Осколки счастья

      Алёна хорошо помнила, с чего всё начиналось.       Учёные всего лишь хотели сделать лекарство от всех болезней. Они так хвалились, что смогли достичь небывалых результатов. СМИ трезвонили об их успехе из каждого утюга. Вакцина быстро начала распространяться по миру: каждый хотел такое волшебное средство.       А потом оказалось, что у лекарства был побочный эффект…       Сначала о заболевших молчали. Люди просто пропадали без вести, и никто не мог их найти. Однако вскоре правительства перестали справляться. Зомби появились на улицах. Они нападали, раздирали в клочья и превращали в себе подобных всех подряд. Количество заболевших росло в геометрической прогрессии, пока люди не перестали надеяться на закон и правительство и не взяли оружие в свои руки.       Весь мир погрузился в хаос. Правила выживания заменили законы. Каждый стал полагаться только на себя. Никто никому не был указом.       И Алёна приспособилась к этому миру. Сначала было тяжело, когда она узнала, что вся её семья в Туле стала зомби и была перебита теми, кто старался спастись от них. Потом привыкла – сама стала убивать.       Встреча с Устиновым была для неё лучшим событием с тех пор, как начался апокалипсис. С тех пор они всегда были вместе. И они были прекрасной командой. Ни один охотник, встречавшийся с ними, не мог с этим не согласиться.       Вообще-то они были счастливы. Да, в этом бешеном мире они нашли своё место, устроили безопасный бункер, устраивали небольшие рейды за пропитанием и всем самым необходимым на бронированном грузовичке, отстреливали всех зомби, что смели к ним лезть. Не выживали – на самом деле жили.       Всё было замечательно, пока не случилось это.       Алёна чистила их оружие после очередного рейда. Винтовки, пистолеты, ножи – всё это должно было содержаться в полном порядке, чтобы в ответственный момент оружие не подвело. Когда оно – единственное, что может спасти тебя от ходячих мертвецов, ты начинаешь гораздо осознаннее следить за его порядком.       Иви был на кухне, готовил им яичницу. Во время рейда они обнаружили заброшенную ферму, стадо кур всё ещё жило там, и пара не стала их убивать (мясо у них было запасено не так давно, а вот ещё раз приехать за яйцами было бы неплохо). Алёна улыбнулась мысли, что сегодня их ужин будет отличаться от консервированной тушёнки, которая преобладала в их рационе. Быт в бункере вообще всегда вызывал у неё чувство спокойствия и желания просто улыбаться.       Неожиданный грохот на кухне заставил Упаеву обеспокоенно нахмуриться. Любые другие звуки с кухни резко прекратились, всё затихло. Девушка уже хотела вскочить со стола и побежать на кухню, чтобы проверить Иви, когда послышались шаги.       Иви появился на пороге оружейной комнаты. Алёна выдохнула, успокоенная, однако беглый взгляд на парня тут же вновь заставил её заволноваться сильнее прежнего: Устинов был бледен, вся его поза показывала, что он был чем-то сильно шокирован и, вероятно, даже напуган.       – Иви?       – Алён…       Оба заговорили одновременно, и оба же сразу замолчали. Устинов отвёл взгляд, а девушка напротив вгляделась внимательнее.       И пришла в ужас.       На теле Иви были трупные пятна. Одно из них выползало из-под рукава его любимой мешковатой толстовки и захватывало кисть. Другое появилось на шее, доползло до щеки и перекрыло часть милых веснушек парня.       – Нет… нет-нет-нет, – забормотала она, неверяще рассматривая следы омертвения круглыми глазами.       Она метнулась к Устинову, желая прижаться к нему и не видеть страшных пятен, не думать о том, что их счастье кончилось. Этого просто не могло быть. Это всего лишь кошмар, ей лишь надо проснуться, и всё будет хорошо.       – Алён, прости, – слабо покачал головой Иви, шарахаясь в сторону и не позволяя девушке коснуться его. Его серьёзный взгляд рушил надежды Алёны проснуться от кошмара. Всё было слишком реально.       Страх заполнил её душу. Она попробовала снова приблизиться к любимому, но тот вновь отодвинулся, приваливаясь к стене: ноги его почти не держали. В его глазах Упаева видела такие же страх и отчаяние. Но он боялся не своей смерти, нет, он боялся навредить Алёне. Девушка всегда хорошо читала его чувства. И многое отдала бы сейчас, чтобы не понимать, чего хочет Устинов.       — Иви, нет, я не смогу, — чувствуя, как к глазам подступают слёзы, а к горлу подкатывает комок, Упаева едва выдавила из себя эти слова, подобные стону.       — Так надо, — Иви печально кивнул самому себе, будто подтверждая неизбежность этого решения.       Сердце Алёны сковывал страх от одной мысли об этом. Она всматривалась в парня, будто всё ещё была надежда на то, что всё это какой-то глупый розыгрыш. Но такое невозможно было подстроить. От вида того, как вирус начинает разлагать тело парня Алёне хотелось взвыть в ужасе, в отчаянии. Трупные пятна выглядели настоящими, заметную слабость невозможно было сыграть такому плохому актёру как Иви, его руки начинали подрагивать от сдерживаемой, видимо, для спокойствия девушки боли, но Упаева видела обращения, видела, как люди корчились в диких судорогах, и мысль о том, что боль вообще уже начала появляться у Иви не могла не пугать её сильнее.       — Почему ты не сказал мне раньше, Иви? — в отчаянии от осознания того, что это ничего не изменило бы, воскликнула Алёна, делая ещё одну попытку приблизиться.       — Они зацепили меня совсем немного, я и сам ничего не заметил. Только сейчас увидел пятна… — Устинов снова устало покачал головой, сетуя на свою неаккуратность.       — Иви...       Внезапно парень скорчился от боли и с душераздирающим стоном сполз на пол. Алёна инстинктивно схватила пистолет, который недавно чистила, не зная, на какой стадии находится обращение Иви. Однако он уже пришёл в себя и только грустно улыбался, смотря на оружие в её руках.       — Нет, нет, даже не думай! — Упаева в ужасе отшвырнула пистолет и подлетела к Иви, падая на колени рядом с ним. У того не было сил отползти в этот раз, потому он в мгновение ока оказался прижат к груди девушки.       Трупный запах ударил в ноздри девушки, но она лишь в отчаянии уткнулась в лохматую макушку Иви, зарываясь носом в его рыжие кудри.       — Алён, прости... — прошептал Иви, слабеющей рукой гладя девушку по спине.       — Я не смогу, Иви, — Алёна всё-таки не сдержала слёз, и те горьким потоком хлынули из её глаз, пока она лишь крепче прижимала Устинова к себе, будто надеялась, что так сможет остановить время, повернуть его вспять, вернуться в момент, когда всё было хорошо.       Иви мягко отстранился от девушки, только чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Даже сквозь собственные слёзы Алёна увидела, как блестят от влаги глаза парня.       — Тебе придётся, Алёнушка, иначе я наврежу тебе или кому-нибудь ещё. Совсем скоро это буду уже не я, ты ведь понимаешь, — нежно стирая полосу слёз с щеки девушки, прошептал Устинов.       Алёна понимала, но её горьких слёз это остановить не могло. Иви мягко улыбнулся ей.       — Я люблю тебя, Алён, всегда любил и всегда буду, где бы я не находился, обещаю.       В этот момент у Алёны было чувство, будто её вывернули наизнанку, бросили в блендер, а потом отправили на костёр. Иви, всегда как мальчишка смущавшийся этих трёх слов, сейчас произнёс их чётко и серьёзно. Будто это и правда был последний рубеж. Последний для них двоих. Дальше Алёна останется одна.       — Это нечестно! За что, жизнь?! — вскрикнула Упаева, хватаясь за голову. На дрожащих ногах она поднялась с пола, слёзы застилали ей взгляд, однако она легко нашла дорогу до стола с оружием. Схватила наугад, но по тому, как ружье легло в руки, она поняла, что это была любимая винтовка Иви. От такой иронии судьбы Упаевой захотелось разрыдаться ещё сильнее.       Вытерев рукавом слёзы до тех пор, пока не набегут новые, Алёна взглянула на Иви. Тот уже успел вернуться к стене и принять сидячее положение. За эти несколько минут, прошедшие с прошлого обследования, ему стало хуже: дыхание стало более тяжёлым, трупные пятна увеличились, теперь они выползли и из-под другого рукава толстовки, а веснушки на левой щеке полностью были поглощены мёртвой кожей. И только глаза, голубые глаза, в которых Алёна много лет тонула от любви, всё ещё блестели жизнью.       Девушка подняла винтовку, но поняла, что руки у неё слишком дрожат. Ей пришлось опустить оружие. Вновь вытерев слёзы, она бросила взгляд на Иви. Он молчал, мягко и грустно улыбаясь ей, но в его взгляде была мольба.       "Убей меня, пожалуйста, я не хочу навредить тебе, даже если это буду уже не я, прошу, Алён, не оставляй меня монстром, я хочу умереть не как жаждущий крови мертвец, дай мне этот шанс, " — вот что Алёна читала в его взгляде. И понимала. Честно, понимала. Она сама бы молила о том же, самом, если бы её заразили. Но она никогда не думала, что совершить это будет так больно. И вот, она сама на этом месте. С любимой винтовкой своего парня в руках и превращающимся в зомби возлюбленным перед собой.       Она вновь стерла слёзы и подняла оружие. Прицелилась. Точно в сердце, чтобы он не мучался.       — Алён, — Иви слабо покачал головой, — В голову. Иначе я всё равно восстану.       Алёна почувствовала, как сердце отчаянно ноет и рвётся при одной мысли вообще стрелять в Иви. Она посмотрела в его добрые грустные глаза, искорки в которых она так любила наблюдать. Она посмотрела на вечно взлохмаченные мягкие рыжие волосы, которые обожала пытаться пригладить, а потом сама же взлохмачивала их ещё сильнее. Она посмотрела на россыпь милых веснушек, без рассматривания которых уже просто не представляла своей жизни. Она посмотрела на смертоносные трупные пятна, которые издевательски кричали о том, что ей нужно совершить. И она, скрепя сердце, подняла дуло винтовки выше.       Иви кивнул. Кивнул с сочувствием и болью в глазах и грустной улыбкой. Прощался. Алёна тоже кивнула ему, заставив себя сдержать новый поток слёз.       — Я тебя люблю, — сказала она, смотря в бездонные голубые омуты глаз Иви.       Выстрел.       Алёна хотела малодушно зажмуриться, чтобы не видеть смерти любимого, но так и не смогла отвести взгляд. В последнюю секунду Иви одними губами повторил: "Я люблю тебя", а потом пуля достигла его головы, и совсем недавно блестящая в глазах жизнь оставила его тело.       Винтовка выпала из рук Алёны: не было ни сил, ни нужды больше держать её. На дрожащих ногах девушка приблизилась к Устинову и упала рядом с ним.       Потускневшие неживые глаза смотрели куда-то в пространство, по бледной коже стекала алая кровь. Алёна подтянула тело любимого к себе и завыла. Завыла как раненая волчица, потерявшая своих волчат. Завыла так, что, если бы в этой комнате был хоть кто-то живой, кровь застыла бы в его жилах. Завыла так, что у самой сердце разрывалось от боли, а в душе разверзалась огромная чёрная дыра.       Иви, её милый мальчик и самый дорогой на свете мужчина. Она помнила его совсем молодым, когда он проходил практику в офисе, где она работала. Помнила его серьёзный вид, с которым он встречал и обслуживал абсолютно всех. Помнила, как он вставал на защиту девушек, если кто-то смел поднимать на них руку или голос. Помнила, как он превращался в совершенно смущенного мальчишку рядом с ней, абсолютно и бесповоротно влюблённый. Помнила, как им пришлось расстаться из-за переезда, и она была в печали, что никто из них так и не сказал о своих чувствах. Помнила, как встретила его после того, как зомби-сыворотка начала распространяться и начался апокалипсис. Помнила, как он ловкими отточенными движениями отогнал от неё зомби, избавился от них точными выстрелами, а потом обернулся, узнал её и мигом вновь стал тем самым влюблённым подростком. Помнила, как он впервые, вероятно, чуть не доведя себя до сердечного приступа от страха и волнения, сказал ей, что любит её, и она расцеловала его, взяв с него обещание впредь так не волноваться из-за этого. Помнила каждый их успешный рейд против зарвавшихся зомби, каждую их удачу, каждый их успех. Помнила, как спокойно и уютно было в их бункере, где они могли заниматься обычным бытом, будто не ходит за стенами толпа монстров, жаждущая твоей смерти. И, к сожалению, теперь навсегда запомнит, как выпущенная ею пуля пронзает Иви.       Склонившись над безжизненным телом, Алёна, чувствуя, как захлёбывается в своих выпущенных на волю рыданиях, аккуратно закрыла его глаза и нежно поцеловала в лоб.       Если бы не кровь и трупные пятна, казалось бы, что Иви спит. Он выглядел таким спокойным с этой лёгкой улыбкой, что так и застыла на его губах. Но он заснул навсегда, и это осознание безжалостно рвало сердце Алёны на части. Никогда, никогда он больше не улыбнется ей по-настоящему, никогда не рассмеётся её шуткам, никогда не обнимет и не поцелует в ответ, никогда не скажет главных слов, никогда вообще ничего не скажет.       Его больше нет, осталась лишь пустая оболочка. От Алёны тоже. Чёрная дыра в душе уничтожала осколки, оставшиеся от их счастья и её жизнь. Без Иви она тоже была мертва.       Алёна уложила парня на пол и легла рядом с ним, кладя голову ему на грудь. Мёртвое тело ещё хранило в себе остатки его тепла. Можно было забыть о том, что произошло и просто лежать рядом с любимым человеком. Вечно. Навсегда вместе.