Танец ненависти

- Мне подождать еще пару лет, прежде чем ты явишься?! – послышался рассерженный голос из динамика, - Как можно быть настолько непунктуальной? - Скажи спасибо, что я жертвую своим выходным ради тебя, ублюдок! Я могла спать до пяти вечера вместо того, чтобы бегать по твоим экстренным поручениям. - За ублюдка потом ответишь. Будь в здании через десять минут. Короткий разговор обрывается. - Вот же дрянь, просто слов нет… - гневно шепчет Ави, с трудом запихивая телефон в задний карман. Вампирша, нагруженная огромными пакетами с одеждой, быстрым шагом пробирается сквозь толпу. Городской шум заглушает собственные мысли. Полгода назад Ави устроилась работать ассистентом вокалиста из музыкального коллектива мировой известности, и на текущий момент успела неоднократно пожелать о своем поспешном решении. Общее впечатление и настрой портили только непостоянные отношения с заносчивым артистом. Из-за многочисленных издевок и неправильно поставленных задач в последнее время ей не слишком нравилось заниматься ассистированием. Оказаться «девочкой на побегушках» пришлось не из-за нужды, а под влиянием большого интереса к закулисью медийного бизнеса. Ей было чертовски интересно, как индустрия функционирует изнутри. Узнать об этом на первых порах без каких-либо связей возможно лишь в статусе наемного работника. Она чередует быструю походку с легким бегом, рассекая центральную улицу, углубляясь в свои рассеянные размышления так сильно, что уже просто перестает видеть дорогу и замечать упреки толкающих ее плечами людей. Ноги словно ведут ее сами. Момент забвения обрывается сильным толчком. Ави врезается в случайного прохожего и отлетает назад, чуть не упав на асфальт, но ей удается сохранить равновесие. После столкновения вампирка гневно щурится, рассматривая стоящего перед ней растерянного парня и приготовившись вылить на него поток словесной грязи. - Прошу прощения, это вышло случайно. Вы не сильно ушиблись? Незнакомец подходит ближе и изучающе скользит по ней лисьим взглядом, под влиянием которого Ави меняет свои намерения и старается не выдавать смущения, поправляя взъерошенные волосы. Ничего примечательного на первый взгляд в нем не было, но приятная внешность и строгий костюм производили хорошее впечатление. - Все в порядке. Я пойду. - Погодите, можно ли украсть минутку Вашего времени? – беззастенчиво спрашивает он. - Только побыстрее, пожалуйста, мне очень срочно нужно передать эти тряпки. - Вы работаете на Линфорда Ариаса, вероятно? - Все верно. Удивлена, потому единичное количество людей знает его настоящее имя. - Это точно, таинственности ему не занимать. Скажите, почему Вы исполняете роль ассистента, в то время как сами могли бы быть на сцене? - О нет, спасибо, но я не верю в такие повороты судьбы, - Ави натянуто улыбается, - Простите, но дела не ждут. Вампирша уже собирается пуститься наутек, но незнакомец настойчиво преграждает ей путь. - Вы не помните меня, Ави? Я наблюдал за Вами на протяжении всего музыкального конкурса, в котором вы участвовали год назад. Ваши вокальные данные впечатлили не только меня. Очень жаль, что при тех обстоятельствах я не смог выкроить времени для Вас. – он виновато улыбается. - Кажется, тогда Вы числились в составе почетных зрителей? - Ави немного замялась, так как имя агента напрочь вылетело из головы, - Теперь я начала вспоминать. Это точно были Вы, мы даже немного побеседовали в перерывах между выступлениями. Всего год прошел, но теперь Вас нельзя узнать с первого взгляда. - Уверен, тогда Вы бы могли войти в тройку победителей, если бы не подкуп судейства другими участниками. Если заинтересованы, могу предоставить возможность пройти прослушивание, - он протягивает ей визитку с контактными данными, - Наше агентство как раз планирует запустить новый музыкальный проект в ближайшем будущем. Ави берет ее, не задумываясь, бросает мимолетный взгляд на наименование компании и спешно запихивает в карман. - Спасибо большое, я подумаю… - За мной прибыл водитель. Может, и Вас подбросить? - Благодарю, но в этом нет необходимости, здание в паре метров от нас. Удачи Вам. - Взаимно. Звоните, если решитесь на этот шаг. Агент хитро улыбается напоследок, скрываясь в салоне автомобиля. Ави скептично усмехнулась нереалистичности происходящего, и, не тратя времени на лишние размышления, продолжила следовать к месту назначения. Не прошло и минуты, как вампирша заявилась в персональный офис Линфорда. Он, сидя в компьютерном кресле и медленно выпуская губами сладкий дым вейпа, наблюдает за небрежными движениями ассистентки с раздраженным недоумением. - Надеюсь, про костюмы для подтанцовки ты не забыла? - Обижаешь, я не могла этого допустить. Также меня уведомили о том, что один из заказов агентства выполнили раньше положенного. По пути пришлось заскочить в еще один бутик. Линфорд до безумия любил быть в центре внимания, но любую личную информацию о себе держал в секрете. Скверный характер, постоянное выражение протеста и эпатажные наряды являлись основой его сценического образа. Под этой оболочкой он скрывал неприглядные стороны своей сущности, включая бесконечную неуверенность в себе. Скандалы были у него в крови. Временами артист вел себя вызывающе по отношению к папарацци и поклонникам. На этой почве возникало множество яростных обсуждений и недобрых сплетен, разносящихся со скоростью света. Но ни одна выходка не наделала столько шума, как его передозировка наркотиками несколько лет назад. Это происшествие могло обеспечить ему разрушение карьеры, но он удержался в индустрии благодаря надежным связям и финансовым манипуляциям. Его не страшила негативная слава, а установка, согласно которой фанаты – идиоты с однобоким мышлением, неспособные отделять личность от творчества, оставалась неизменной еще с момента дебюта. Артист был уверен в том, что их привлекало не чистое звучание сильного голоса, а исключительно его провокационный имидж. Линфорд всегда был крайне озабочен тем, каким его видят миллионы поклонников: сценические амплуа во всех случаях продуманы до мельчайших деталей, а над макияжем работают только профессиональные визажисты. В повседневной жизни он выглядел немного иначе. Филигранное изящество движений вместе с нестандартными одеяниями, созданными по последней моде, оставались на съемочных площадках и многочисленных выступлениях. В повседневной жизни он был совсем другим: долговязость, рассеянная быстрая походка, лишенная всякой элегантности и твердости, темные тени под глазами, вечно разбитые или покусанные губы, подкрашенные с эффектом «паучьих лапок» густые ресницы, придающие взгляду глубоких синих глаз жуткое обаяние, собранные в небрежный пучок волосы, регулярно меняющие цвет, и в завершение композиции – не сходящая с лица хмурость. У многих, кто работал с исполнителем, создавалось впечатление, что искренне улыбаться он мог только при измывательствах над несчастными стажерами, либо при вовлеченности в новые интриги со стороны ненавистных конкурентов. Его внешние особенности, не сокрытые гримом и костюмами, привлекали многих, но у некоторой части аудитории вызывали отталкивающие чувства ввиду ассоциаций с типичной наркозависимой селебкой средней паршивости. Хейтеры могли найти поводы для насмешек над его внешним видом вне зависимости от того, как он выглядит и во что одет. - Спасибо. Только не смей сообщать о том, что не сможешь поехать на предстоящий концерт. У тебя вечно появляются какие-то внезапные планы. - Кто бы говорил, - Ави вальяжно растягивается на диване, - Это у тебя вечно возникают какие-то срочняки, выпадающие на мои законные выходные. - Давай не будем, это твоя работа. Приведи себя в порядок и ускорься, пожалуйста. - Не думаю, что ты выглядишь презентабельно и имеешь право предъявлять мне такие требования. - Имиджмейкер поработает надо мной как следует, но вот тебя точно никто не спасет. И не нужно сейчас пытаться убедить в том, что кроме меня на твое несчастное помятое ебало даже никто не смотрит. Ты должна соответствовать моему уровню. - Спешу обрадовать, но у меня не просто планы изменились, а целые перспективы на жизнь, и впредь я не собираюсь выслушивать твоих кретинских наставлений. Линфорд подернул бровью от удивления, переходящего в раздражение. - Это еще что значит? - Я увольняюсь, вот что это значит. Осточертело возиться с твоими бессмысленными истериками. Прямо сейчас я уйду, делай что хочешь и передай финансисту, чтобы не рассчитывал меня – мне больше ничего не нужно от этой паршивой компании. - Предлагаешь бросить все и расторгнуть наш договор? Ассистент нужен именно сейчас, где я найду его прямо перед выездом, не знаешь ли? - Не начинай, тебе от самого себя не противно? Я вполне ясно выразилась и хочу поставить точку в нашем с тобой сотрудничестве. - Авиэтта, маленькая моя сучка, - он угрожающе склоняется над ней, - Ты уже не впервые подводишь меня, поэтому я ничуть не удивлен нынешней ситуации. - Временами мне казалось, что из тебя получился бы хороший друг, хоть ты и испорченный славой мудак. - Как мило. Я тоже буду скучать. – вокалист наигранно улыбается, не скрывая злости. - Желаю, чтобы тебе в ассистенты попалась строптивая девка качковой наружности, и как следует избила за неподобающее поведение. Он оставляет ироничное замечание без ответа, направляется к рабочему месту и начинает суетливо копаться в выдвижных ящиках стола. Затем резко кидает небольшую папку с документами прямо в Ави; если бы она вовремя не среагировала, то бумаги шлепнулись бы о ее лицо. - Это наш с тобой контракт. Дарю. - Только что ты пытался подорвать мое самолюбие? Мне хватило. - От него еще что-то осталось? Видимо, да, если ты вдруг настолько сильно поверила в себя. - Откуда тебе знать, что произошло? Не стоит говорить так, будто я не имею права выбора. - Имеешь, конечно. Даже интересно стало, на какую авантюру ты повелась. Расскажи скорее, не могу ведь я оставаться равнодушным к судьбе своей близкой подруги. – эти слова он выплюнул с явным сарказмом. - По пути я врезалась в медийного агента. Он знает о моих музыкальных способностях, и предложил мне прослушивание. Что ты скажешь на это? - Прими мои поздравления, певичка. Но знай, что конкуренция поимеет тебя по полной. Уже на первых этапах ты не захочешь жить. - Ну так давай проверим эту теорию, сукин ты сын? - Было бы неплохо. Если тебе вдруг подфартит стать знаменитой – не смей вставать на моем пути, ясно тебе? - Если ты решишь учинить мне несладкую жизнь, - взбешенная Ави резко поднимается с дивана и с вызовом смотрит на него, - Мой отец оформит заказ на твою жопу и позволит жадным фанатам-извращенцам пустить ее по кругу. И это меньшее из всех зол, что он может устроить. Уверена, многие мечтают злобно вытрахать из тебя всю дурь. Линфорд начинает хохотать. - Что за бред ты несешь, ни с того ни с сего решила поиграть в опасную дочь миллионера? Которая настолько себя не уважает, что бегает по чужим поручениям, вероятно, тщетно пытаясь самостоятельно проложить себе дорогу в лучшее будущее. Похвальная амбициозность, но не советовал бы резко расслабляться, ведь обычно в таком случае мечты так и остаются мечтами. - Ну, ты ведь не дочь миллионера, тебе не понять, - она ухмыляется, - Представляешь, передо мной открыто столько возможностей, а я решила начать с низов и пробыла, грубо говоря, в полугодовом рабстве у тебя. Твоя правда – я слишком себя недооценивала. Ты, конечно, полный говнюк, Линфорд, но желаю тебе всего хорошего. И не откинься где-нибудь в подворотне от тяжелых наркотиков – это очень неблагородная смерть для культовой звезды. Прощай, ну или до встречи. Ошарашенный злобной репликой, исполнитель не нашелся с ответом, и проводил ее мечущим молнии взглядом. *** Рейнхольд и Иветт идут через центральную площадь Нефлингтона, держась за руки и громко беседуя среди сонма чужих голосов. В этот выходной, кажется, все городские улицы были переполнены гуляющими компаниями. - Ты ведь не собираешься следить за нами все это время? - За это не ручаюсь. Понимаю, личный разговор и все такое, но я не доверяю этому черту. Вдруг он тебя убьет? - Я и сам не спешу доверять тому, кто в последнюю нашу встречу, не считая произошедшей в баре, был готов сделать это без колебаний, но интерес меня не отпускает. - Подумай тщательнее, может, еще не поздно технично слиться? - Если все-таки сдохну сегодня – найдешь завещание в моем кабинете, - Рейн протягивает подруге небольшую связку ключей, - И это единственный раз, когда я прощу тебе то, что ты роешься в моих документах. - Ты серьезно? Не занимайся херней, - Иветт запихивает его руку обратно в карман пальто, - И вообще, кто настолько рано составляет завещания? - Брось, как будто ты не знаешь, сколько людей хотят моей смерти. Не исключая Адлера Штернфельса. – он закатил глаза, произнося имя отца. - Хватит на сегодня плохих прогнозов. Смотри, кажется, это он дымит поблизости. Демоница указала пальцем на небольшое пространство около здания, находящегося в паре метров от них. Там покуривал Адлер, изредка поглядывая на любопытствующих прохожих с надменностью. Не каждый день увидишь политика в людном общественном месте. - Теперь ясно, у кого ты учился смотреть на всех как на низшие формы жизни. – шутливо отметила Иветт. - Хватит сравнивать нас, мне от этого противно. - Короче, ладно, условия такие: я слежу за вами до тех пор, пока имею возможность сливаться с толпой. – демоница натягивает капюшон укороченной мантии, делая вид, что ее тут никогда не было. - Только попробуй облажаться. Заговорщицки улыбнувшись, Иветт оборачивается и отходит чуть дальше, моментально теряясь в человеческом потоке. Рейн медленно направляется к Адлеру, испытывая неловкость и старясь не попадаться на глаза сразу. Демон не замечает сына до тех пор, пока он не подходит на достаточно близкое расстояние. - Давно ждешь? - Примерно с минуту. - Сегодня выглядишь злее обычного, что-то произошло? - Ничего такого, ты и сам понимаешь, как неприятно находиться в людных местах. - Согласен. Не хочу, чтобы кто-то нас видел и слышал, о чем мы говорим. - Могу предложить свой номер в отеле. Не уверен, что в этот час найдется хоть одно малолюдное место. - Сойдет. Но прежде, чем мы направимся в твои хоромы, я хочу достать дозу. Ты со мной? – Рейн приблизился к нему, перейдя на полушепот. - Ты в своем уме? - Не нужно делать вид, будто чему-то удивляешься. Пробовал здешние вещества? На первый взгляд – то же самое, что распространяют на Земле, только эффект в тысячи раз лучше. - Охотно верю, но предпочитаю сохранять трезвость рассудка при любых обстоятельствах. – во взгляде демона промелькнула неприязнь. - А вообще употреблял когда-нибудь? - Периодически покуриваю траву, однако не позволяю себе увлекаться. - Как-то чересчур правильно для тебя. - Не испытываю большого интереса к подобным вещам. И принципы здесь не при чем. Есть куча более существенных дел, чем сидеть и пялиться в стену или потолок под кайфом, представляя, что там разворачивается идеальный мир. - Судя по твоему примитивному описанию, ты многого не знаешь о веселье. - Ты-то, видно, в этом эксперт, - он разочарованно хмурится, - Каков твой стаж? - Не понимаю, почему ты так насторожился. Несмотря на длительное употребление, я в полном порядке, и все еще нахожусь в здравом уме. Признаться честно, не хочу неловких диалогов с тобой. Смогу откровенничать только будучи под чем-то. - Такой себе предлог. К слову, если смотреть на тебя дольше привычного, становится очевидно, что ты юзаешь только так. Не занимайся самообманом, демонический организм тоже не всесилен. - Да перестань же ты вести себя как истинно обеспокоенный отец, что это вдруг на тебя нашло? – начинает раздражаться Рейнхольд. - Со мной все отлично, по крайней мере, я не считаю, что доза поможет мне быть более искренним. - Неужто ты думал, что я радостно брошусь к тебе в объятия при встрече и сразу начну душу изливать? - Притворяйся эмоционально недоступным сколько хочешь, но факт твоей зависимости уже можно расценивать как первое откровение. - Давай просто отдохнем как следует и забудем. Поиграем в друзей на один день. Адлер притворно улыбается. - Ладно уж, я соглашусь, надеясь, что не пожалею. - Отлично, идем за мной. Я знаю одного дилера неподалеку. Локации сменялись быстро: чуть дальше центра пролегала цепочка неблагополучных районов, соединенных темными проулками, где с наступлением вечера по углам уже дремали расслабленные от наркотического опьянения тела, еще больше нагнетавшие обстановку. Сухие обрывки фраз, приглушенные хриплые голоса, извилистые пути, быстрая сделка. Поездка до отеля, в процессе которой полицейские, как назло, остановили на обыск, но ничего и не заподозрили – минуты пролетели мгновенно. Рейнхольд и Адлер, молчавшие всю дорогу, наконец заходят в роскошный номер. - Было предсказуемо, что ты остановишься в самом вычурном отеле. Ненавижу барокко. Рейн прошел в дальнюю комнату, раздеваясь на ходу и претенциозно осматривая пространство. Адлер не придает значения критичному замечанию следует за ним, небрежно бросая тренч на первое попавшееся кресло. - За тобой никто не пытался проследить? Внезапных визитов не ожидается? - Никто не рискнул, если быть точным. Насчет второго – соседний номер занял мой сопровождающий. Но он не тревожит меня по вечерам. - Отлично. Они расположились на мягких диванах у низкого журнального столика; Рейн достает из кейса несколько зиплоков с кристаллами метамфетамина и таблетками MDMA, а вслед за ними – стеклянные курительные трубки. - Внимательно следи за тем, что говоришь, а то приятное чувство эйфории затуманит разум, и ты выболтаешь свои самые сокровенные тайны. – Рейн хитро улыбается, наполняя трубку кристаллами мета. - Я бы не согласился на это сомнительное развлечение, если бы видел в тебе угрозу. Адлер закидывается несколькими колесами эйфоретика и расслабленно прислоняется к изголовью дивана, пока Рейнхольд, подогревая мет на огне, смотрит на него с недоумением. - Похоже, тебе все равно на состав, но это явно не то, что следует есть горстями. - Даю слово, я достаточно вынослив, меня не придется откачивать от слабенькой синтетики. Все будет в порядке. - Ты точно лукавишь. Будь осторожнее с дозировкой. – демон делает первую затяжку. - Честно говоря, я многое хотел обсудить, и думаю, это важно для нас обоих, но вижу, что ты не настроен меня слушать. Если ничто не поможет мне реабилитироваться в твоих глазах, зачем делать такие большие одолжения, соглашаясь на встречу? - Как минимум, я жду извинений за отвратительное отношение, которое мне приходилось терпеть в течение нашей совместной жизни. - У тебя комплексы какие-то, или от детских обид все никак не отойдешь? – язвительно спрашивает Адлер, не желая игнорировать колкостей собеседника. - Очень «приятно», когда член семьи, много значивший для тебя, внушает чувство неполноценности с ранних лет. Сколько себя помню, ты всегда был максимально сдержан и уважаем в обществе; как жаль, что никто среди статусных знакомых не знал о твоей любви вымещать злобу на самых близких. Уместнее спросить, не было ли каких-нибудь комплексов у тебя? – выпалив это на одном дыхании, демон снова затягивается, с презрением взглянув на отца. - Теперь-то ты точно знаешь, в чем меня обвинять. Извини, если задел. - А можно еще наиграннее? И раз уж ты хочешь говорить начистоту, не советую пропускать мои вопросы мимо ушей. - Мне ни к чему отвечать, ведь ты прекрасно знаешь о моих слабостях. Буду честен – ты узнал больше, чем я обычно позволяю. - Конечно, до сих пор помню, как ты потерпел абсолютно бездарное поражение в тот вечер. Интересно, твое отношение ко мне изменилось, или я по-прежнему тебе не ровня? - Сложно сказать. Твоя фаза чистосердечных признаний всегда начинается с того, что ты ведешь себя как последняя мразь? - А что не так, тебе обидно? - Прекрасный способ отыграться, но скоро меня накроет, и я перестану понимать сущность твоих оскорблений. Если это не секрет, можешь ли ты рассказать, каким образом тебе удалось перестроить свою сущность? - Ответ тебя не впечатлит – я совершенно ничего не помню. Не исключаю того, что кто-то мог мне помочь. Не могу сказать, что я благодарен этой таинственной личности на все сто процентов. - Что ж, теперь, когда ты не стесняешься заявлять о своих невыраженных ненавистных чувствах, и я хочу признаться кое в чем. Как бы жестоко я с тобой не поступал, мне было жаль, что ты умер. - Отличная шутка. - Отнесись к этому серьезнее. Не хочу, чтобы именно в этот момент мои чувства воспринимались как что-то незначительное и притворное. Будь мне все равно, я бы не побеспокоил тебя вчера, и мы бы сейчас не разговаривали. Рейнхольд смотрит на него сквозь поволоку дыма все так же недоверчиво. - Думаешь, что одно извинение способно перекрыть годы эмоционального террора? - Ни на что не надеюсь, просто знай, что я действительно сожалею. Ты не поверишь, но твоя смерть стала одним из немногочисленных угрызений совести. - Если ты и правда был опечален случившимся, то что побудило тебя нанести последний удар, придя ко мне спустя время с обвинениями в том, что я разрушил репутацию семьи? Думаешь, я хотел этого больше всего после внепланового перерождения? - Это был необдуманный поступок, признаю. Очень злило и изматывало твое молчание, я не понимал, для чего ты обрываешь все связи с нами, находясь в критической ситуации. После этого ужасного события ты игнорировал любые попытки помочь; естественно, в один прекрасный момент гнев перечеркивает любые искренние намерения. Мне очень знакомо то состояние, когда хочется побыть наедине со своей проблемой, а гордость не позволяет попросить о помощи. Но я знаю, что ты в ней нуждался как никогда раньше. И было горько осознавать, что я упустил все возможности что-то исправить. До меня всегда поздно доходит то, что я недостаточно ценю близких. - Да, черт возьми, мне нужна была помощь, как бы я того ни отрицал. Но я не мог принять ее от того, кто пострадал из-за моей наивности. Я был недостоин твоей защиты, и уверен в этом по сей день. Можешь не беспокоиться: спасение пришло в лице ввалившейся в мою жизнь Иветт. Я был жутко пьян, и мне взбрело в голову, что практиковать магию в таком состоянии – отличная идея. В итоге случилось так, что я призвал ее по ошибке. Она помогла мне стать сильнее и освоиться в новом измерении. - С твоей подругой мы точно уже не поладим. Надеюсь, нам больше не придется видеться, но рад, что у тебя есть та, кому ты можешь полностью доверять. - Она не просто подруга, она для меня как дочь, которой в семье уготована роль стремной старшей сестры. И знаешь, мне тоже весьма любопытно узнать, что произошло с тобой потом. Когда все было плохо, я часто задумывался об утраченной семье. - Мне нечем поделиться. Все так же увлечен политикой, занимаюсь привычными делами, следую своим давним стремлениям. Из трагичного только то, что теперь я совсем одинок. - Что ты имеешь в виду? Они задержали друг на друге пристальные взгляды, тяготясь непродолжительной молчаливой паузой. - Тебя уже кроет, или ты просто не хочешь говорить? – настойчиво спрашивает Рейнхольд. - Тяжело настроиться, дай мне немного времени. - Скажи первое, что подумаешь, вспомнив о своей утрате. Это станет самой точной и лучшей интерпретацией. - Хочешь вытянуть из меня все и сразу? - Мы не виделись больше десятка лет, но глубоко в душе я надеялся однажды пересечься. Видимо, не зря. До жути интересно, каким был твой путь все это время. - Кажется, ты уже не в себе. Ненадолго тебя хватило. - Возможно. После того, как ты сказал, что сожалел о моей смерти и вел себя как придурок, потому что не хотел бросать на произвол судьбы, испытываю небольшое чувство вины перед тобой. - Да-да, самому порой не верится, что я настолько сволочь. - Приятно знать, что твое больное мышление завоевателя не вытеснило способность сопереживания. - Настолько сволочь, - продолжил он, как будто не слыша Рейна, - Что в какой-то период от меня отвернулись все, вплоть до Клары, а я любил ее больше всего на свете. - Неожиданное заявление, ведь незадолго до того, как все мы разбрелись по разным мирам, вы держались так чопорно, будто вам давно стало плевать друг на друга, - удивился демон, - Конечно, я многого не знаю. Что между вами произошло? - Она пропала без вести. Возможно, ее похитили. Ничто не помешало мне бросить незавершенные проекты и начать шляться по всем известным измерениям в ее поисках, задействовав тех, на кого можно положиться. Столько территорий было исследовано, но распознать ее след так и не удалось. - Поиски еще ведутся, или ты их остановил? - Около года не предпринимаю никаких действий. Это бесполезная трата ресурсов, остается только смириться. - Если ты и вправду много для нее значил, она бы не покинула тебя, ничего не сказав. Это может огорчить, но есть вероятность, что мать построила себе новую жизнь неизведанном далеком измерении, либо уже умерла, - последние слова прозвучали печально, ведь Рейн сам не хотел так думать, - Она, как и ты, постоянно фигурировала в опасных замесах. - Она не мертва. В этом я ни капли не сомневаюсь. - Этому есть какие-то доказательства? - Есть, но я не вправе говорить. – Адлер потупил глаза, что было для него совсем нехарактерно. - Я подожду еще немного. Надеюсь, тебя развезет так сильно, что ты не сможешь держать язык за зубами. И после этого я обязан помочь, потому что мать дорога мне так же, как и тебе, ясно? Где состоялся ваш последний разговор? - Тебе не следует об этом знать. Думаю, что докопаться до истины уже попросту невозможно. - Если допускать, что она скрылась сама, решив оставить тебя в прошлом, то можно предположить, что перед этим ты сделал что-то очень подлое, сильно обидев ее. - Если бы. В то время она сама знатно поиграла с моими чувствами. - Могу ли я узнать подробности? - Не сегодня. Обещаю, мы вернемся к обсуждению этого вопроса. Я хотел бы обсудить детали в более адекватном состоянии. - Как же ты бесишь своей недосказанностью, да еще и подкидываешь повод для тревожных теорий прямо у подступа к кайфу. - Затянись еще раз и забудь о том, что я говорил. Хотя бы до следующей встречи. Дай слово, что не сунешься в это дело без моего ведома. - Так и быть, окажу честь и впервые прислушаюсь к тебе. Адлер расслабленно повел плечами, устремив полусонные блестящие глаза в никуда. Рейнхольд, сделав еще две затяжки, прилег, вытянув ноги. Вся комната была окутана мутными наркотическими парами. Специфический запах, кажется, можно было выветрить с трудом. Никто из них не стал делиться своими ощущениями или спонтанными мыслями. Оба молчали до тех пор, пока Рейн не решил продолжить разговор. - Могу ли я задать еще один личный вопрос? - Рискни. - Когда ты понял, что любишь ее больше всего на свете? Я не знал ничего об истоках вашего брака; раз уж мы решили поговорить по душам, хочу унять свой невинный интерес. - Ты веришь в такую чушь, как «любовь с первого взгляда»? Звучит абсурдно и тривиально, но именно это чувство я испытал в момент нашей встречи. Клара никогда не стыдилась себя. Ее бунтарская натура проявлялась во всем: дурная слава и «некорректное» поведение на светском приеме, где мы познакомились, служили тому подтверждением. - Выходит, что она была права, когда упомянула, что могла приглянуться только конченому психу. - Пусть и так. Великосветские фарфоровые барышни не пробуждали настолько же ярких чувств. К ним не хотелось привязываться, их бесправному положению хотелось только сочувствовать. Жизнь каждой леди состояла из неотступного соблюдения многочисленных требований семьи и лицемерного старомодного общества. Я говорил с разными женщинами о многом, но не видел за ними ничего, кроме вымученной грации и блестящих манер. Ничего, кроме желания оказать «правильное» впечатление. На Клару же сразу обратил внимание. Ее холодная красота и обжигающий взгляд, в коем читались вызов и самоуверенность, не привлекли бы только слепого. Со сплетен узнал, что временами она являлась на балы в военной форме. Некоторые принимали ее за смазливого юного офицера, и она этим пользовалась, флиртуя с малолетними аристократками веселья ради. Приглашала их на танцы и приседала на уши изящными речами, превращая их вечера в сверхдраматичный модный роман викторианской эпохи. Те, кто знали ее, не могли воздержаться от косых взглядов и едких перешептываний, наблюдая за очередными выходками, а родители ужасно стыдились такого сильного несоответствия своим ожиданиям, несмотря на ее высокую образованность и прекрасное мрачное спокойствие. - Слушаю тебя сейчас и понимаю, что бегство от суровых нравов девятнадцатого столетия никак не могло быть ошибкой, - усмехается Рейнхольд, - А что еще о ней говорили? - Она любила выводить до белого каления своих недоброжелателей – хладнокровно, метко и умело, в этом не было ей равных. Вот уж кто точно способен убедить любого в том, что он жалок. - Мне ведь не нужно говорить о том, что у тебя тоже неплохо так получается? - Можно счесть за семейную черту. Самой обсуждаемой была история о ее несостоявшемся браке. Когда ей нашли избранника по достижению восемнадцатилетия, она убила его во время брачной ночи, не оставив ни следа от трупа. Официально было заявлено, что несчастный пропал без вести. Этой версии никто не поверил, и тогда ее начали подозревать во владении темными силами. Когда мы повстречались впервые, решил не упускать возможности реализовать свою дерзкую перспективу в виде сближения с очаровательной демоницей. - Прошли годы, а ты так и не избавился от своего возвышенного пафоса... и все же, как долго длились ваши искрометные переглядки? - Избавившись от своих надоедливых знакомых, я заговорил первым, когда увидел на ее лице тоску. Беседа затянулась надолго – до конца вечера мы не отходили друг от друга ни на шаг. Теперь на нас уже пялились с недоуменным любопытством и открытой завистью. - К чему вы в итоге пришли? - Возможно, ты сочтешь нас глупыми и беспечными. Недолго думая, она согласилась уехать со мной в Дрезден и заключить фиктивный брак. - Вы ведь, как истинные романтики, никому ничего не сообщили? - Верно, никто не знал о нашем побеге. Это решение было лучшим вариантом. Каждый день она проходила через свою персональную пытку в виде многочисленных унижений, крушения стремлений под давлением родительских приоритетов, скрывающихся охотников на демонов, что активно пытались выследить ее и убить в неожиданный момент. Я бы не затеял ничего подобного, если бы Клара не рассказала о своей непростой жизни. Предложил ей спасение из чувства солидарности, и несмотря на то, как сильно хотел быть с ней, поначалу даже не думал о серьезных отношениях. Нас связывала только опасность перед человеческим обществом, поэтому я не нарушал границ. Иногда мы взаимодействовали крайне неловко, стараясь избегать частых прикосновений и личных тем. Так продолжалось до тех пор, пока я не сообщил о своих чувствах напрямую. На мое счастье, симпатия оказалась взаимной. - Если она жива, то мы должны найти ее любой ценой, хотя бы ради того, чтобы убедиться в ее благополучии. Могу догадаться, что изначально ты выбирал одно из двух: либо встать на путь гордого одиночки, либо связаться с одной-единственной до самой смерти. И тебе чертовски повезло воплотить второй сценарий, но я не представляю, как ты живешь теперь, утешая себя наивной верой в то, что она жива и счастлива где-то за тысячи измерений. Я помогу в поисках, можешь не отпираться. - Не спеши брать на себя слишком многое, мет вынуждает тебя геройствовать. - Видимо, ты до сих пор не лучшего обо мне мнения. - Пойми, сейчас не самое подходящее время для подобных мероприятий. Я не смогу сосредоточиться на своих личных интересах. - Тогда поведай мне о других грандиозных планах, - требует демон, - Выверни душу наизнанку, пока можешь. - Это твоя вина, что ты решил настроиться на душевный лад, заведомо зная, что я многого не смогу прояснить. Не хочу продолжать рассуждать об этом с затуманенным разумом. Не сочти за пренебрежение; я правда очень ценю твою отходчивость и готовность поспособствовать делу. Готов поклясться, что ты все узнаешь, но имей ввиду: это может отдалить нас еще больше, чем когда-либо. Эти слова стали последним, что запечатлелось в памяти Рейна. Границы реальности рухнули в одно мгновение, подобно выстрелу. Сознание отшибло так же быстро, как и тревожность, пробудившуюся на краткое мгновение. Окончательная потеря контроля над восприятием действительности расслабила тело, а рассудок заволокло плотной завесой метамфетаминового дыма.