Танец ненависти

Час назад Иветт поместили в одиночную камеру с приставленной охраной. Демоница гневно расхаживала по сырому мерзкому помещению, сплевывая кровь и прокручивая в памяти унизительный момент своего задержания. Ее доставили сюда без допроса и обыска. Напали, воспользовавшись эффектом внезапности. Ноющие конечности и сочившаяся из рассеченной губы кровь раздражали, уязвленное эго бушевало и требовало незамедлительного отыгрыша: в фантазиях всплывали картины пыток, которым она обязательно подвергнет всех тех, кто возомнил, что имеет право ограничивать ее свободу. Отсюда не сбежать: тому препятствовали наглухо запертая дверь и купол, подавляющий магию в любом ее проявлении. При отсутствии пространственного энергетического блокатора у входа давно бы покоилась пара-тройка трупов. Иветт продолжала размышлять, как выбраться из ненавистного пространства. До тех пор, пока не раздался тяжелый звук отпирающейся двери. Она сразу метнулась к выходу с намерением атаковать и бежать что есть сил, но осознав, что находится в шаге от Алекса, резко остановилась, не поверив своему внезапному счастью. Мужчина взглянул на демоницу с презренной снисходительностью, как это обычно бывало в моменты ее необдуманных действий. - Ты вытащишь меня отсюда? Я представляла свой персональный ад тысячу раз, и он был гораздо лучше этой зловонной дыры. - Никогда не слышал такого отчаяния в твоем голосе. Не драматизируй, тебе не идет, даже если ты шутишь. Прошу прощения за опоздание, я мог вызволить тебя раньше, но этому помешали кое-какие проблемы. Идем отсюда. - Признаю твою задержку достаточно веской причиной, только если ты был занят убийством тех, кто посмел меня оклеветать! - Если бы, пришлось отделаться малыми жертвами. Мы снова внесли залог за тебя. - Отлично, но будь готов к тому, что я еще устрою демонстрацию своего превосходства этим смертным выблядкам. - Заткнись сейчас же, если не хочешь вернуться, - Алекс переходит на гневный полушепот, - За тобой пристально наблюдают и прекрасно слышат все сказанное. Иветт, улыбнувшись во все зубы, небрежно хватает напарника под руку, и они преспокойно уходят. Уже сидя в машине, она раздумывает, как завязать диалог, но так и не решается. Алекс, часто сосредоточенный и молчаливый, не любил безыдейных разговоров. Как и тех, к кому испытывал двойственные чувства. К удивлению демоницы, он все-таки заговорил первым: - Я в курсе всего, что произошло, но служащие правопорядка очень любят перевирать факты, поэтому мне интересна твоя версия. - Если бы я только знала, что они решат задержать меня за подозрение в убийстве некоего сотрудника мэрии, которого я и не планировала... Все произошло так быстро, что я не успела ничего понять: мне противостояло слишком уж много амбалов. Теперь у желтушников появится новый материал для своих грязных бессмысленных статеек. - Как твое состояние? По пути можем заехать в травмпункт, если нужно. - О нет, не стоит их переоценивать. Я сильнее каждого из них по отдельности, но объединяясь, крысы могут являть собой сокрушительную мощь. Можно гордиться тем, что они, опасаясь за свои задницы, решили натравить на меня внушительный наряд полиции. - Что насчет допроса? - Его не было – кому захочется обременять себя деталями, когда дело касается моих экстравагантных поступков? Их иссохшие мозги превратились бы в песок после беседы со мной. - Ты еще не на том уровне эрудиции, при котором можно делать такие выводы. Сообщи, когда научишься убивать словесно – отпразднуем. - Ты чего язвишь, поганец? Я думала, мы друзья. - Вроде того, но сказать честно, я не всегда в этом уверен. - Это было вдвойне обидно. Всегда знала, что ты намеренно избегаешь моего общества. Мы видимся только на работе и на запланированных семейных кутежах. - Думаешь, с остальными контактирую чаще? Мой объем задач не всегда позволяет уделить достаточно внимания всем, кого я знаю. - Где-то я уже это слышала... - Понимаю, тебе нравится сумасбродить и жить только в свое удовольствие, но пора немного остепениться. Хотя бы ради нашего общего дела, в которое все вкладываются по максимуму. - С каких это пор в тебе проснулась такая любовь к поучениям? Я бы сказала, что не нужно сообщать мне очевидных вещей, но раз уж начал о том, что тебя вымораживает – продолжай. - Всего лишь напоминание. Мы не в тех условиях, когда беспечность допустима, в сотый раз прошу быть осторожнее. Тебе приписывают преступления не просто так. Пусть ничего из содеянного уже не доказать, но это не отменяет того факта, что когда-то ты оплошала, скрывая следы преступления. Никто не поверит в твою невиновность. - Из-за твоих строгих принципов мне теперь не стоит радоваться жизни? - Никогда не понимал твоего щенячьего восторга от анонимной резни. То, что мы согласились терпеть тебя из-за искренности и высокого профессионализма, не освобождает от необходимости соблюдать принципы. - Раньше Рейн был твоей заменой, но он научился принимать меня, какой бы я ужасной ни была. Не то что ты, господин Алекс-чопорная-морда. – демоница по-детски поддразнила его. - Ты мне тоже нравишься. Иногда. А если впервые узнаешь, что безответственность имеет свойство отталкивать, то могу лишь посочувствовать и поздравить тебя с прозрением. - Разбрасывайся своими надуманными истинами обо мне сколько угодно, я уже привыкла. Знаю, что все равно где-то в глубине души потом жалеешь. Сегодня ты угрюмее обычного, а это бесит меня, нужно срочно исправляться. Может, выпьем? - Извини, у меня нет времени. Как сойдемся графиками – буду только за. - В поздний вечер пятницы, даже когда «Спящий лес» давно закрыт, у тебя нет времени? - Осталось одно незавершенное дело, поэтому я не смогу провести время с тобой. - Как скажешь, мой занудствующий напарник. Оставшуюся часть пути они провели в напряженном молчании. Иветт, сухо поблагодарив Алекса и попрощавшись с ним, усталым медленным шагом направилась к дому. Сегодня в стенах особняка царила умиротворяющая тишина. Вероятно, Ави все еще трудилась на стажировке, либо коротала уединенный вечер в своей комнате. Рейнхольд, редко позволяющий себе отвлекаться от рабочих проектов, возможно, снова собирался провести всю ночь в кабинете или личной лаборатории. Так как рядом не было друзей, перед которыми следовало держать лицо, Иветт ненадолго избавлена от необходимости имитировать какие-либо эмоции. Сидя на полу и прислонившись спиной к стене коридора рядом со своей спальней, демоница небрежно обрабатывала ранения, хоть и знала, что в этом нет нужды – регенерация редко подводила ее. Иветт никогда не была настоящей. Не вживаясь в привычную роль, полюбившуюся близкому кругу людей, она выглядела потерянной, апатичной и погруженной в отдаленные уголки своего сознания. Неизвестная природа ее происхождения не предусматривала спектра эмоциональных человеческих реакций. Лишь адаптацию к их проявлению. Непрерывная череда проблем, насыщенные жизненные события, бесконечно верные ей близкие друзья – какое имеет значение бэкграунд текущей истории, если после того, как ее уничтожат, будет найден новый телесный сосуд для изобильной жизни? В те секундные мгновения, когда безликая паразитическая сущность ощущала себя немного свободнее вдали от других, ее разум полностью очищался. Пустота была неотъемлемой частью этого существа. Пустота в мыслях, в теле некогда поглощенной ею девушки, в многообразной и захватывающей форме бытия. Каждый поступок и фальшь чувственных проявлений казались ей уже ранее обыгранным сценарием в одной из нескольких десятков жизней, предшествующих нынешней. Сосредоточив пустой взгляд на противоположной стене и выливая жидкость на рассеченные раны в безмерных количествах, она почти не заметила, как Ави, внезапно оказавшаяся рядом, положила руку ей на плечо. - С тобой все хорошо? - Как видишь, - она тряхнула головой, - Меня задержали, но сейчас все в норме. Не подкрадывайся так в следующий раз. - Тебя снова в чем-то подозревают? Что случилось? – небезучастно спрашивает Ави, присев рядом и обхватив колени руками. - Это было ложное обвинение, можно забыть. Ты сама как? - Сойдет, правда, не дает покоя одно обстоятельство. Хотела поделиться с тобой, но присутствуют сомнения. - Что именно вызвало опасения? - Я не знаю, не смогу объяснить в двух словах. Интуиция подсказывает, что за этим не последует ничего хорошего. - Если этот приватный разговор украдет много времени, то я не возражаю. - Удивительно. Мне все еще ужасно неловко, но черт возьми, как же сложно об этом молчать! - Решайся быстрее, иначе я узнаю все сама, и ни о чем не пожалею. - Хорошо, давай обсудим это в твоей комнате. Только возьму с тебя обещание: никому не слова об этом. - Окей, но я ведь могу нарушить его, если это снова окажется какой-то малозначимой херней? - Не сохранив этого секрета, можно запросто испортить отношения с Рейном, и если тебя это не останавливает… - Меня уже ничего не останавливает, - Иветт поднимается и открывает дверь спальни, - Рейна можно задеть чем угодно, но он отходчив, поэтому за него не волнуйся. Вперед, поболтаем по душам. Ави следует за напарницей, тяжело вздохнув и явно пожалев о том, что решилась на этот шаг. Пока Иветт прибирается, непроизвольно раскладывая хаотично разбросанные вещи по привычным ей местам, вампирша, присев на край кровати в смятении, достает телефон и начинает листать недавние снимки в галерее. - Хватит мяться, докладывай, с чего все началось? - Несколько дней назад я, придя с тренировок, по привычке залезла в почтовый ящик. Среди горы бумаг нашла письмо некоего Вильгельма Хейса. Тут же вспомнила, что он пишет Рейну уже не впервые. Меня это насторожило. - И? Кто он такой? – Иветт садится рядом, с интересом глядя на вампиршу. - Когда я спросила, он сказал, что это наемный убийца. Многое в этой ситуации вызывает подозрения. Во-первых, наемники не присылают отчетов в бумажных письмах. Во-вторых, отвечая, он выглядел так, словно его подловили на чем-то постыдном, и тогда я сразу поняла, что это ложь. Я, конечно, допускала тот вариант, что переписка не имеет формального характера, но это не избавляло от многочисленных вопросов. Разговор так или иначе уперся бы в другие уклончивые ответы, поэтому не видела смысла в проявлении ярого любопытства. - Нужно было продолжить ему назло. Сукин сын умеет лгать, но в этот раз что-то явно пошло не так. Даже думать не стал над ответом, как будто за тупую тебя держит. - Я не хочу с ним ругаться. Недавно поняла, что за все годы нашей совместной жизни совершенно ничего о нем не знаю, и этот случай стал последней мотивацией к одному рискованному действию. - Паскудный черт постоянно скрывает что-то, временами отдаляясь так, будто мы для него ничего не значим. И как же ты решила закрыть свой пробел в знаниях? - Интерес не позволял мне спокойно спать. Я пробралась в его кабинет, пока он был в научной организации. Посмотрела личные записи… - О боже, да ты оголтелая маленькая мразь, - Иветт моментально поддалась шальной радости от предвкушения дальнейших подробностей, - Он три шкуры с тебя сдерет, если узнает. - В общем, я нашла целый архив с письмами Вильгельма. Если предположить, что наемный убийца действительно фиксирует отчеты на бумаге, Рейн едва ли стал бы хранить его послания. Их переписка взяла свое начало десять лет назад, это повергло меня в шок. Несмотря на попытки воззвать себя к совести, не смогла воздержаться от прочтения. - Как много их было? - Я не считала, да и не осилила все. Как ты уже можешь догадаться, само содержание смутило меня больше всего. - Расскажи же скорее, не беси меня, интриганка! - Я не смогу этого сделать, - Ави дает ей в руки телефон, на дисплее которого была выведена фотография письма, - Это одно из самых давних. Дальше есть еще несколько, вместе с последним. Оно особенно важно. Иветт сосредоточилась на чтении. Меньше, чем через минуту, на ее лице засияла широкая нахальная ухмылка. Не выдержав, она рассмеялась, увеличивая фото и громко произнося вслух особенно понравившиеся ей фразы по нескольку раз. - Не ори, с чего такая радость?! – Ави встревоженно одергивает ее. - И это все? А знаешь, он довольно милый для киллера, больше походит на шута. - Ты не можешь судить о нем по личной переписке с тем, кого он любит. Сам факт, что Рейн скрывал это годами, ужасно шокирует. - Значит, его сердечко еще давно было украдено странствующим убийцей. Теперь понятно, к кому он отправлялся на свидания за тысячи земель. Боже блядский, как это романтично. Ты же понимаешь, что мы обязаны копнуть глубже? - Ты собираешься выдать меня?! - Не совсем. Демонюга нам точно ничего не расскажет, зато я обладаю достаточными полномочиями и опытом, чтобы узнать, что это за хер такой, - Иветт в радостной спешке садится за рабочее место, включая компьютер, - Присядь рядом и наблюдай за тем, что я могу. Или, как и Алекс, считаешь, что я слишком тупая для информационных манипуляций? - Думаю, просить тебя не делать этого бесполезно? - А в чем причина? Я всего хочу понять, с кем нам придется иметь дело. Должны же эти двое когда-нибудь решиться на совместную жизнь. - Чудесно, что у тебя есть такая возможность, но ты ведь можешь узнать то, чего не следовало бы. - Какая ерунда, – хмыкнула она, и пальцы с шумом забегали по клавиатуре, - Мы уже зашли достаточно далеко, к чему теперь эти угрызения совести? Не верится, что тебе так легко удалось все провернуть. Напряженная Ави садится рядом, наблюдая за каждым действием напарницы. Иветт оживляется, изучая нужные сведения. По мере движения по тексту с ее выражения лица медленно сходят все краски. В конечном итоге демоница становится жутко раздосадованной. - Охуеть можно. – только и ляпнула она в удивлении. - А ведь я, выходит, была права. - Он же ебучий охотник на «нечисть», ты понимаешь, что это значит? В последнем письме он дал знать о том, что уже совсем скоро будет рядом. Хейс представляет опасность для нас. Для тебя, для меня, и для Рейна в первую очередь. - С чего ты взяла? - Одумайся, Ави, он работает на вшивое земное правительство, чья главная задача состоит в геноциде всех магических существ. По-твоему, ему можно доверять? - Если бы он давал повод сомневаться в себе, то я бы не обнаружила этих писем, успокойся. Рейн не подпускает к себе непроверенных людей и владеет поиском информации не хуже тебя. Может, данные уже неактуальны, и следует поискать еще что-нибудь? - Чертовы ведьмаки, - распаляется Иветт, совсем ее не слыша, - Со временем они обрели больше привилегий среди конченых людишек. Их стали считать чуть меньше «нечистью», чем нас, и это сыграло для них ключевую роль в жизни. Какого хуя колдуны получили признание, а вместе с ним и право убивать тех, кто отличается от обычных людей настолько же, насколько и они сами? - Что ты вообще несешь, Иветт? Какая разница, кто он, и с чем ему пришлось иметь дело? Многие становились чистильщиками, потому что у них не было выбора. Ты ничего не знаешь о нем, данные могут быть устаревшими или ошибочными, как и твои поспешные выводы. - А знаешь что? – демоница резко встает с компьютерного кресла, - Давай это проверим. Прямо сейчас пойду и озадачу вопросами нашего разоблаченного чертильника. - Ты чокнутая? Я же просила тебя! - Я предупреждала, что нельзя брать с меня никаких обещаний. И думаю, что мы очень вовремя о нем узнали, спасибо тебе. Одержимая яростью, Иветт быстрым шагом покидает комнату. Ави, не на шутку испугавшись, подскакивает и следует за ней, безуспешно пытаясь остановить. - Приди в себя живо, он ведь не захочет нас знать после этого. Тебе настолько плевать на его чувства? - Нет уж, скорее ему плевать на то, что могли почувствовать мы, узнав, что он уже долгие годы обжимается с предательской шкурой. - Это неоправданный бред. Нас не должен волновать его выбор, не нужно так предвзято относиться к нему, не зная всей ситуации. Ты очень зла сейчас, тебе нужно успокоиться и принять это. - У тебя все до отвращения просто. Не прикасайся ко мне, и просто дай сделать то, что я должна. Ави останавливается, чувствуя, как гнев овладевает ей, перекрывая тревожные мысли. - Знаешь что, - кричит она ей уже в спину, - Удачи, если твое решение непоколебимо, то считай, что сегодня ты проебала доверие дважды. Алекс был прав, когда говорил, что на тебя нельзя положиться! Иветт обернулась на секунду, и увидев ее удаляющийся силуэт, только выругалась себе под нос, продолжив путь. Она развела драму на пустом месте только потому, что не может ценить хорошие отношения. Только потому, что для импульсивного демона такая реакция, скорее всего, была бы естественна. Скука, голод по чужим эмоциям и отсутствие чувства меры очень часто толкали ее на бесполезный вздор. Решительная как никогда, она с силой бьет кулаком по бронированной двери. - Рейнхольд, открывай живо! – она повысила голос и начала дергать за ручку, не переставая, - Сейчас мне как никогда плевать на все твои исследования, отчеты и дела, мы должны серьезно поговорить. Она продолжала долбить кулаком по прочной поверхности, не скупясь на гневные тирады. Рейн явно не собирался открывать, но спустя некоторое время все же поддался прихоти неугомонной демоницы. Вместо приветствия он с раздраженной обреченностью прикрыл глаза; так, словно отказывался верить в то, что кто-то может быть настолько невыносимым. - Терпеть не могу, когда ты начинаешь орать и отвлекать меня. Что стряслось? - Да? А Вильгельму Хейсу ты тоже можешь не задумываясь сказать, за что ненавидишь? - Что ты об этом знаешь? – спросил он равнодушно, умело скрыв неприятное удивление. - О, как предсказуемо. Даже сейчас ты так холоден, не оправдываешься и смотришь на меня с надменностью всего мира. Ведь ты выше того, чтобы показывать истинные эмоции. Очень уж мне интересно, каков ты с ним. - У тебя случился необоснованный приступ ревности? - Можешь назвать это чем угодно, но моя главная претензия заключается в другом. - Все такая же бестактная, так же сильно любишь лезть не в свои дела, - демон начинает злиться, - Меня уже просто доебала твоя остановка в развитии. Медаль тебе повесить за то, что нагло встреваешь в мою личную жизнь? - Тебя совсем не интересует, как я узнала о твоих отношениях? - Вариантов не слишком много. Думала, я не замечу, что на моем рабочем месте кто-то копался? Ави бы побоялась так своевольничать, поэтому, думаю, это твоих рук дело. - Ну да, от тебя-то ничего не скроешь. Как жаль, что я здесь не при чем – Ави как раз и предоставила мне эту интересную информацию. Вижу, тебе нравится иметь дело с предателями. - Все с вами понятно. Что заставило тебя прийти сюда прямо сейчас и развести скандал, ты совсем не можешь держать рот на замке? - Извините, что я не могу понять черта, предпочитающего свои потаенные мысли любому разговору по душам. Черта, который никогда ничего не рассказывает о себе и неохотно отвечает на любые вопросы, вечно с пафосным выражением лица покуривая трубку. И все бы ничего, но как ты объяснишь свою романтическую связь с живым оружием земного правительства? – голос демоницы стал тише, словно она завела речь о чем-то неприемлемом. Как только Иветт посетила эта мысль, она начисто забыла о самоконтроле. Рейхольда все больше задевало то, что он слышал. Теперь он видел перед собой только оппонента, которого нужно поставить на место. Дружеская привязанность перестала иметь значение. - Так и думал, что ты зашла дальше, и теперь дико возмущена тем, что он убивал по приказам правительства... но это все в прошлом, тебе не стоило предполагать, что я могу оказаться наивной ни о чем не подозревающей жертвой, - его тон перестал быть нейтральным, приобретя гневную окраску, - Он годами скрывался от головорезов, ведь агенты, посмевшие предать интересы своего государства и сбежавшие за свободой, утилизируются с той же жестокостью, что и мы. Ты пиздец тупая, Иветт. Кем ты себя возомнила, посчитав, что имеешь право делать мне выговор? - Один товарищ постоянно упрекает меня в беспечности, а выходит, что ему самому не помешало бы поработать на этой проблемой. Зачем ты так близко подпускаешь его к себе? Охотникам никогда нельзя доверять – они не меняются, притворяясь кем-то другим всю жизнь. При желании Хейс сможет убить тебя в любой момент. И мы, возможно, будем следующими. Ты этого хочешь? - Предлагаешь мне отказаться от своих чувств только потому, что он потенциально опасен? Хорошо, по такой логике ты, опасная для всего живого, не должна присутствовать рядом со мной и со всеми, кто мне дорог. Ты можешь убить и сожрать каждого из нас, но не делаешь этого. Почему, скажи? – спрашивает демон приглушенно, не отрывая от собеседницы ненавидящего взгляда, - Именно. Тебя останавливают принципы и чувства. - Верно. Но я не убиваю просто по факту существования. Я убиваю лишь тех, кто мешает нам и представляет серьезную угрозу. Не потеряю самообладания и не начну резню, пока кто-нибудь не подаст повода, или пока ты не укажешь пальцем на того, кто по твоему мнению заслужил смерти. Но я тебя прекрасно поняла и с этого момента покидаю «Спящий лес». Продолжай смотреть на всех свысока, ограждайся от близких еще дальше, да так, чтобы пробить тебя на искренность можно было лишь под градусом или под наркотой. Продолжай хранить тайны десятилетиями, продолжай язвить и унижать, когда о тебе беспокоятся, и счастья тебе с твоей любовью, которая когда-нибудь тебя убьет. - Уходишь, значит? Пожалуйста, я не собираюсь бегать за тобой. Не думаю, что хочу продолжать иметь дело с той, что неспособна меня понять из-за своих личных предубеждений и косвенно желает смерти. Вильгельм – одна из немногих причин, почему я еще живу. Ты не заставишь меня думать иначе. Заменить тебя – не проблема, а может, это вовсе ни к чему, ведь я сам могу о себе позаботиться. Будет непросто, если у тебя нет другого выбора, или если кто-то из нашей безбашенной семейки затоскует по тебе так сильно, что попытается вернуть, - он резко подался вперед, - Но я не шибко верю в то, что так будет. Прощай, разочарование века. Зная, что Иветт ненавидит это больше всего, Рейн демонстративно хлопает дверью перед ее лицом. Все закончилось слишком быстро. И предсказуемо. Она хотела выбить из него ярость – она это сделала, и теперь стремительно уходит. Ступени, длинные коридоры, комнаты, порог гостиной – все меркнет за спиной вместе с мгновениями, связывавшими ее с этим домом. Каждый год, проведенный здесь, надолго заляжет в ее памяти. Идя через мрачные холодные пустыри и плохо освещенные улицы, демоница снова погружалась в вечную пустоту ее темного существа. В попытках переосмыслить все произошедшее, она проигнорировала входящий звонок, и ответила лишь во второй раз, не посмотрев на индикатор. - Ив, привет, чем маешься? – по ту сторону зазвучал бодрый голос Линфорда. - Шатаюсь по улицам без дела. Что насчет тебя? - Ты всегда так делаешь, когда что-то случилось. Не расскажешь? - Наверное, прозвучу достаточно жалко. Сегодня я особенно сильно ощущаю то, как все меня ненавидят. Это резкое осознание поражало и раньше, но еще никогда я не чувствовала себя такой никчемной. - Я – не все. Приходи ко мне, поделись своей печалью. Я ужасно скучал по тебе. - Странно, я думала, что у тебя дел выше крыши. К тому же, с момента нашей последней встречи прошло не так уж и много времени. Не хочу досаждать тебе своим нытьем. - Какая чушь, я всегда готов поддержать. Скажи, мне стоит ждать тебя сегодня? Я все подготовлю к твоему приезду. - Так и быть, уговорил. Но я не смогу поделиться тем, что произошло – это очень личное. Все образуется, мне нужно как следует все обдумать. ***

Чехия, 19XX год. Flashback.

Сияющее блеском роскоши домашнее пространство, выдержанное в монохромных тонах, наполняет лишь тиканье напольных часов вместе с тихими шагами демона, снимающего с себя вещи и неаккуратно бросающего их на темный мраморный пол. Натянув на плечи бархатный халат и завязав пояс, он подбирает части своего костюма; скомкав их, с той же небрежностью закидывает на расположенный неподалеку диван. Он еще не догадывается о том, что за ним внимательно наблюдают яростные бесцветные глаза, от которых не ускользало ни одной детали. Никогда. Во всем доме было так тихо и спокойно, что чужого присутствия вовсе не ощущалось – ни явного, ни энергетического. Следящий передвигался за ним совершенно бесшумно. Иногда так, будто был его тенью, а иногда – придерживаясь незначительной дистанции, исследуя каждый квадратный метр пространства. Демон проходит в зал, достает из массивного шкафа бутылку текилы и начинает неряшливо пить прямо с горла. Оторвавшись и прикрыв глаза в тихой задумчивости, он оперся о колонну около входа, в упор не замечая того, что шпион давно вышел из прикрытия и стоит немного поодаль от него, пронизывая насмешливым взглядом с головы до ног. Он мысленно усмехнулся, и лишь тогда решил заявить о своем присутствии. - Ну здравствуй, сучара, ждал кого-нибудь в гости? Реакция была мгновенна: только таинственный незваный гость успел закончить фразу, как демон запустил в него бутылкой, но он ловко увернулся. Битое стекло посыпалось на пол после громкого удара. - Какого черта ты тут делаешь?! - Разговоры не с этого принято начинать, если помнишь. Или настолько одичал? - Тебе ли об этом говорить. Для начала, не приятно врываться в чужие дома. - Приглашение ты бы мне точно не выслал, поэтому остаются только радикальные меры. Найти тебя было непросто, ты хорошо заметаешь следы… - не переставая самонадеянно улыбаться, агент медленно движется к нему. Демон непроизвольно отступил назад. Все, начиная от внешнего вида и заканчивая интонацией голоса, пробуждало в нем страх. Но ведьмак умел и любил наводить жути одним своим видом и повадками. Он был воплощением мрачной элегантности, пугающей собранности и бодрой ненависти, прекрасно сочетающейся с беззаботным превосходством. Очертания изогнутых нахмуренных бровей, мягкое сияние блекло-серых глаз и зловещая ухмылка тонких губ – в нем отразилась ледяная красота азартного охотника, всегда знающего, где прячется его трофей. Обычно он держался высокомерно с теми, кого недолюбливал, и более того – презирал, но сегодня был немного не тот случай. Он не испытывал к демону ничего, кроме насмешливой снисходительности и любопытства, что стало главной целью его сегодняшнего визита. - Люблю Чехию, - продолжил он вдруг после неловкого молчания, отклонившись от темы, - Меня покоряет красивая архитектура в сочетании с чистыми сказочными провинциями. Здесь аура спокойствия так овладевает духом, что сознание мгновенно фильтруется от тлетворных мыслей. Скажи, ты обосновался на этих территориях, потому что тебе так захотелось, или потому, что бежал от меня? - Не имеет значения. Чего ты хочешь? - Ты стал необыкновенно учтив, - Вильгельм останавливается, глядя на него с приподнятой головой, - Или это от того, что ты до смерти напуган. Сейчас я не хочу убивать тебя, мне всего лишь нужна кое-какая информация. - Ну так не медли с этим. - Не стоит меня торопить, ведь я знаю, что у тебя нет никаких планов на сегодняшний вечер. Скажи, доводилось ли тебе в последнее время слышать что-нибудь о Рейнхольде Штернфельсе? - Его перерождение сейчас горячо обсуждаемо во многих кругах. Не особо этим интересовался, но обрывки фраз и сомнительные в своей правдивости факты о нем доходят до моего слуха почти каждый день. Я знаю ровно столько же, сколько знаешь ты, и не уверен, что смогу помочь. - Обычно ты всегда знал больше, чем тебе полагалось, поэтому решил поинтересоваться. Так и быть, извиняюсь за свое вторжение. - При таком стечении обстоятельств любой демон искал бы способ скрыться от многочисленных нападок. Поговаривают, не так давно Штернфельс направился в Англию, но это всего лишь догадки. Он успевает сменить локацию еще до того, как туда доползут новости о его перерождении. - Есть еще версии? - Большего не слышал, пардон. Вильгельм недоверчиво молчит. - Зачем ты его ищешь? Стоило ему зажить новой жизнью, как он тут же стал правительственной целью? – спрашивает демон с издевкой. - Я не собираюсь убивать его.        - Вас что-то связывает? – настырно продолжил он. - Тебя это не касается. - Прекрасно понимаю твою трагедию. Будучи демоном, Рейнхольд ни за что тебя не примет, потому что твоя задача – убивать таких как он. Губы собеседника растянулись в подловатой улыбке, а насмешливые большие глаза сузились от злости. Вильгельм воспринял это как вызов и поддался медленно закипающему в нем гневу. Но нет, ведьмак ни за что не потеряет лица перед глумящимся демоном. Он не позволит ему насмехаться над своей болью. - Примет или нет, - со вздохом начал он, вознеся руку чуть выше над головой и крепко сжав ее в кулак, - Это мне только предстоит узнать. Демон пришел в оцепенение: даже лицевые мышцы ему не поддавались, поэтому какое-то время он молчал в неспособности возмутиться. Тело перешло в полное распоряжение ведьмака, и когда страх окончательно овладел разумом испытуемого, его обдало сильным жаром. С каждой секундой температура стремительно возрастала, и вскоре он ощутил себя так, словно оказался в самом сердце пожирающего пламени. На лбу выступали испарины, дышать стало слишком тяжело. Все, что он видел, превратилось в размытое смешение оттенков; глаза заслезились, руки пробирал жуткий тремор. Будучи не в силах держаться на ногах, он упал на колени, и подняв голову, увидел только возвышающийся над ним силуэт Вильгельма. Теперь он не мог прочесть его эмоций, не мог молить о пощаде – жизнь моментально утекала из него, а страданиям, казалось, не было конца. - Ты сказал, что не станешь убивать меня… - едва слышным шепотом проронил демон. Это не было похоже на отчаянную мольбу о пощаде. Даже сейчас, горящий изнутри и поверженный, он не думает раскаиваться и рассыпаться в извинениях. Вильгельм, держащийся с невообразимым достоинством, отходит чуть дальше, все еще держа руку над собой и неотрывно наблюдая за мучениями самонадеянного демона. Впервые за долгие годы своей жестокой карьеры он ловил себя на мысли, что ему это безумно нравится. - Я не стану спрашивать у тебя, сколько раз ты пребывал в расстроенных чувствах из-за несбывшихся обещаний. Учитывая, каким мерзким демоном ты являлся, этот крах надежд можно было считать регулярным явлением в твоей никчемной жизни. Ведьмак резко разжимает ладонь, и вслед за его движением тело демона взрывается, разлетевшись на сотни мелких кусков из разорванных тканей кожных покровов, органов и мышц. Горячие брызги крови окропили богатый интерьер. Неприглядное бесформенное месиво растекалось посреди комнаты, источая тошнотворный запах горелого человеческого мяса. - За такой сволочью даже убирать не стоит. Гори в Аду, и без тебя настроения нет. – выругался Вильгельм, направляясь к выходу.