенно помогло Юнги создать идеальное дружелюбное лицо, которым он обычно блистает перед деловыми клиентами. — Мне повезло, что мне предложили такую возможность. Я слышал от Джуна, что мистер Пак Чимин — восходящая супермодель. Извини, я не так уж часто бывал в Корее, — немного смущенно говорит Юнги. Юнги редко открывает телевизор и не ходит сплетничать о моделях в свободное время. Обычно он встречается с ними в день самой съемки. — Ах, да. Вы пробыли в Лондоне полгода, верно? Спасибо, что вернулись сюда, в Корею, для этого проекта. И да, мистер Пак такой. — Джин хихикает. — Он быстро становится глобальным феноменом. Ты поймешь почему, когда он приедет сюда. Юнги приподнимает бровь в ответ на это. Не то чтобы у него были низкие ожидания, но Юнги видел много талантливых и симпатичных моделей по всему миру, и один симпатичный мальчик в Корее, вероятно, не оставит вмятины на его счетчике. Честно говоря, Юнги был немного удивлен, когда вошел на съемочную площадку раньше, потому что место довольно простое: деревянная кровать с белыми простынями, прижатыми к большим стеклянным окнам, полупрозрачные занавески, нависающие над ними, чтобы создать яркую атмосферу на съемочной площадке. Юнги привык к люстрам и гигантским золотым канделябрам, викторианским платьям и даже сексуальным нарядам, так что эта фотосессия, вероятно, одна из его самых простых на сегодняшний день. Пожав плечами, Юнги приказывает одному из помощников фотографа принести ему другой объектив. Этот проект хорошо ему заплатил, так что он не собирается жаловаться. Пока Юнги закрепляет объектив на своей камере, в комнате раздается мягкое журчание, когда техники по освещению, работавшие ранее, ахают и хихикают про себя. Даже все редакторы поворачивают головы в сторону приближающейся фигуры мужчины, одетого в простую кремовую полупрозрачную рубашку с рукавами, длинную одежду, свисающую от выреза до середины бедер, одетую в белые брюки. Пушистые светлые волосы мужчины слегка развеваются при ходьбе, глаза с серыми линзами окрашены мягким оттенком коричневого, а красивые пухлые губы покрыты розовым блеском. Его взгляд перемещается на Юнги, и, ради всего Святого, Юнги думает, что у него перехватывает дыхание. — Добрый день, — приветствует его мужчина, теплая дружелюбная улыбка приподнимает уголки его губ, глаза исчезают в крошечных милых полумесяцах. — Я Пак Чимин. Вы, должно быть, мистер Мин Юнги? Черт, это самая красивая улыбка, которую Юнги когда-либо видел. Его ладони внезапно становятся потными. Юнги натянуто кивает. — Так и есть. Приятно познакомиться, мистер Пак. — Он неловко смотрит на кровать, затем снова на лицо модели. Почему кончики его ушей нагреваются? — Может быть, мы начнем? Чимин кивает, все еще с той милой улыбкой, освещающей его лицо, и садится на край кровати. Его стилисты прихорашивают его в последний раз, поправляя выбившиеся бледные пряди, прежде чем дамы отступят назад и исчезнут из поля зрения камеры. Юнги сигнализирует о начале съемки, и все возвращаются на свои места. — Какую позу мне следует принять в первую очередь? — спрашивает Чимин. — Э-э, может быть, ты можешь опереться на руки и наклонить голову набок? Улыбнуться в ответ в камеру? Чимин делает то, что ему говорят, и отражатели подняты, когда Юнги смотрит в объектив своей камеры. — Хорошо, пожалуйста, одарите меня своей самой красивой улыбкой, мистер Пак, — поощряет Юнги, его профессиональный голос теперь работает. Если Юнги думает, что приветственная улыбка Чимина прекрасна, то это ничто по сравнению с той, которая расцветает на его лице, когда камера направлена на него. Юнги на секунду задумывается, звучат ли трубы или ангел спустился с небес и оказался прямо перед ним, потому что, черт возьми, камера Юнги почти выскальзывает из его рук, когда Чимин сияет лучезарной улыбкой, когда его красивые, опущенные глаза смотрят в объектив и технически прямо в глаза Юнги. Наряд Чимина практически прост. Никакой чрезмерной одежды или украшений, но ему все равно удалось заставить себя выглядеть величественно и самым красивым человеком в этой комнате. Естественная красота, размышляет Юнги и чувствует, как легкий жар разливается по яблокам его щек. — Мило, — хвалит его Юнги, небрежное замечание, которое заставляет Чимина приподнять бровь. — Мило? — спрашивает модель. Фотограф опускает камеру. — Э-э, да? Извините, я что-то не так сказал, мистер Пак? Глаза Чимина на мгновение расширяются, он моргает, глядя на Юнги, как будто он чему-то удивлен, прежде чем хихиканье слетает с его губ. Юнги изо всех сил старается не спускать глаз с пухлых губ друга. Ты профессионал, напоминает себе Юнги. Просто сделай снимки и покончи с этим. — Нет. Ничего особенного, извините. — Чимин снова хихикает и принимает милые, невинные позы в течение следующих пяти минут. — У Вас хорошо получается, мистер Пак, — снова говорит Юнги, еще одна похвала, которая механически слетает с его губ каждый раз, когда модель позирует перед ним. — Вам определенно нравится произносить слово «мило», мистер Мин, — комментирует модель, что заставляет Юнги поднять глаза от экрана камеры, чтобы встретиться взглядом с другом. У модели одно колено скрещено на другом, подбородок опирается на ладонь, а локоть опирается на бедро. В его глазах светится веселье, и один уголок рта приподнят вверх, когда он продолжает смотреть на Юнги, ожидая, когда фотограф закончит рисовать с настройкой своей камеры. Юнги не знает, что пытается сказать модель, но он, конечно же, не хочет больше думать об этом. — Неужели никто другой не говорил Вам этого раньше? — с любопытством спрашивает он. Чимин поджимает губы, и это действие почти заставляет взгляд Юнги сместиться вниз от глаз модели. — Фотографы всегда говорят мне «фантастика», «отличная работа» или «красиво». Он невинно наклоняет голову набок. — Разве я не хорошенький, мистер Мин? Несмотря на то, что Юнги никогда раньше серьезно не встречался из-за своего плотного графика и, ну, общей незаинтересованности в этой теме, у Юнги была изрядная доля интрижек и случайных связей за двадцать восемь лет его существования. Люди, которые хорошо его знают, всегда говорят, что он проницательный наблюдатель, и Юнги знает, когда кто-то пытается произвести на него явное впечатление. И прямо сейчас Юнги на сто процентов уверен, что супермодель с самым красивым лицом, которое он когда-либо видел, пытается флиртовать с ним. — Так и есть, мистер Пак, — отвечает он с пустым лицом, готовя камеру. — Не могли бы вы, пожалуйста, встать на кровать и принять другую позу? Что-то вспыхивает в глазах модели, когда он прикусывает свою глянцевую нижнюю губу, на его лице играет легкая ухмылка. — Хорошо, — соглашается Чимин, ступая босыми ногами на матрас. Под таким углом яркое послеполуденное солнце бросает свет на его черты через огромные стеклянные окна, делая их мягче и более ангельскими. — Готовы? — спрашивает Юнги, поднимая камеру. — Поскольку Вам нравится говорить, что у меня все «хорошо»… — яркий взгляд в глазах Чимина превращается во что—то более головокружительное, мгновенно изменяя его общую ауру. — …Я покажу вам кое-что приятное, мистер Мин. Чимин поднимает руки и кладет ладони на затылок, слегка выгибая длинную шею, и от этого движения края его рубашки поднимаются вверх по бледному плоскому животу. Тонкие изгибы его талии подчеркиваются сильнее, когда он наклоняет бедра влево, полоса его белых брюк сползает немного ниже и дает Юнги возможность заглянуть в верхнюю часть V-образной линии модели. Чимин слегка приоткрывает губы и наполовину опускает веки, чтобы создать сексуальную атмосферу, которая почти заставляет Юнги подавиться собственной слюной. Фотограф слышит шепот вокруг себя, но изо всех сил старается не обращать на него внимания и продолжать свою работу. Он щелкает камерой один, два раза, прежде чем Чимин смотрит направо, принимая другую позу. Изменение угла наклона поднимает края рубашки немного выше, и Юнги замечает черные слова, вытатуированные на правых ребрах модели сквозь полупрозрачную ткань. Сказать, что Чимин выглядит так чертовски сексуально прямо перед глазами Юнги, было бы преуменьшением. — Г-хорошо, — говорит Юнги и морщится за камерой, когда его слова выходят немного дребезжащими. Юнги слышит смешок, доносящийся спереди. — Так что сейчас у меня все хорошо, — дразнит Чимин, на его губах играет веселая ухмылка. Юнги решает проигнорировать его замечание и продолжает делать еще несколько снимков. Затем он говорит — Не могли бы вы, пожалуйста, лечь на кровать, мистер Пак? Чимин облизывает нижнюю губу и делает то, что сказал Юнги. Положив голову на подушку, модель спрашивает — Как ты меня хочешь? Кашель подступает к горлу Юнги, и он кашляет в сжатый кулак, пытаясь скрыть легкий румянец, разливающийся по его лицу. Чимин снова смеется, и Юнги собирает все свое самообладание, чтобы не уставиться на него. Это не очень профессионально, и Юнги далек от такой трудовой этики. — Вы можете, э-э, положить руку за голову? Соберись с духом, Мин Юнги. — Вот так? — спрашивает Чимин, кладя руку за голову. — Отлично. А теперь, эм, не могли бы Вы немного наклонить голову в сторону? — Простите? — Чимин моргает на него «невинными’ глазами. — В сторону, — повторяет Юнги. — Нет, совсем немного. Эм, немного левее. Чимин надувает губы, когда не может правильно понять инструкции Юнги. — Это тяжело. Почему бы Вам не показать мне? На этом фотограф останавливается. — Простите? Чимин хлопает своими красивыми длинными ресницами. — Почему бы Вам самому не поставить меня на место, мистер Мин? Так будет проще. Юнги не двигается. Его щеки пылают от слов модели, а в серых глазах другого читается предвкушение, которое пробуждает инстинкты фотографа Юнги, которые подсказывают ему быть профессионалом и помогать своим клиентам всякий раз, когда у них возникают проблемы с выполнением его инструкций. Отложив камеру, Юнги подходит к кровати и смотрит на лицо Чимина, глаза мужчины невинно моргают, глядя на него, но на губах играет намек на озорство. Он знает, что делает Чимин, и Юнги ненавидит себя за то, что испытывает легкий азарт от любой игры, в которую играет Чимин. — Вот так, — говорит он, поворачивая лицо Чимина. Его лицо такое гладкое, думает Юнги, когда его ладони касаются лица модели так осторожно и быстро, как только могли, соприкасаясь с кожей мужчины достаточно приемлемо, чтобы быть случайным. — Вы когда-нибудь улыбаетесь? — спрашивает Чимин, заставляя руки Юнги замереть на его шее. — Я… делаю. Иногда, — Юнги бормочет последние слова, как будто он стесняется, и тонкий розовый оттенок, окрашивающий мочки его ушей, вызывает смешок в горле Чимина. Сердце Юнги замирает от этого сладкого, воздушного звука. Нет, Юнги не может этого сделать. Блядь. — Хорошо, — говорит Юнги, как только Чимин устраивается по своему вкусу. Подняв камеру, Юнги приказывает модели посмотреть в сторону, чтобы он мог сделать хороший снимок крупным планом своего бокового профиля. Где-то во время съемки рука Чимина зацепляется за вырез его рубашки и немного оттягивает ее вниз, обнажая гладкий разрез ключиц. Когда Чимин слегка выгибает шею и смотрит в камеру, кадык Юнги подпрыгивает вверх-вниз, когда он сглатывает за устройством. Шея у Чимина длинная и тонкая, кожа гладкая и бледная в ярком послеполуденном свете. Это самая красивая шея, которую Юнги когда-либо видел. Он хочет, черт возьми, отметить это. Юнги качает головой, чтобы стереть непристойные мысли, плавающие в его глупой голове. Черт возьми, это очень неуместно — думать о своем клиенте. — Мистер Мин? Вы там в порядке? Когда взгляд Юнги возвращается к Чимину, он видит веселую ухмылку, изогнувшую красивые пухлые губы модели. Уголки его глаз сужаются, когда Юнги бросает равнодушный взгляд на мужчину, который только посмеивается и устраивается поудобнее на кровати. Чимин — не самый сложный клиент, с которым Юнги когда-либо имел дело. Есть более кокетливые и грубые, но разница в том, что Юнги на них наплевать. Чимин, однако, этот маленький сопляк знает, как залезть Юнги под кожу, и Юнги хочет взлететь на луну и обратно за то, что ему было наплевать на него. — Это первый раз, когда я вижу мистера Пака таким с фотографом, — комментирует один из редакторов где-то позади Юнги. — Верно? Интересно, что случилось? — Обычно он с ними не разговаривает. Он дружелюбен со всеми, но с мистером Мином все по-другому. — Да. Я знаю, что ты имеешь в виду. Юнги требует большого самообладания, чтобы игнорировать очевидные заигрывания Чимина с ним. Некоторые из них незаметны, но Юнги видит их насквозь. После того, что кажется вечностью, но на самом деле длится всего два с лишним часа, Юнги заканчивает съемку, и все начинают заканчивать съемочную площадку. Юнги уединяется в одном углу комнаты, подальше от занятого персонала, и сосредотачивает свое внимание на чистке объектива своей камеры. Эта камера была с ним в течение пяти лет, и он как бы эмоционально привязан к ней. Время от времени он покупает объективы, потому что это необходимо для его работы, в зависимости от того, какая это съемка, но эта камера — первая, которую он купил на свои собственные деньги после того, как начал зарабатывать достаточно, чтобы поддерживать комфортную жизнь. Он через многое прошел с этой камерой. Он хорошо заботится о ней, и Юнги знает, что в ближайшее время он его не заменит. — Мистер Мин? Рука Юнги останавливается на объективе, салфетка из микрофибры аккуратно прижата к стеклу. К нему подходит высокий и красивый мужчина, одетый в черный костюм, подчеркивающий его каштановые волосы. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — вежливо предлагает Юнги, вставая на ноги. — Я — Ким Тэхен, менеджер Пак Чимина. — Менеджер протягивает руку, и Юнги пожимает ее. — Я так сожалею о проделке этого идиота ранее. Надеюсь, он не доставил Вам неудобств? Глаза Юнги расширяются при использовании менеджером слова «идиот». Его взгляд устремляется в сторону модели, которая сейчас сидит на стуле, пока стилисты снимают с него макияж. Когда их взгляды встречаются, Чимин одаривает его улыбкой, от которой у фотографа замирает сердце. Менеджер прослеживает за его взглядом и приподнимает бровь, глядя на Юнги. Скрывая свое взволнованное состояние из-за улыбки Чимина и того, что менеджер поймал его за пристальным взглядом, фотограф говорит — Не совсем. Я держу все на профессиональном уровне. — Ой. — Тэхен одаривает его вежливой улыбкой. — Тогда у меня будут небольшие проблемы. — Прошу прощения? — спрашивает Юнги в замешательстве, сдвинув брови. — Этот идиот… — Тэхен зацепляет большим пальцем за плечо, указывая на модель. — …Хочет чтобы я пригласил Вас на чашечку кофе. Тэхен и Чимин, должно быть, хорошие друзья, если знакомство между ними является каким-либо признаком. Это не первый раз, когда Юнги кто-то приглашает на кофе после съемки, будь то сама модель или просто любой другой персонал. Юнги знает, что он довольно привлекателен, но на самом деле не уделяет особого внимания тому, как он выглядит, за исключением тех случаев, когда хочет потрахаться. Увидев проблеск нерешительности в глазах Юнги, Тэхен добавляет — Нас будет трое, не волнуйтесь. Он улыбается, и Юнги это успокоило бы, если бы не случайные взгляды, которые Чимин бросал в его сторону. — Спасибо за предложение, мистер Ким, — начинает Юнги. — Но я должен отказаться. Пожалуйста, скажите мистеру Паку, что я не делаю перерывов на кофе с клиентами. Тэхен открывает рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успевает, Юнги уже застегивает молнию на своей сумке и перекидывает ремень через плечо. Доброго дня, мистер Ким. Как только Юнги направляется к выходу, он слышит скулеж, доносящийся откуда-то позади него, и произнесение — Ах, Тэхен! Почему ты позволил ему уйти? , — прежде чем он выйдет из дверного проема и решит оставить на съемочной площадке все, что отвлекало его сегодня на работе. Юнги не хочет смешивать свои личные и рабочие дела. Конфликты и ненужное внимание общественности — вот две вещи, которые Юнги не любит больше всего. Прошел месяц с тех пор, как Юнги вернулся в Корею, и его расписание уже заполнено фотосессиями и модными мероприятиями. И дело в том, что за этот месяц Юнги видел Чимина уже довольно много раз. На самом деле чаще, чем предыдущих клиентов Юнги. Всякий раз, когда у модели была фотосессия, к удивлению Юнги, он всегда был там в качестве фотографа Чимина. Работа хорошо оплачивается, так что на самом деле он не хочет жаловаться, но каждая секунда, которую он проводит с Чимином, что-то разрушает внутри Юнги. Иногда, когда Чимин выглядит таким мягким и сонным, лежа в центре пушистого гигантского мешка с фасолью, глядя в камеру с опущенными глазами и милой улыбкой, Юнги просто хочет провести пальцами по светлым прядям мужчины и прошептать ему спокойной ночи. Но когда съемка становится особенно сексуальной, чтобы не сказать дерзкой, с вырезом рубашки Чимина, вырезанным так низко, что Юнги мельком видит его упругие соски, когда Чимин правильно наклоняет свое тело, подолы поднимаются, чтобы показать тонкий изгиб его талии, когда кожаные штаны Чимина слишком узкие и плотно облегают круглые шары его задницы, Юнги думает, что его мозг каждый раз замыкается. Юнги всегда любил держать свою камеру, но когда дело доходит до Чимина, когда сопляк становится кокетливым и уверенным во время съемки, Юнги просто хочет опустить камеру и провести руками по гладким бокам модели и обвести их вокруг его тонкой талии. Пальцы Юнги длинные, а талия Чимина такая тонкая, что фотограф думает, что кончики его пальцев едва ли соприкоснутся друг с другом, если он будет достаточно сильно стараться держать его за талию. Эта мысль вызывает дрожь желания, пробегающую по телу Юнги, пока оно не скапливается прямо у него в паху. Юнги не может, хоть убей, дать Чимину понять, что у него были вульгарные мысли о нем. Это было бы возмутительно непрофессионально, и последнее, чего Юнги хочет, это испортить чей-то имидж. Он не спит со своими клиентами только по этой основной причине. Однако Юнги от этого не легче смягчить свое сексуальное влечение к Чимину. Он все чаще ходит в ванную почти на каждой съемке, чтобы облегчиться, всякий раз, когда чертов сопляк делал или говорил что-то, что выводило Юнги из себя. Чимину весело, Юнги это знает. На его губах появляется лукавая ухмылка, когда он дразнит Юнги, или невинные взмахи его красивых, красивых ресниц, когда он хочет разыграть невинного и милого парня перед фотографом. Юнги рано сойдет в могилу из-за Пака, блядь, Чимина. — Вот Ваш кофе, мистер Мин. — Спасибо. — Юнги берет Американо со льдом у персонала, который кланяется и быстро отворачивается, чтобы выполнить свою работу. Юнги всегда берет свой кофе в ближайшей кофейне напротив своего дома, когда у него запланирована работа на день. Но когда он начинает работать на Чимина, он понимает, сколько раз сотрудники давали ему его любимый напиток, не спрашивая об этом. — Это от руководства? — спросил однажды Юнги. Юная леди отвела глаза. — Не совсем. Вроде того? Н-Но наслаждайтесь своим кофе, мистер Мин! Удачи вам со съемками сегодня! — она убежала еще до того, как Юнги успел открыть рот. Сегодняшний день ничем не отличается, так как кофе ему регулярно подавали по дороге к столу, чтобы бросить сумку, но это до тех пор, пока он не увидит этот пучок светлых волос, развалившийся на режиссерском стуле в нескольких футах справа от него. В руке у Чимина такой же кофе, на термокружке тот же логотип кофейни, что и у Юнги. Юнги догадывается об источнике своего утреннего кофе, но до сегодняшнего дня у него не было никаких конкретных доказательств этого. Модель делает глоток через соломинку, обхватывая ее блестящими губами, прежде чем отстранился и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Юнги. Чимин улыбается, когда их взгляды встречаются. — Доброе утро, Юнги. Сердце Юнги колотится в груди. Да, Чимин взял на себя смелость обращаться к нему небрежно с тех пор, как они начали намного больше работать вместе. — Доброе утро, — просто отвечает Юнги, прежде чем повернуться спиной к Чимину. Перед ним зеркало, так что он видит, как губы Чимина надуты, прежде чем снова взять соломинку в рот. Он выглядит как побитый щенок, и Юнги не пытается подавить веселую улыбку, дергающуюся в уголках его губ. Концепция съемки официальная и деловая, поэтому Чимин выглядит необычайно красивым в черном костюме с пробором на бок. После того, как Юнги закончил настраивать камеру, он подзывает светотехников и смотрит в сторону модели. — Скажите, когда будете готовы, мистер Пак. Юнги смотрит в окно кофейни, в которой он сейчас сидит, наблюдая за струйками утреннего дождя, стекающими по стеклу. Съемочная площадка находится через дорогу от того места, где он сейчас находится, и Юнги чувствует себя таким благодарным, что решил отправиться туда на час раньше из-за прогноза дождя на сегодня. Густой аромат дымящейся кружки черного кофе, стоящей перед ним, доносится до его носа, и Юнги делает глоток, чтобы согреть желудок. — Привет. Фотограф поворачивает голову к противоположной стороне стола, дыхание перехватывает у него в горле при виде красивого лица Чимина, улыбающегося ему. — Ты сегодня раньше обычного. — Ах, да. — Юнги пытается казаться спокойным, даже если его сердце начинает колотиться громче в груди. — Я видел прогноз дождя. Чимин хмыкает и ставит на стол две чашки кофе на вынос. — Сегодня холоднее, не так ли? Ах, мне не следовало заказывать холодный кофе. — Чимин морщится. Юнги хихикает. — Я знал, что за этим стоишь ты. Очаровательная надутая улыбка пробивается к губам Чимина. — Я всегда вижу, как ты приходишь на съемочную площадку с чашкой кофе, и ты не принимаешь мое приглашение, поэтому я подумал, что это меньшее, что я могу сделать. Грудь Юнги теплеет, и он одаривает модель нежной улыбкой в ответ. Он видит, как глаза Чимина расширяются от удивления, когда он смотрит на рот Юнги. — О, — говорит Чимин, как будто что-то осознав. — Я думаю, что это первый раз, когда ты мне улыбнулся. Приходя в сознание, Юнги прочищает горло. — Правда? — Угу. — Чимин кивает, когда румянец распространяется по его лицу. Юнги думает, что это первый раз, когда он видит Чимина таким послушным и застенчивым перед ним, обычной уверенности в его гибком теле нигде не было. — У тебя такая милая улыбка. Хотел бы я видеть её почаще, — бормочет Чимин, застенчиво глядя на Юнги из-под темных ресниц. Фотограф чувствует, как его щеки пылают от комплимента. — Я должен идти, — объявляет Чимин, хватая картонный подстаканник, чтобы собрать чашки кофе со стола. — Я увижу тебя позже? Юнги кивает и наблюдает, как Чимин встает со стула и идет к двери, прикрепленный к ней колокольчик звенит, когда последний открывает дверь. К замешательству Юнги, Чимин остается стоять снаружи, защищенный от ливня небольшим крыльцом, пристроенным к передней части магазина. Он мгновение возится со своим телефоном, прежде чем провести пальцем по экрану и прижать его к уху. Потягивая кофе, Юнги наблюдает за моделью, пока тот разговаривает с кем-то по телефону. Он видит, как брови Чимина сходятся вместе, когда он продолжает разговаривать с тем, с кем разговаривает, вздыхая, как только он отрывает телефон от уха и заканчивает разговор. Взгляд Чимина возвращается туда, где сидит Юнги, и он быстро отводит глаза, когда видит, что Юнги смотрит на него в ответ. Чимин становится все беспокойнее, переминаясь с ноги на ногу, ожидая и глядя куда угодно, кроме того места, где находится фотограф. Ах. Вот тогда-то до Юнги и доходит. Допив остатки кофе, Юнги встает и направляется к выходу, хватая мокрый зонтик с вешалки и открывая дверь свободной рукой. Чимин поворачивает голову в его сторону, когда звонит звонок, и Юнги слегка улыбается ему, шагая рядом с ним. — Знаешь, ты мог бы сказать, что у тебя нет зонтика, — легкомысленно упрекает Юнги. Чимин говорит, надув губы — Я не хочу тебя беспокоить. — Он потирает свой маленький носик, и Юнги находит этот жест чертовски очаровательным. — Я попросил Тэхена подбросить меня сюда на машине по дороге. Я позвонил ему, но в настоящее время он застрял на съемочной площадке с продюсером, поэтому не смог приехать и забрать меня. Юнги напевает и идет к обочине дороги, раскрывая зонтик и оглядываясь на Чимина. — Давайте, мистер Пак. Глаза модели загораются, и он подходит к Юнги, практически подкрадываясь к нему боком и заставляя фотографа хихикать. — Ты в порядке? — спрашивает он. Чимин кивает головой, на его губах играет плохо скрываемая улыбка. Юнги не понимает этого, но его губы отражают улыбку на лице Чимина, и он кладет руку на руку Чимина, притягивая его ближе к себе в полуобнимание. Юнги слышит тихий вздох, вырывающийся изо рта модели, когда он прижимает их тела друг к другу. — Держись поближе, — предупреждает его Юнги и начинает переходить улицу, обнимая Чимина, защищая его от проливного дождя и движущихся машин на дороге. Оказавшись в безопасном месте фотосессии, Юнги складывает зонтик и кладет его на стойку у входа в здание. Он пытается смахнуть влагу с левого плеча, которую не может прикрыть зонт, когда чувствует, как короткие пальцы гладко перебирают его волосы. Крошечные капли воды, свисающие с челки Юнги, падают из-за этого действия, и Чимин повторяет это еще два раза, прежде чем убрать руку с волос Юнги. — Прости, — извиняется Чимин. — Все в порядке, — отвечает Юнги, чувствуя затяжное давление прикосновения Чимина к своей голове. — Ты в порядке? Чимин кивает, когда жар приливает к его щекам. — Спасибо, что позволил мне разделить с тобой зонтик, Юнги. — Не за что, Чимин. Голова модели вскидывается при упоминании его имени, глаза расширяются от удивления. — Ты… Ты назвал меня Чимином? — Именно так и сделал. — Юнги хихикает. — Все в порядке? — Да! — щеки Чимина краснеют еще больше, когда он понимает, насколько быстрым и восторженным был его ответ Юнги. Фотограф издает тихий смешок и указывает на чашки с кофе в руке Чимина. — Ты, э-э, собираешься выпить их оба? — О, эм… — Чимин поднимает подстаканник, чтобы взглянуть на него на секунду. — Нет, я думаю, что отдам другую одному из сотрудников. — Как насчет мистера Кима? Чимин качает головой. — Он не пьет кофе. Юнги напевает. — Ну, я могу выпить еще одну чашку. Ты купил его для меня, верно? Модель улыбается и хихикает над ним. Блядь. Юнги так слаб для этого милого звука. — Да, я это сделал. — Чимин с улыбкой предлагает кофе Юнги. — Хотя сейчас лед, наверное, немного растаял. — Все в порядке, — уверяет его Юнги. И когда Юнги и Чимин впервые входят на съемочную площадку бок о бок, модель улыбается и смотрит на Юнги так счастливо, и выглядит так, будто на его лице самые яркие созвездия во Вселенной, каждая пара глаз в комнате мгновенно поворачивается к ним. Даже Тэхен приподнимает бровь, когда они проходят мимо него и продюсера. Внимание вызывает легкий румянец на щеках Юнги, но он думает, что на самом деле это не имеет значения, когда Чимин выглядит таким красивым и счастливым, хихикая над ним вот так. Возможность разговаривать и быть рядом с Чимином немного свободнее после инцидента в кафе положительно проверила здравомыслие Юнги. Модель может быть кокетливой и застенчивой одновременно. Милый румянец, который расцветает на его щеках всякий раз, когда Юнги бросает на него пятиминутный взгляд или самую легкую похвалу, легко становится одной из любимых черт Юнги в Чимине. Как бы выглядел Чимин, если бы этот румянец распространился по всему его телу? Как бы чувствовал себя Чимин, когда его кожа теплая и потная под ладонями Юнги? В том-то и дело, что теперь я чаще бываю рядом с Чимином. Мысли Юнги возвращаются к той его плотской стороне, которой он не очень гордится. Он спокойный человек, обладает очень хорошим самоконтролем, но когда дело доходит до Чимина, все ограничения, которые есть в его теле, постоянно разрушаются, чем больше он проводит с ним времени. Вот почему, когда однажды Чимин просит его о помощи в том, чтобы сфотографировать себя, чтобы поместить прямо в его личную фотокнигу, Юнги не отказывается, как обычно. Теперь, когда Юнги стоит перед дверью Чимина, беспокойно вцепившись рукой в ремень сумки с фотоаппаратом, его сердце колотится в груди от перспективы посетить дом модели без какой-либо другой души вокруг них. На этот раз, это будут только он и Чимин, и каким-то образом… эта мысль возбуждает Юнги. Квартира Чимина — это пентхаус; конечно, он не ожидал бы меньшего от супермодели. Юнги звонит в дверь и ждет. Через некоторое время дверь со щелчком открывается, и за ней появляется очень красивый ангел в просторном пастельно-розовом свитере и рваных джинсах. — Юнги! — Чимин лучезарно улыбается, и сердце Юнги немного тает. — Я так рад, что ты пришел. Фотограф посмеивается, когда Чимин вводит его в свой дом, позволяя ему сесть на роскошный диван. — Да. К счастью, добрался целым и невредимым. Модель хихикает и предлагает ему стакан апельсинового сока, который Юнги принимает с легкой улыбкой. — Где ты хочешь, чтобы я сделал снимки? — О. — Чимин встает и идет к стеклянной двери, за которой находится мини-сад. — Здесь, я думаю? Юнги кивает и кладет сумку на кофейный столик, чтобы взять свою камеру, вскоре догоняя Чимина. Сад озеленен разнообразными растениями, в первую очередь бонсай, с виноградными лозами, вьющимися вдоль одной стороны стены. Это красивое и расслабляющее место с шезлонгами и бассейном, где вы можете нырнуть в любое удобное для вас время. — Милое местечко, — хвалит Юнги. — Спасибо. — Чимин хихикает. — Я хочу немного разнообразия от современности моего дизайна интерьера. Мне всегда нравилось путешествовать по сельским местам, когда у меня было свободное время. — Я знаю, что ты имеешь в виду. — Юнги фотографирует один из бонсай, выстроившихся вдоль перил. — Иногда приятно быть наедине с природой. — Это исцеляет, — соглашается Чимин с теплой улыбкой. — Как ты хочешь, чтобы фотографии выглядели? — Ах, эм. — слабый румянец расцветает на щеках модели. — Я хочу, чтобы это выглядело откровенно и более личным. Юнги кивает, вспоминая, что Чимин хотел, чтобы эти фотографии попали прямо в его фотокнигу. — Не мог бы ты описать мне эту концепцию немного подробнее? — Я хочу, чтобы фотографии выглядели так, как будто, я не знаю, они были сделаны компаньоном? — Чимин облизывает губы и беспокойно теребит края своего свитера. — Может быть… — модель поднимает глаза, и Юнги глотает вздох, увидев эти красивые глаза под красивыми темными ресницами — …Как фотографии, сделанные любовником? Мышцы на челюсти Юнги подергиваются, когда он стискивает зубы. Кивнув и сохраняя спокойное самообладание, Юнги приказывает Чимину встать за ограждение и посмотреть на горизонт. — Это замечательная концепция, Чимин. Мне это нравится. Губы Чимина растягиваются в ослепительной улыбке, и руки Юнги почти соскальзывают с камеры. Чимин — самородок; он знает, что он красив, и использует это наилучшим образом, чтобы дать фотографу прекрасный снимок. Обстановка немного более интимная и личная, чем привык Юнги, но он находит ее расслабляющей и более интересной, чем то, что он делал до сих пор. Каждый сделанный им снимок заставляет улыбку Чимина становиться шире, и Юнги думает, что его сердце уже стало неисправным в груди. Они разговаривают и смеются, пока продолжается съемка, и Юнги с удивлением обнаруживает, что к тому времени, когда Чимин спрашивает Юнги, не хочет ли он остаться на ужин, уже садится солнце. — Конечно, — отвечает он, не желая упускать шанс провести больше времени с моделью. — Отлично! Я позвоню, чтобы заказать доставку. Ты что-нибудь предпочитаешь? — Все в порядке. Спасибо. Чимин кивает и прижимает телефон к уху. Ужин проходит очень хорошо, они оба едят пиццу, развалившись на диване Чимина, а на экране телевизора появляется случайный фильм Netflix. Где-то на середине фильма ноги Чимина оказываются на коленях Юнги, когда они жуют пиццу четыре сыра, но Юнги обнаруживает, что на самом деле ему все равно, и что действие кажется более естественным и правильным, чем он думал сначала. С полными желудками Чимин продолжает убирать их ужин и отвергает предложение Юнги помочь ему с надутыми губами, рассуждая о том, что Юнги — его гость, и он не может заставить его заниматься домашними делами, пока он здесь. — Я действительно не возражаю, — говорит Юнги, но Чимин просто игриво щиплет его за щеку, и этот жест заставляет сердце Юнги сильнее биться в груди. — Ты сядь там и будь хорошим мальчиком или что-то в этом роде, а? — дразнит Чимин, держа в руках коробку с пиццей. Юнги с любовью закатывает глаза и хватает свою камеру со стола, просматривая снимки, которые они сделали ранее, ожидая возвращения Чимина. — Юнги? — зовет Чимин из прихожей, ведущей на кухню. — Мм? — отвечает фотограф, не отрывая глаз от камеры. — Я просто быстро приму душ, а потом давай продолжим съемку? Большой палец Юнги застывает на кнопке и осторожно поднимает глаза на Чимина. Только что принявший душ Пак Чимин, с его гладкой кожей, так хорошо пахнущей и все еще раскрасневшейся после горячего душа, красиво позирует Юнги. Фотограф блуждает по этой опасной территории своего разума и криво улыбается модели. — Конечно. Я никуда не пойду, Чимин. Пак краснеет от этого и кивает, прежде чем подняться по лестнице, ведущей на второй этаж пентхауса. Юнги пытается успокоиться, ожидая Чимина, мысленно ударяя себя по лицу за то, что так поддался очарованию. Обычно он не такой. У него высокая терпимость к красивым вещам, пока Чимин не врывается в его жизнь и не переопределяет для него значение слова «красота». Когда Чимин выходит из душа, сердце Юнги подпрыгивает к горлу при виде серой клетчатой рубашки с длинным рукавом на пуговицах и черных боксеров, демонстрирующих его длинные и бледные ноги. Его светлые волосы высушены феном, что делает их еще более пушистыми, когда челка спадает на брови. -Юнги? — он робко зовет, щеки очаровательно раскраснелись, и Юнги задается вопросом, это от горячего душа или от чего-то совершенно другого. — Ты готов? Нет, Юнги не готов. Блядь. — Да. — фотограф берет камеру и встает с дивана, следуя за Чимином в спальню. Он рассказал ему о последней части съемки, где он хочет, чтобы Юнги сфотографировал его на кровати, такого сонного и мягкого, как будто собирается заснуть рядом со своей возлюбленной. Спальня Чимина аккуратная и опрятная, на правой стене висят фотографии, сделанные полароидом, а над изголовьем кровати прикреплены волшебные гирлянды. Свет выключен, и теплое сияние волшебных огней создает в комнате уютную атмосферу. Модель заползает на кровать и обнимает длинную подушку для тела, закидывая на нее ногу, пока он тает в комфорте своего пухового одеяла. Юнги неловко переминается с ноги на ногу, прежде чем опуститься на колени рядом с кроватью и поднять камеру. — Как насчет фотографии с закрытым глазом? Чимин хихикает и кивает. — Хорошо. Сердечные струны Юнги сжимаются, когда он делает несколько снимков сонного лица, замечая дополнительный блеск на его губах, который делает их еще мягче и полнее. Модель переворачивается на спину и прикладывает руку к правой брови, открыв один глаз и глядя в камеру. — Юнги? — Хм? — Можешь ли ты… залезть на кровать и сделать снимок поближе? Дыхание фотографа перехватывает в горле, его руки слегка дрожат, он крепче сжимает камеру, пытаясь успокоиться в энный раз с тех пор, как ступил на место Чимина. — Хорошо. — Юнги встает и ставит колено на край матраса, направляя камеру на лицо Чимина. — Ближе, — произносит модель, надув губы. Сглотнув, Юнги сбрасывает обувь, чтобы подойти поближе и опуститься рядом с ним на колени, пока модель лежит на спине. Края рубашки Чимина задрались, обнажая пупок, воротнички немного приспущены, так как первые две пуговицы остались расстегнутыми. — Юнги? — говорит Чимин, и Юнги понимает, как сильно ему нравится слышать свое имя, исходящее из красивых, красивых губ модели. — Да? — Ты можешь заставить меня выглядеть сексуально? — Чимин немного сгибает колени, медленно потирая их друг о друга. Юнги чувствует, как у него вспотели ладони. — Ты уже выглядишь сексуально, Чимин. У модели перехватывает дыхание, и он слегка выгибает шею, сжимая пальцами подушку для тела, все еще прижатую к боку. — Ты так думаешь? — Я знаю. — камера Юнги перемещается от лица Чимина к его длинной шее, а затем вниз к греховному изгибу его тела. Затвор щелкает, и Чимин издает тихий стон. Юнги хочет извлечь больше этого слабого звука изо рта Чимина. — Юнги, — говорит модель, и это звучит хрипло и немного требовательно, что Юнги крепче сжимает камеру. — Заставь меня выглядеть сексуальнее. После этих слов Юнги чувствует, как воздух в комнате резко меняется на что-то горячее и на грани удушья. В горле у него встает тугой узел, когда Юнги опускает камеру, его глаза обводят длинную линию ног Чимина, пока они не достигают его лица. — Как? — спрашивает он. Ресницы Чимина опускаются на полпути к глазам, когда он облизывает нижнюю губу, глаза фотографа следят за происходящим. — Ты знаешь как. Что-то в глазах Юнги меняется, и он думает, что Чимин тоже это видит, если судить по тому, как его колени трутся друг о друга немного беспокойнее. Юнги кладет камеру на тумбочку и возвращается к любованию телом Чимина. — У тебя огонь в глазах. Взгляд фотографа скользит вверх, к лицу модели. Чимин отпускает подушку для тела, чтобы сжать пальцы на рубашке Юнги, слегка потянув его. Ближе. — Я хочу сгореть под твоим взглядом, Юнги. Юнги облизывает губы и позволяет своему телу упасть на Чимина, прижимая его к себе, пока он смотрит вниз на его лицо. — Тебе не следует играть с огнем. Модель скользит руками по шее Юнги, пока они не завиваются на его темных локонах. — Я бы рискнул, если бы это был ты. Юнги наклоняется, пока кончики их носов не соприкасаются. — Я хочу поцеловать тебя. — Пожалуйста, — выдыхает Чимин, выгибаясь навстречу Юнги, старший просовывает руку под него, чтобы прижать их груди друг к другу. Наконец, после нескольких месяцев тоски по этой паре плюшевых, мягких губ, Юнги наконец-то смог запечатлеть их в глубоком и страстном поцелуе. Чимин задыхается у его губ каждый раз, когда он засовывает свой язык в сладкий рот модели, жадно облизывая его изнутри, пока не вырывает из него серию тихих стонов. Чимин раздвигает ноги для Юнги, постанывая от ощущения, как их промежности прижимаются друг к другу. — О Боже мой. — он медленно прижимается к фотографу. — Юнги. Юнги, блядь. Прикоснись ко мне. И Юнги так и делает. Черт, он знает. Чимин поворачивает голову в сторону, открывая доступ к губам Юнги, и тот нащупывает его точку пульса, посасывая синяк на золотистой коже. Он издает придушенный стон, когда фотограф просовывает руку под пояс его боксеров и нащупывает одну из половинок, крепко сжимая одну, а затем просовывает средний палец между ними, пока подушечка не упирается в колечко мышц. Чимин вздрагивает от прикосновения. — Черт возьми, да. Там. Прикоснись ко мне там, пожалуйста. Юнги тихо смеется ему в шею, целуя его до ключицы Чимина. — Ты нуждающийся. Как раз в тот момент, когда Юнги решает еще немного подразнить Чимина, сильнее потирая подушечку у входа, его рука замирает, когда он чувствует, как кончик среднего пальца скользит внутрь не встречая никакого сопротивления. Юнги отстраняется, чтобы на мгновение взглянуть на лицо Чимина, приподнимая бровь, и лицо младшего краснеет еще больше. — Я привел себя в порядок в душе. — Ты предвидел это? Чимин пытается присесть на палец Юнги, но старший убирает руку, прежде чем палец успевает проскользнуть дальше. Модель надувает губы. — Дразнилка, — вздыхает он. — Я хочу тебя, ясно? Обнимая Юнги за шею обеими руками, Чимин говорит, глядя ему в глаза — С того момента, как я встретил тебя на нашей первой фотосессии, я всегда хотел, чтобы ты был таким, но ты усложнил мне задачу. Юнги усмехается, медленно расстегивая пуговицы на рубашке Чимина. — Я не сплю с клиентами, чтобы ты знал. — Но я ведь не просто клиент? — спрашивает Чимин с оттенком надежды и неуверенности в голосе. Юнги думает об улыбке и добрых словах Чимина, о том, сколько раз он заставлял Юнги смеяться и о том комфорте, который он чувствует, когда Чимин рядом. Они много рассказывали о себе, так много говорили о разных вещах. Так легко провести время с Чимином и быстро затеряться в его мире. — Нет, — уверяет его Юнги, целуя в губы и расстегивая последнюю пуговицу. — Ты не просто клиент, Чимин. Слова Юнги вызывают дрожь во всем теле, пробегающую по позвоночнику Чимина, младший снова соединяет их губы вместе, когда он опустошает губы Юнги, как будто отчаянно вдыхает кислород прямо из его рта. — Прикоснись ко мне. — шепчет Чимин в губы Юнги, прикусывая его нижнюю губу и вызывая низкий стон у фотографа. — Прикоснись ко мне, Юнги. Пожалуйста. Юнги снимает рубашку и боксеры Чимина с его гибкого тела, модель теперь лежит обнаженная на мягком белом пуховом одеяле, а его светлые волосы развеваются вокруг головы, как нимб. Фотограф не торопится поклоняться телу Чимина, берет в рот его смуглые соски, облизывает, перекатывает и сосет, пока они не становятся сырыми, и Чимин уже задыхается. Юнги целует каждую впадинку и изгиб тела Чимина, проводит губами по татуировке «Nevermind» на его правых ребрах, облизывает пупок и посасывает синяки на тазовых костях модели и на гладкой складке между бедрами. Член у Чимина красивый, как и каждая его частичка, раскрасневшийся и твердый только для Юнги. И когда фотограф лижет длинную полоску на нижней стороне его ствола, Чимин издает низкий стон, хватаясь обеими руками за волосы Юнги. — О-о-о, да. Поцелуй меня туда, Юнги. Юнги еще раз облизывает чувствительную вену, прежде чем пососать покрасневшую головку и заставить Чимина издать еще один долгий стон. Он качает головой вверх и вниз, пока его горло не расслабляется достаточно, чтобы полностью принять модель, растянутые губы прижимаются к гладкому и безволосому паху Чимина. Черт, Чимин восковой, и его кожа такая мягкая и гладкая под руками Юнги. — Черт возьми, — стонет Чимин, выгибая спину, когда его эрекция ударяется о заднюю часть горла Юнги. — Черт, Юнги, я… твой рот такой приятный. Отсосав младшему еще несколько раз, прежде чем вытащить его член, Юнги нежно целует кончик, прежде чем перейти к лизанию края Чимина, кончик его языка мучительно медленно скользит по сморщенной дырочке и заставляет Чимина ахнуть. — Боже. — ноги Чимина прижимаются к ушам Юнги немного сильнее. — Прямо здесь, пожалуйста. Чимин звучит так хорошо, когда он умоляет, и Юнги с радостью соглашается, обхватив руками бедра модели, чтобы удержать его на месте, кончик его языка легко скользит по краю Чимина. Звук, который вырывается изо рта Пака, непристойен, когда его пальцы крепче сжимают волосы Юнги. — Ох — Чимин задыхается, когда Юнги облизывает его дырочку, проводит языком по его сжимающимся стенкам и вытягивается, чтобы сильно пососать его колечко мышц. — Т-Юнги, я—я кончу, я-если ты продолжишь так делать. Юнги вытаскивает и заменяет свой язык двумя пальцами, медленно трахаясь в дырочку Чимина, растягивая его. — Сколько пальцев у тебя получалось? он хрипит. — Ф-Четыре, — признается Чимин, и член Юнги дергается от интереса. Фотограф хихикает. Неудивительно, что Чимин чувствует себя достаточно напряженным, но Юнги хочет быть уверенным. На самом деле он не хочет причинять ему боль. — Непослушный ребенок. — он оставляет влажный поцелуй под пупком Чимина. Чимин надувает губы. — Я хочу, чтобы ты засунул член мне в задницу как можно скорее. Модель тянет его за руку и Юнги позволяет ему, нависая над моделью, когда последняя соединяет их губы вместе, три пальца Юнги легко скользят внутри смазанных стенок модели. Чимин морщит нос. — Я чувствую вкус смазки со вкусом вишни у тебя во рту. Фотограф с любовью закатывает глаза и чмокает младшего в припухшие от поцелуев губы. — И чья в этом вина? Модель сладко хихикает и дергает за края рубашки Юнги, пока ткань не собирается у него под мышками. — Я жажду твоего члена. А теперь дай мне это. Юнги хихикает, снимая рубашку и бросая ее куда-то на пол. — Требовательный маленький сопляк. Хихиканье Чимина прерывается внезапным вздохом, когда пальцы Юнги впиваются в него как раз вовремя. — Т-Юнги. — взгляд модели наполнен сильным возбуждением. — Ты мне нужен. А теперь, пожалуйста, не хочу больше ждать. Юнги облизывает нижнюю губу модели, снова пробуя клубничный блеск. — Презервативы и смазка? — Тумбочка. Первый ящик. Чимин слегка скулит, когда Юнги отстраняется, чтобы открыть ящик в поисках упаковки презервативов и смазки со вкусом вишни, уже намыленной в дырочке Чимина. Встав, Юнги снимает штаны и боксеры и немедленно ползет туда, где находится Чимин, не желая, чтобы симпатичный ангел ждал еще секунду. Чимин облизывает губы, когда видит твердую и длинную эрекцию Юнги, висящую между его бледными бедрами, содрогаясь при мысли о том, чтобы скоро принять этот симпатичный член в свою задницу. — Нравится то, что ты видишь, ангел? — Юнги дразнит с ухмылкой, скатывая презерватив по своему члену. Ангел. Щеки Чимина загораются ярче от этого ласкового слова. — Черт возьми, да, — говорит он, и его голос звучит хрипло и ужасно нуждающимся, что он горячо краснеет от смущения с головы до ног. Фотограф смеется, низкий рокот в его горле доходит прямо до члена Чимина, когда он наблюдает, как мужчина наливает большое количество смазки на свой член. — Это уже слишком, — комментирует Пак. — Я не хочу причинять тебе боль. — Юнги пристраивается к дырочке Чимина, дразняще прижимая тупую головку к краю. Чимин хихикает. — Ты такой милый. Иди сюда. — он притягивает Юнги к себе, чтобы тот мог глубоко поцеловать его, раздвигая ноги шире, чтобы освободить место для узких бедер мужчины. Модель ахает у губ Юнги, когда кончик проскальзывает внутрь, медленно продвигаясь дальше, пока бедра фотографа не прижимаются вплотную к его ягодицам. — О-О, нгх… — Чимин выгибает шею и приоткрывает рот, издавая долгий стон, когда член Юнги оседает глубоко внутри него. — Ты в порядке, ангел? — спрашивает Юнги, каждый мускул в его теле напряжен, чтобы удержаться от того, чтобы просто трахнуться в тугую и горячую дырочку Чимина. Чимин делает несколько глубоких вдохов, прежде чем кивнуть, скрещивает лодыжки на пояснице Юнги и обнимает его за шею, чтобы притянуть ближе. — Я в порядке. Двигайся. Пожалуйста, Юнги… Упираясь обеими руками в матрас, Юнги медленно выходит и толкается обратно, пробное движение, чтобы проверить, адаптировался ли Чимин к его размеру. — Быстрее, — нетерпеливо скулит Чимин. — Нуждаюсь… так сильно нуждаюсь в тебе. Пожалуйста. Юнги наклоняется, чтобы поймать губы Чимина. — Хорошо. Фотограф задает быстрый и резкий темп, трахаясь в гибкое и податливое тело под ним, в то время как стон за стоном вырывается из горла Чимина с каждым резким толчком. — Черт возьми, нгх! — глаза Чимина закрываются, рот открывается с бессмысленным стоном. — Хорошо. Чувствую себя так чертовски хорошо — ах! Юнги стонет, когда его рука скользит по правому бедру Чимина, подцепляя его под колено и подталкивая конечность ближе к груди модели. Смена угла поражает его простату намертво, и Чимин издает громкий, довольный крик. — О, черт! Ах! — его голова откидывается на подушку, когда он выгибает шею в ответ на прилив удовольствия, пробегающий по его позвоночнику, сжимается вокруг поршневого члена Юнги и выдавливает хриплое проклятие изо рта мужчины. — Прямо здесь. Еще — пожалуйста. Ах! — пальцы Чимина крепко сжимают бицепс фотографа, когда тугая головка члена Юнги трется о его простату. — Да, черт возьми! Р-Прямо здесь, Юнги, так хорошо… Рот Юнги находится на шее Чимина, вцепляясь в эту великолепную кожу и посасывая её. Он тяжело дышит, с открытым ртом, из его горла вырываются резкие стоны, когда он дает Чимину то, что тот хочет. -Чимин. — фотограф стонет на потной коже Пака, громко хлопая бедрами по его заднице. — Юнги. Й-Юнги… — Чимин пытается открыть глаза, зрение плывет от удовольствия, а слезы свисают с его темных ресниц. На щеках Чимина появляется красивый румянец, а его губы остаются приоткрытыми для всхлипов и стонов, которые, как он знает, Юнги любит слышать. — Близко—ух! — мяукает модель, когда Юнги прекращает свои толчки, чтобы прижаться к нему бедрами, так глубоко и чувственно, что Чимин выгибает спину в ответ на интенсивную стимуляцию своего сладкого места. — О… черт, Юнги. Мн. Модель сильно прикусывает нижнюю губу. — Да. Да, ты… ты поражаешь меня. Так идеально. Ах… — Черт. — Юнги прижимается губами к подбородку Чимина, когда он прижимается к нему, слыша резкий вдох модели и сладкие, сладкие стоны каждый раз, когда он кружит бедрами. — Такой красивый, ангел. Так идеально подходит для меня. Похвала вырывает низкий стон изо рта Чимина, и он снова выгибается на груди Юнги. Большая рука Юнги скользит от бедра модели к его тонкой талии, крепко сжимая соблазнительную сторону, точно так, как он хотел сделать с самого начала. Голова Юнги наполнена потребностью доставить удовольствие Чимину, пока он тщательно трахает его, и модель не превратится в извивающееся и стонущее месиво под ним. — Боже мой, Юнги, черт возьми, прямо здесь. — ноги Чимина сжимаются вокруг талии Юнги, направляя его толчки. — Сильнее, пожалуйста. Я— я кончу. Юнги кряхтит и ускоряет свои толчки, вытаскивая член до тех пор, пока конец не останется внутри, и трахает его так сильно, что изголовье кровати ударяется о стену. Чимин громко стонет, когда толчки фотографа становятся более точными, попадая прямо туда, куда он хочет. Скрип кровати, когда Юнги жестко трахает его, заставляет голову Чимина кружиться от удовольствия, непрерывный стук изголовья кровати о стену служит напоминанием о том, как хорошо фотограф заставляет его чувствовать себя. Чимин резко выдыхает от одного жестокого толчка, рука взлетает над головой, чтобы схватиться за подушку, в то время как его свободная рука обхватывает шею Юнги, а ногти впиваются в его плечо. — Черт возьми… — стонет он, горячо краснея от того, как надломленно звучит его голос. — Не могу. Я не могу… ах! П-собираюсь кончить… — Давай, — рычит Юнги, пот стекает по его лицу, когда он жестко трахает Чимина. — Иди за мной, ангел. Еще несколько грубых толчков в его простату, и Чимин кончает с криком, толстые белые веревки его освобождения разбрызгиваются по всему животу. Все его тело сжимается от силы оргазма, и он сжимается вокруг члена Юнги так крепко, что фотограф чертыхается и заглушает громкий стон у него на шее. — Нг, — мяукает Чимин, когда его бедра обвиваются вокруг талии Юнги, пока старший продолжает трахать его во время оргазма. Узлы в паху Юнги затягиваются все туже, и ритм его бедер замедляется, когда он балансирует на грани оргазма. — Не останавливайся, — выдыхает Чимин, все еще ошеломленный своим оргазмом. Он изо всех сил старается смотреть Юнги в глаза, когда обхватывает его лицо обеими руками, постанывая от ощущения члена Юнги, все еще двигающегося по его чувствительным стенкам. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Брови Юнги плотно хмурятся, его ресницы закрываются, рот приоткрывается от затрудненных вдохов и тихих стонов, когда к нему приближается оргазм. — Такой красивый. — Чимин смахивает потные пряди, прилипшие ко лбу Юнги. — Такой отчаянный. Только для меня. Юнги стонет, и мышцы на его руках напрягаются. — Кончай мне на грудь, Юнги, — говорит Чимин, скользя губами по губам Юнги, когда фотограф отчаянно трется о него, преследуя свой оргазм. Когда Юнги чувствует знакомую тугую спираль в паху, он отрывается от Чимина и быстро выскальзывает из своей дырочки, а другой издает стон от потери давления внутри него. Юнги опускается на колени по обе стороны талии Чимина, одним быстрым движением снимает презерватив и дергает себя до конца. — Черт, — ругается Юнги, когда раскаленное добела удовольствие обрушивается на его организм. Его семя вылетает из члена и приземляется на грудь Чимина, окрашивая его ключицы и шею своим освобождением. Часть его случайно попадает на челюсть и губы Чимина, удивляя их обоих. — Черт, извини. — Юнги двигается, чтобы вытереть его, но Чимин хватает его за запястье, качая головой. — Сфотографируй меня, Юнги. Глаза фотографа расширяются, дыхание все еще тяжелое от его оргазмического кайфа. — Что? — хрипит он. — Хочу… — Чимин удовлетворенно вздыхает, пальцы касаются смеси охлаждающей спермы на его груди и животе. — Хочу увидеть себя разрисованным твоей спермой. Юнги тяжело сглатывает при этом, потому что, черт возьми, Чимин станет причиной его смерти в ближайшее время. Фотограф тянется за своей камерой, лежащей на тумбочке, и тут же возвращается к тому, чтобы оседлать бедра Чимина. Модель кладет свои вялые руки рядом с головой, мягкий член лежит на животе, и Юнги нажимает на спуск, чтобы запечатлеть выражение лица Пака. Затем Юнги поднимается, чтобы сфокусировать камеру на лице Чимина. Модель, кажется, довольна этим и высовывает кончик языка изо рта, чтобы слизнуть случайную сперму, окрашивающую его плюшевые губы. — Ты такой вкусный, — стонет Чимин. — Черт, Чимин, — с придыханием бормочет Юнги, фотографируя греховное выражение лица. — Как, черт возьми, ты можешь быть таким горячим? Чимин хихикает и сжимает бедра Юнги, когда фотограф кладет камеру обратно на тумбочку. — Я мог бы сказать тебе то же самое. Юнги фыркает и наклоняется, чтобы поцеловать Чимина в губы. — Душ? Модель хихикает. — Хорошо. — он обхватывает Юнги обеими руками и ногами. — Понесёшь меня? Морщась от липкой спермы между их телами, Юнги с любовью закатывает глаза и поднимает Чимина с кровати. — Избалованный. Они продолжают мыть тела друг друга под теплой льющейся водой. Чимин иногда пытается погладить Юнги по члену, но старший каждый раз хватает его за запястье и говорит ему, что если он не будет хорошо себя вести, то Юнги трахнет его у стены душа. Модели, конечно, нравится эта идея, но Юнги напоминает ему, что ему будет слишком больно, чтобы даже удобно сидеть на заднице, если они пойдут на второй раунд. — Иногда ты слишком мил, — надувает губы Пак. Юнги фыркает и легонько щелкает Чимина по лбу. — Я присматриваю за тобой, ангел. Перестань дуться на меня Модель морщит нос, позволяя Юнги одеть его в пижаму и высушить волосы полотенцем. — Ты можешь переночевать у меня? Пожалуйста? Юнги задумчиво хмыкает на мгновение. — Я хочу, но у меня нет лишней одежды. — Я тебе немного одолжу! — взволнованно восклицает Чимин, прежде чем броситься обратно в спальню, старший смеется над его покачивающейся попкой. — Серьёзно? — Юнги приподнимает бровь, когда Чимин протягивает ему только пару черных боксеров и серые спортивные штаны. — Я хочу, чтобы твоя верхняя часть была наполовину обнажена. — Чимин ухмыляется ему, проводя обеими руками по бледной груди Юнги и широким плечам. — Ты моя личная подушка сегодня вечером, и я люблю тепло твоего тела, Юнги. Фотограф хихикает и щиплет младшего за нос. — Хорошо, я сделаю это для тебя, — говорит он и продолжает одеваться, сердце тает от легкого хихиканья, которым одаривает его Чимин. Почистив зубы и сменив простыни, Чимин ведет его обратно в кровать и, не теряя времени, просовывает ногу между бедер Юнги, чтобы прижать его к себе. — Мне это нравится, — говорит Чимин, прижимаясь поцелуем к горлу Юнги. — Мне тоже, — отвечает Юнги, целуя Чимина в макушку. Юнги позволяет модели рисовать круги и случайные фигуры на обнаженной коже его спины, и между ними воцаряется уютная тишина, когда они прислушиваются к дыханию друг друга — Тебе нравится фотографировать? — спрашивает Юнги, бросая взгляд на полароидные снимки, вырезанные и висящие на правой стене. Чимин кивает. — Когда я путешествую, я всегда беру с собой свой фотоаппарат «полароид». — Почему «полароид»? Модель пожимает плечами, утыкаясь носом в ключицу Юнги. — Это просто кажется более откровенным и личным? Один щелчок, и он запечатлевает точный пейзаж передо мной, необработанный и неизмененный. Мне нравится эстетика. Фотограф хмыкает в знак согласия. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Он добавляет — Хотя я не вижу никаких твоих фотографий. Чимин на мгновение напрягается в объятиях Юнги, и старший отстраняется, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — Чимина? — Когда я фотографирую, речь идет о вещах, которые я вижу и переживаю; это не обо мне. — Чимин сжимает губы, в его глазах мерцает торжественное выражение. — Я всегда фотографируюсь для себя. Всегда вижу свое лицо, расклеенное повсюду, но никто из них не похож на меня. Рука Юнги опускается на бедро Чимина, большой палец потирает успокаивающие круги на гладкой коже. — Я улыбаюсь и стараюсь выглядеть красиво перед камерами, но иногда мне интересно, видят ли люди меня таким, какой я есть, а не просто кем-то с красивым лицом и красивым телом. -Он горько усмехается. — Возможно, и нет. — Я знаю. — складка появляется между бровями Юнги, темные глаза пристально смотрят на Чимина. — Ты для меня не просто симпатичное личико, Чимин. Когда мы встретились, меня привлекла твоя внешность, но теперь это нечто большее. Когда у меня появилась возможность проводить с тобой больше времени, я смог увидеть тебя за пределами твоей физической красоты. Юнги берет руку Чимина в свою и целует нежные костяшки пальцев, модель тихо ахает, когда жар распространяется по его лицу. — Я видел мир через объектив своей камеры. Так было всегда. Но ты… — Юнги облизывает губы, большим пальцем, поглаживая пальцы Чимина. — Я вижу тебя своими собственными глазами, Чимина. Широкая улыбка расцветает на лице Пака и он наклоняется вперед, чтобы крепко поцеловать Юнги в губы. — Спасибо тебе, Юнги, — шепчет он фотографу в губы, как безмолвную молитву. — Ты завтра свободен? Чимин немного отстраняется, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Ты приглашаешь меня на свидание? Юнги никогда ни с кем раньше не встречался, потому что он не любит конфликтов и беспорядочных чувств, но ради Чимина он готов рискнуть. — Да, — подтверждает он с кривой улыбкой. Чимин вибрирует от возбуждения и прикусывает нижнюю губу, чтобы улыбка не растянулась слишком широко на его губах. — Да, завтра я свободен. — он хлопает ресницами, глядя на Юнги. — Куда мы пойдём? Юнги фыркает. — Это секрет. — Ах, Юнги, — скулит Чимин и надувает губы. — Прекрати спрашивать, — Юнги чмокает его в пухлые губы. — Будь терпелив. Чимин фыркает и утыкается лицом в изгиб шеи Юнги. — Я не могу дождаться. Юнги издает веселый смешок через нос. — Можем мы взять твою камеру «полароид» с собой завтра? Модель смотрит на Юнги снизу вверх. — Конечно. Но зачем? Фотограф проводит пальцами по светлой челке Чимина, убирая пряди с его лица и вызывая у него тихий вздох, когда Чимин закрывает глаза. — Я хочу использовать его, — говорит Юнги, поглаживая большим пальцем щеку модели и глядя в море звезд в глазах Чимина. — Если ты позволишь мне, я хочу с этого момента фотографировать тебя полароидом, Чимин. Я хочу, чтобы ты знал, что когда ты со мной, это всегда будет о тебе. Ни еда, ни пейзаж, только ты. Уголки губ Чимина приподнимаются, когда его добрые глаза исчезают в крошечных полумесяцах, самый красивый оттенок розового покрывает его круглые щеки

***

***

и Юнги на мгновение думает, что его глаза наконец-то, запечатлели самую красивую улыбку в этом мире — the end —