Мой котёнок.

— Съёмка окончена! Всем спасибо! — громко сказал Дима всей команде на съёмочной площадке, которая тут же радостно воскликнула и облегчённо выдохнула, а затем проводила его, после чего он отправился в офис, чтобы уже начать монтировать ролик и поскорее порадовать своих подписчиков новым видео.       Приехав, Масленников прошёл в гостиную, совмещённую с кухней, и увидел мирно сидящего на диванчике Иманова. Он залипал в телефоне, подогнув ноги под себя. Лицо было достаточно серьёзным, с чего Диме стало смешно, но вида он не подал, так как заметил некую странность.       Обычно, когда он приходит на студию, Эмиль первый бежит встречать. Кидается на шею, утыкается носом в плечо, чувствуя руки на своей спине и талии, касается пальцами ног чужих, что кажется очень интимным даже для их взаимоотношений.       А их взаимоотношения нечто сложное, в чём они сами ещё не разобрались. Кажется, черта «друзья» уже давным-давно была стёрта и границ почти не было.       Дело в том, что Дима всегда и обо всех заботится, поддерживает и протягивает руку помощи. Он тактильный и любит обниматься, прижиматься всем телом, чувствовать тепло другого человека и его пульс. Любит, когда в его уютные объятия ныряет Эмильен.       Иманов совсем недавно стал замечать, что отношение Димы к нему отличается от внимания, которое уделяет другим. Вначале он думал, что навязывает себя и преувеличивает, но когда они с Масленниковым начали делать вещи, которые не характерны для даже самых лучших друзей, он призадумался.       Например, после тяжёлого рабочего дня они проводили время вместе в комнате Эмиля, обнявшись и смотря тик ток с одного телефона. Старший обнимал Иманова за плечо, пока тот устроившись на его груди и сев меж слегка расставленных ног Димы, откидывал кудрявую макушку на плечо второму, заливисто смеясь. Своей спиной младший чувствовал тепло от широкой груди, что разливалось по всему телу, согревало. А затем ладонь Масленникова спускалась чуть ниже, на живот и обнимала поперёк. В такие моменты Эмиль не может не расслабиться, не может не поддаться этим нежным рукам, не может не окунуться с этот тактильный контакт со старшим с головой.       А также частые ночёвки, во время которых парни спали совсем рядышком, прижимаясь друг к другу плечами и боками, неосознанно обнимали вдоль живота и груди.       Взаимодействий, хоть и не на камеру, стало больше. В этот список входили и те самые приветственные объятия, когда Дима заходил в студию. Только вот, почему он не получил свою заслуженную дозу обнимашек и сейчас?       Диван рядом с Эмилем прогнулся и тот, подняв взгляд, встретился с глубокими серыми глазами напротив, что смотрели внимательно, изучающе, с каплей беспокойства. — Привет, что-то не так? — спросил с ходу Дима. Кажется, он хотел добавить кое-что еще, но не осмелился произнести второй вопрос, который довольно смущающий, вслух. Тема всех их взаимодействий была всегда закрыта и они никогда это не обсуждали. — Настроения нет… — выдохнул младший, стараясь не портить его и Масленникову, который совершенно не виноват в том, что Эмиль встал не с той ноги. — Извини, что не встретил тебя.       Извинился? — Всё хорошо. Оставляю тебя одного. Как захочешь — приходи. Для тебя двери всегда открыты.       Последние слова грели душу Иманова, поднимали настроение, что даже злость отступила на второй план.       Старший вскоре ушёл в монтажёрку с кружкой бергамотового чая в руках, кинув на Эмиля уже не обеспокоенный, а лишь ласковый взгляд, захлопнул дверь.       Обычно во время того, пока он монтирует, он предпочитает остаться один. Так Диме легче сосредоточиться и погрузиться в работу с головой. Одиночество помогает лучше прочувствовать атмосферу ролика.       Но из каждого правила есть исключение, верно ведь? Вот и тут есть исключение, наверное как из всех правил в жизни Димы, по имени Эмиль. Его присутствие успокаивало и не отвлекало, тишина не давила. Младший устраивался рядышком или позади, не произнося ни слова, не мешая. Хотя иногда Масленников сам просил его поговорить с ним, чтобы отвлечься и немного освежить силы.       Эмиль заходил не часто, это происходило лишь в моменты, когда Иманову было грустно, одиноко или же скучно. И почему-то Дима был уверен, что сегодня он обязательно посетит его.       На середине работы в дверь тихонько постучали. На лице промелькнула мимолётная улыбка, которую Дима сразу же стёр с лица. Не поворачивая голову, он негромко произнёс. — Заходи.       Дверь открылась и парни пересеклись взглядами. Иманов прошёл на шёлковый диванчик, присел на него и стал как и в гостиной залипать в телефоне, но судя по взгляду, интересного в нём было мало. — Как ты? — не отрываясь от работы спросил Дима. — Не знаю, настроение на нуле. — произнёс он каким-то слишком унылым голосом, вздыхая. — Посмотри, может добавить что-нибудь?       Старший не стал давить на Иманова, ведь это бесполезно. Вопросы по типу «Что случилось?» никак не поднимут настрой Эмиля, поэтому он решил его разговорить и отвлечь, от каких бы там ни было, мыслей.       Младший встал с дивана и подошёл к рабочему столу Масленникова, опираясь одной рукой на спинку стула, а другой на стол, тем самым нависая над монитором и оказываясь на одном уровне с лицом Димы.       Младший внимательно вглядывался в ролик, будто там действительно будет чего-то не хватать. Но оба знают, что эта сцена была разыграна лишь в виде предлога под дальнейшие действия.       Масленников повернул голову на Эмиля и оказался совсем рядом с его лицом. Иманов боролся с желанием повернуться в ответ, но если бы он сделал это, то, скорее всего, их губы бы соприкоснулись, потому что каждый из них давно заметил это неимоверно странное желание по отношению друг к другу.       Старший дышал прям в скулу, из-за чего мысли Иманова были уже давно не о ролике, он не мог на нём сосредоточиться. Наступила неловкая тишина. — Эмиль…       О чёрт. Стоило старшему его позвать, он тут же инстинктивно повернулся, оказавшись в пару сантиметрах от его лица.       Теперь они оба чувствовали дыхание друг друга, неловко смотрели друг другу в глаза.       Для того, чтобы убрать смущение, Масленников подаётся вперёд и прижимает Эмиля к себе, обхватывая вдоль живота младшего своими крепкими руками и чувствуя маленькие ладошки на своей спине. Дима утыкается носом в плечо и рвано вдыхает аромат какого-то одеколона и геля для стирки, которым пахнет толстовка. — Почему так приятно обнимать тебя? — вопрос виснет в воздухе.       Покрасневший от этих слов Иманов сильнее сжимает ткань свитшота на Диме и прижимается крепче. Масленников чувствует. — Всё хорошо? — Да. — на выдохе произносит Эмиль, поглаживая спину.       Старший отстраняется первым, но не спешит отрываться от Иманова. Ловит глубокие карие глаза своими и смотрит изучающе. Их колени соприкасаются, а руки Эмиля теперь покоятся на плечах Димы. — Я… — хриплым голосом начинает Масленников. — Эмиль, что я могу сделать для тебя сейчас?       Младший молчит. Его желания сейчас слишком странные, слишком неправильные, что о них даже страшно думать. Он бросает взгляд на губы старшего, с полсекунды гипнотизирует их и резко отводит взгляд на первый попавшийся предмет. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — этот вопрос звучит как уточнение разрешения, звучит так, будто Масленников сам этого хочет. Не верится.       Старший вздыхает и берёт за подбородок бережно, заставляя посмотреть на себя. Взгляд взволнованный, ладошки вспотели и слегка трясутся, а разница в росте из-за того, что Дима сидит, а Эмиль стоит, заставляет последнего чуть нагнуться, поддаться руке на подбородке. И Масленников воспринимает как ответ.       Он следит за реакцией, примыкает к губам напротив так бережно и нежно, как только может. Целует на пробу, чувствуя, как Эмиль начинает отвечать и рука его перемещается на шею старшего, заставляя углубить поцелуй. Губы завораживают, заставляют хотеть больше, ещё.       Из-за нехватки кислорода приходиться отстраниться и неловко посмотреть в глаза. — Всё хорошо? — беспокоится старший. Почему-то сейчас он чувствует ответственность за их поцелуй именно на себе, потому что Эмиль выглядит таким растерянным, что его хочется оберегать и не хочется сделать то, что ему не нравится.       Младший коротко кивает. Дима ждёт, ждёт и смотрит, что будет дальше. — Прости. — говорит Иманов и направляется к выходу, но Масленников встаёт со стула и хватает того за запястье, тянет на себя. Другой рукой щёлкает дверной замок. — Всё хорошо, мне не противно. — шепчет бархатным голосом старший прямо на ухо и чувствует, как его свитшот сжимают на груди трясущимися пальцами. Будто знал, что Иманова беспокоило именно это. — Ну же, посмотри на меня, Эмиль. — мурчит Масленников.       И младший смотрит. Окунается с головой во взгляд зелёных глаз, доверяет.       Неожиданно, убрав всё смущение к чертям, Масленников подхватывает Эмиля на руки, придерживая за бёдра. Почему-то кажется, что Иманов сейчас нуждается в старшем, в его внимании, в его прикосновениях. Поцелуй стёр их шаткую границу дружбы и теперь, хочется ещё. Дима направляется к дивану и садится прямо с Эмилем на руках. Теперь младший оказался сидящим на коленях у Димы.       Масленников бережно обнимает Иманова за талию, который словно котёнок жмётся сильнее. Руки Эмиля обвивают шею и плечи, они соприкасаются грудью. — Ты в норме? — голос у старшего обеспокоенный. В ответ лишь тихое сопение где-то над ухом и сильнее сжатые пальцы на свитшоте. — Не думай слишком много, не пытайся найти логическое объяснение своим желаниям. — он успокаивающе поглаживает по спине и макушке, чуть запутывая тёмные и кудрявые волосы Иманова. — Почему ты так чётко угадываешь, когда и что мне нужно сказать, всегда знаешь что меня беспокоит и о чём думаю… — Эмиль всё ещё не отрывается от Димы, боится посмотреть. И чёрт, Масленников опять это чувствует и за плечи отстраняет от своих плеч, в глаза смотрит уверенно и с нежностью. — Потому что ты — человек, которого хочется знать наизусть, с которым хочется находиться рядом и оберегать. — Дима всяческие избегает слов «Я люблю тебя» и Иманов всё понимает.       Младший кивает и оставляет короткий поцелуй на щеке, расслабляясь в чужих руках, обмякая.       Сколько ещё они так просидели, наслаждаясь теплом друг друга? Сколько им ещё предстоит пройти вместе? Сколько преград их ждёт? Они не знают. Но знают точно, что будут вместе.