Детективно-магическое агентство «‎Джонстон и Боунин». Дело о колдовском зелье

      Сверчки в траве стрекотали, бабочки порхали, пчелы жужжали, по небу плыли похожие на барашков, волчат, слонят и прочую милую живность кучевые облачка. Солнце грело песок и море, ласточки проносились стремглав вдоль кромки воды и над заросшими кронами дикого сада, в котором уже наливались мелкие яблоки. Словом — был тот погожий, чудесный денёк, которых никогда не случается летом в душном и суетливом Нью-Йорке, зато сколько хочешь в пригороде.       Старый Плимут стоял с раскрытыми нараспашку дверями и багажником, потому что про него все забыли. Вещи уже были перенесены в дом, в котором, судя по доносившимся звукам, уже вовсю шло благоустройство — там хозяйничал Йонси, чем-то грохоча и ругаясь матом.       Провизия была разложена на уличном столе, под тенью огромного платана, и детектив возился с едой и огнем в барбекю — раскладывал на решётках мясо и сосиски, дольки картофеля, помидоры, ломти сладкой паприки, куриные крылья в чесночном маринаде и початки молодой кукурузы. Рядом в ведре, наполненной льдом, охлаждались пиво и содовая, а крошечный транзисторный приемник мурлыкал теплую музычку.       В корзинке лоснились спелым соком клубника и фрукты, сыр и похожая на исполинскую вишню редиска, фермерские корявенькие кабачки и по-домашнему задорные огурчики.       Изобилие снеди предполагало богатый пир. Джонстон глубоко вдохнул с наслаждением и зажмурился как мейнкун на лежанке. Хорошо…       — Вы что там… Что там огонь разожгли… БЕЗ МЕНЯ?!!! — раздался недовольный возглас из дома, и Джонстон ещё раз глубоко вдохнул и блаженно улыбнулся, хотя Йонси стоял за спиной и видеть не мог. //       Про дом нужно сказать отдельно. Идея закрыть на лето детективное агентство и уйти всем штатом в отпуск принадлежала Джонстону. Он решил, что лето в душном городе плохо скажется на едва выздоровевшем консультанте, и с первого же дня, как Йонси пошел на поправку, вынашивал идею отдыха у моря. Он же однажды утром, за завтраком, раскрыл перед юным компаньоном газету с объявлениями о сдающихся на лето домиках. Каково же было его удивление, когда консультант по вопросам магии, поддержав идею отпуска, забраковал все объявления, которые детектив обвел аккуратными кружочками: «Пошлость!» — не ясно к чему скривился Йонси и крепко-накрепко вцепился в картинку на последней странице — там, на куцой фотографии, темнел среди разросшегося сада неказистого вида старый дом с дырявой крышей.       — Вот! Потенциалище! Ну не красота ли?!       — Это же рухлядь! — удивился детектив. — Мы черт знает сколько времени потратим на ремонт. Что ты, Йонс, неужели тебе хочется возиться с гвоздями и краской?       — Это то что нужно! — загорелся Йонси и мистическим понижением голоса прибавил, — Это искренне. Настоящее, понимаете?       — Понимаю, Йонс, — серьёзно кивнул детектив. Огонь в глазах юного компаньона горел настоящий, бодрый и ясный, как прежде, до болезни.       Так и был снят до самой осени полуразвалившийся коттедж. Впрочем, сейчас, когда Йонси всерьез им занялся, дом вовсю преображался: висевшие вкривь и вкось ставни будто бы сами выровнялись, покосившиеся перила крыльца взбодрились и подтянулись, а ветхие, потемневшие от времени стены, отряхнули шелуху старой краски и засеребрились благородной сединой.       Магия — она творилась с домом. Снаружи и внутри.       Откуда не возьмись появились на окнах весёленькие легкомысленные занавески, стали заживать щели и проломы. Дом словно оживал и залечивал себя сам.       — Надо заделывать трещины в глубине, — приговаривал щурящийся лисом маг, измазанный строительной смесью, но при этом довольный. — Не получится просто напихать в трескнище ваты и наклеить сверху тошнотно-флаффные обои в жёлтый цветочек. Трещина всё равно вылезет: сквозь маскировочный миленький узор веет мрачным холодом и тянет плесневелым застарелым запахом брошенности.       — Словно разверстая пасть демона жаждет дани и ширится, ширится жадно… — совсем уже тихо, будто заклинания бурчал ушедший в свои мысли маг, стоя на коленях со шпателем. — Нужно восстанавливать…       Маг явно шёл на поправку. Поздоровел, тёмные круги под глазами поблекли.       — Спасибо, — как-то поздно вечером подкрался Йонси к чистящему зубы Джонстону и порозовел под дико заросшей как дом садом чёлкой. — За это вот всё…       В доме было уютно. Море ласкало песчаный пляж, в саду созревал виноград и яблоки. Всё было хорошо и мирно, пока не разразился скандал.       Джонстону очень понравилась картина, найденная в ящике под изящным замочком. Кроме того, выяснилось, что она стоит некоторых денег и представляет собой маленький шедевр.       А Йонси настолько едко, точно и яростно раскритиковал, что даже обычно непробиваемого Джонстона задело поддых. И по вкусу детектива прошёлся, и по личности…       — Отвратительно! Чудовищно! — возмущался маг. — Это нельзя оставлять в доме! НЕЛЬЗЯ!       — Почему?       — Тут сплошь кривые линии и разрушительные волны!       — Где?! — не понимал бывший инспектор, рассматривая проработанные аккуратные масляные мазки талантливого художника. — Что тут кривого?! Это фантасмагория! Понимаешь? Направление такое в живописи!       — Да причём тут направление? — пенился маг и тряс чёрной лохматой шевелюрой. — Ну вот же, вот!       — То, что на картине кхм… спорный сюжет не значит, что картина плохая! Это искусство. Оно не всегда…       — Да блядь! — уже матерился несдержанный вайн. — Ну как так можно?! Ну это же вредит!       — Никому это не вредит. Это просто хорошая картина.       — Всё, я не могу. Я просто не могу! — Йонси заколотил ладонью по стене. — Я ухожу! Уезжаю. Ноги моей здесь не будет.       — Ладно, Йонс, не кипятись. Я что-нибудь придумаю. Остынь. Пойдём попьём лимонад клубничный — детектив помял консультанта за плечо и слегка приобнял.       Маг закинул на затылок взмокшую чёлку и изошёлся кашлем, от чего у детектива похолодел загривок.       — Я этого так не оставлю. Не оставлю… — шептал Йонси, непримиримо топая за Джонстоном вглубь кухни. — Нельзя так оставлять…       Детектив замял мага в крепкие объятия.       — Я знаю, что это всё для меня, — посмотрел в глаза Боунин. — Спасибо.       Впереди, как раскроенный арбуз на блюде, лежало целое лето. Море вздыхало за окнами и фыркало. Где-то на чердаке свили гнездо ласточки, и каждое утро летали стремглав над верхушками деревьев в саду.       — Всё для тебя, приятель. Только не болей! — шепнул детектив Йонси в ухо, а спорную картинку решил припрятать до поры в своей спальне, подальше от глаз юного консультанта.