Deux filles amoureux

Читатель дорогой, mon cher, помнишь двух девушек из Йоркшира, О которых я ведала тебе не так давно? Нет? С давних пор, пройдя полмира, Помню их замысловатую историю, случившуюся нежданной и романтичной. Похожую на лёгкую дремоту. На сладостное забытье. Что может быть поэтичней? Одну из них звали Кэролайн. Была она нетипичной бесприданницей. Скромна, начитанна, восхитительно прекрасна. Невольно захватывает дыхание! Вторую звали Шерли Килдар. Была она не только богата, но и решительна, Независима и смела. С гранатового цвета губами неглупа она была. Клянусь, истина! У Кэрри были цвета кофейных зёрен волосы и миловидный лик. У Шерли всё иначе — образ настоящей командирши, что зовёт на конфликт, Прикрытое невеликой чёлочкой чело, для наследницы довольно стройный стан. Ох, как он сводил Кэролайн с ума! Какой безумный водоворот и страстей ураган! Матерь Божья! Она, бедняжка, летит с обрыва одинокая и потерянная, Она, зачарованная не только Робертом одним, запутавшаяся, повешенная, Не видит она тех знаков, что Шерли сердечно шлёт с парадом Для померкнувшей, бледнолицей Кэролайн Хелстоун, что стояла с нею рядом. «Посмотри, Кэролайн, на Шерли фисташковое ситцевое платье, А на твоей груди алого цвета кровь», — хотела я сказать до расставания. Роберта заботили лишь предприятия, машины, но, как и в церкви икона, Его душа замечала её чуткое бойкое сердце, бьющееся оживлённо. Древнегреческая вдохновительница моя Сапфо назвала бы подруг революции Предводительницами. Я бы согласилась, но сами бы они не признали сей аллюзии. Были друг для друга они отрадой, но хранили в задумчивых глазах Тайну, тончайшими белыми нитями переплетающую их во снах. У одной при мысли о другой яркое жгучее пламя струится внутри, И имя, устами подруги произнесённое, сумраку сладкому вопреки Подлинные искорки в душах их пробуждает, туманностью ненавязчивою Мысли их путались, а щёчки пылали. Читатель милый, я видела всё воочию. Помню Кэролайн заболела. Как мы все переживали! А как волновалась Шерли! Личико её становилось жемчужно-серым, а малахитово-зелёные глаза всё суевернее. Она спать не могла — кошмары всё мучили. На каждую звезду одно было желание: «Пусть Кэрри станет лучше», — с мокрыми ланитами вторила она заклинание. Очи превращались из алебастрово-белых в цвета черри от моря слёз. Однако не знала она, что Кэролайн страдала от того, отчего и Роберт бы слёг. Застряла она в паутине, словно рыба в неводе, и захворала благодаря подруге, Тому жару, что возбуждает она в сердце у мисс Хелстоун, ту греховную, как измена супруги, Страсть, что кричит о неизбежности смерти, о белых ночах, что бывают летом, Что бывают не в Англии, а в Петербурге, конечно, но оттого и романтизм едкий. Но не суть в общем. Состояние Кэролайн с неделями не вызывало оваций. Шерли навещала её. Надежда пропадала, и однажды она решила поддаться. Она начала невинный монолог о своих домашних слугах, забавные истории Рассказывала. Потом упомянула, словно без задней мысли, малую сценку актёришек. О связях сердечных между господином и дамою, намекая на связи женские этичные. Делала комплименты подруге чистосердечные, стараясь не делать их неприличными. Кэролайн не сдержалась — она заплакала от горечи, от столь основательных чувств. Я бы тоже, читатель дорогой, заплакала. Я будто стою за дверью, вот-вот задохнусь. Шерли поддержала подругу робкую, и вот настал момент, ради которого они жили: Кэролайн, дрожа, прошептала: «Я обезумела и полюбила вас, капитан Килдар». Разрумянившаяся мисс Хелстоун глядела двумя кварцевыми очами в поисках ответа На ошеломлённый и солнечный лик с причудливой чёлкой. С образами, как у поэта. Шерли, нося фисташковое ситцевое платье, что Кэрри так хвалила, Просияла всею душою и предложила побег. Никакого брака! С них хватило! Они будут одни во всём мире, счастливы вместе. Они взглянули друг на друга И вдруг прозрели. Они действительно сбежали. Их не пугала ни наука, ни вьюга. Здесь начинается новая глава романтической комедии. Ни следа шекспировской Трагедии. Однако здесь свой рассказ я завершу. Итак уж вещаю долго письменно. Отмечу лишь то, что недавно я с ними виделась. Они с тех пор благополучны, Несмотря на все отнюдь нелестные прохожих и знакомых взоры. Ключик К судьбе своей найдя, поселились они в богатом имении, что в семи часах Ходьбы от Йоркшира. Невзгоды все они прошли, любовь не стихала в их телах. Узнала я также, что Роберт навещал их. Девушки мне, любезный читатель, Сами рассказывали, как он был рад за них, как пел деферамбы, что нечревато, Их союзу — милой скромницы Кэролайн и вольной коммандующей Шерли. Они остались старыми дамами, зато оказались счастливыми. Поэтому их судить ли? Разумеется, нет, читатель драгоценный мой, mon cher! Напротив, пусть благодарны они судьбе, как коррупционер, Друг за дружку будут. На этом точно кончаю свою поэму. Надеюсь, ты остался ею доволен, и я разъяснила сию дилемму.