Танец ненависти

Ави высвобождает туго затянутые волосы. Пышные волны приятной тяжестью спадают вдоль спины, и от щекочущих густых прядей становится еще жарче. Вампирша устало опускается на паркет, обхватив колени руками. Интенсивная тренировка подошла к концу; последние минуты были серьезным испытанием на выносливость – некоторые выбившиеся из сил кандидаты и вовсе попадали на пол. Хореографический зал наполняется симфонией тяжелого сбивчивого дыхания. Харриэт, привыкшая к обществу новой подруги, подкрадывается к ней, принимая ту же позу. На фоне остальных девушка казалась более энергичной – в глазах сиял неизменный вдохновленный азарт. Пока все пытаются отдышаться, проводя долгожданные минуты отдыха без обмена впечатлениями, преподавательница в спешке ходит по помещению, закрывая окна, и, наконец, объявляет об окончании занятия. - Вы отлично потрудились, увидимся завтра. Некоторые начинают подниматься, медленно направляясь к выходу. Ави также собирается уходить, но исступленно замирает, когда хореограф говорит следующее: - Однако попрошу задержаться Харриэт, Алестера, Ави и Редклифа. С вами хотят побеседовать. - Интересно, кто же? – громко спрашивает Харриэт без тени удивления. - Скоро сами все узнаете. – таинственно сообщает женщина. Покидающие зал соучастники тут же покосились на них: кто-то – с презренной снисходительностью, а кто-то – с любопытством. Ави моментально помрачнела от негативного внимания, но воодушевленная таким развитием событий Харриэт не позволила ей фокусироваться на чужих взглядах. Девушка притягивает вампиршу к себе, приобняв за плечи. - Ты же понимаешь, что наш час настал? – бодро спрашивает она. - Завидую твоему оптимизму. Что, если на самом деле мы хуже всех справляемся и нас планируют отсеять? - Предпочитаю надеяться на лучшее. Кстати, ты не замечала, как часто на тебя глазеет Редклиф? – ее голос становится тише, - Наверное, он был бы рад такой прекрасной возможности побыть рядом с тобой. Это точно судьба. Ави возмущенно толкает ее локтем в бок. - Полегче с такими замечаниями, тебя кто-нибудь услышит. Я не хочу очередной дозы идиотских сплетен. - Да тут такой галдеж поднялся, что никому нет дела до того, о чем мы говорим. И что плохого в чьей-то симпатии? - Почему ты так уверена, что он заинтересован во мне? - Я чутко наблюдаю за каждым. Очевидно, ты ему нравишься, но почему-то он так нерешителен. Или погружается в занятия так же сильно, как и ты, из-за чего упускает подходящий момент. Справедливости ради стоит отметить, что у него хороший уровень, поэтому коллегу подобрали нам под стать. - Вижу, тебя он зацепил гораздо больше. Ави упрекает подругу шепотом, так как парни приближаются к ним. Она не хотела показывать свой непритворный интерес, скользнув по ним изучающим взглядом лишь на мгновение, в то время как Харриэт смотрела продолжительно, прямо и дружелюбно, настраиваясь на новое знакомство. Увидев Редклифа впервые, нельзя было предположить, что он может проявлять заинтересованность в ком-либо. Тяжелый выразительный взгляд темных глаз создавал впечатление отрешенного, сдержанного в симпатиях и уверенного в своих силах человека. Походка была твердой, осанка – правильной, а внешность вполне подходила под стандарт глянцевых журналов о современной моде. Таких лиц было немного, от чего возникало ощущение, будто он не существовал в реальности и был создан по задумке претенциозного ценителя. Диссонирующей нестандартной особенностью его внешнего облика можно было считать разве что стрижку с выбритым виском и объемными кислотно-красными волосами. В сравнении с ним Алестер выглядел младше и казался более расположенным к общению. Гладкое, слегка вытянутое подростковое лицо, серо-зеленые лучистые глаза с нависшим веком, короткие растрепанные волосы, собранные в несуразный короткий хвостик в виде «пальмы», тонкие брови, одна из которых была проколота пирсингом, обаятельная легкая улыбка, растянувшаяся на его губах в тот момент, когда они подошли. Не задумываясь, парень начал диалог первым. - Понятия не имею, что сейчас произойдет, но рад, что мы уже знаем имена друг друга. Ну а вы, наверное, друзья? - Как видишь, - решительно отвечает Харри, - Что насчет вас? - Познакомились пару дней назад. Я считаю другом каждого, с кем находится что-то общее, а что Ред думает обо мне в действительности, пока непонятно. Иногда мне кажется, он всех ненавидит. – Алестер отмечает это с безобидной усмешкой. - Хватит, у меня просто лицо такое. Приятно познакомиться. – говорит упомянутый, обращаясь к девушкам. - Взаимно. Скажи, Ред, что ты думаешь об этой милой вампирке? Только честно, - Харриэт с нахальством указывает на Ави, - Или, если тебя смутит формулировка вопроса, скажу так: как считаешь, хороший из нее выйдет исполнитель? Ави начинает заметно краснеть, но не успевает возразить. - Прошу прощения, я, наверное, слишком заметно пялюсь. Просто ты мне кого-то напоминаешь, - бездонные глаза на мгновение обращаются к Ави, заставляя ее оцепенеть, - А еще мне нравится, как ты танцуешь. Что касается будущей музыкальной карьеры – этого я знать не могу, время покажет. - Тебя, оказывается, непросто смутить. - Чего не скажешь обо мне, - вспыхивает от негодования Ави, - Не могла ли ты быть более тактичной? Нет необходимости в том, чтобы привлекать ко мне внимание, я все еще могу сделать это сама, если мне будет нужно. - Она редко занудствует. Наверное, не в духе сегодня. – в голосе Харриэт снова чувствуется насмешливая снисходительность. - Думаю, нам не потребуется много времени на принятие вашего стебного дружественного флирта. – Алестер улыбается, переводя бегающие глаза с Харриэт на Ави и наоборот. Разговор не теряет первоначальной непринужденности. Никто из собеседников не раздумывает о смысле сказанного, и они почти не замечают, как зал пустеет. Новые знакомые уже почувствовали себя непривычно расслабленными и перестали внимать колючим косым взглядам уходящих коллег. Бурное обсуждение вмиг затихает, когда кто-то с шумом открывает дверь. Все четверо настороженно оборачиваются на источник звука: ним быстрым шагом направлялся продюсер. Остановившись, он снимает массивные темные очки, и от этих пристально изучающих глаз тут же становится не по себе. Ави моментально нашла в нем нечто узнаваемое. Весь его образ являл собой что-то абсолютно далекое от реальности. Игровой персонаж, чья-то запечатленная в эскизе идея, неизвестным образом обретшая телесный облик, эфемерное бесполое создание, сошедшее со страниц прозаичного очерка – ассоциативный ряд можно было подбирать сколько угодно, и нельзя утверждать, что он имел хоть что-то, схожее с человеком. Фарфоровое лицо выглядело как стянутая равнодушная маска; густо подведенные глаза, один из которых был светло-голубым, а другой – глубоким синим, казались околдованными, стеклянными и от того по-своему прекрасными. Бесцветные губы слегка поджаты, а золотисто-каштановые волосы держатся в небрежной элегантной укладке. Одежда темных тонов, контрастирующая с белизной его лица, покрывает все участки тела. - Разговор будет коротким. Обычно это происходит не так, но если вы намерены без раздумий подписаться на то, что я вам сейчас предложу, запомните одно: мы можем общаться на равных, без лишних формальностей. Есть вопросы, или я могу продолжать? - Позвольте спросить, как Вы о нас узнали? – недоверчивый вопрос Редклифа. - О тех, кто когда-либо проявлял себя в творчестве, нетрудно узнать. Вы должны понимать, что я имею ввиду. Харриэт и Алестер недоуменно переглянулись между собой. - Проехали. Мое имя – Карстен. Возможно, кому-то из вас я знаком. Вы же знаете, что здесь в вас до последнего будут отказываться видеть хоть какой-то намек на потенциал? Я отслеживал ваши результаты и сделал вывод, что по отношению к вам четверым это будет несправедливо. Вы чувствуете себя подготовленными к дебюту? После этого вопроса над четверкой повисло смятенное молчание. - Ну хоть ты не молчи, - продюсер кивает в сторону Харриэт, - Я тебя знаю, обычно ты не склонна к долгим размышлениям над высказываниями. - Действительно, кто это буквально только что утверждал, что настал наш час? – злорадствует Ави. - А ты, патлатая бестия, кажется, не так уж и давно работала на моего брата? – оживленно спрашивает он, - Но это не столь важно. Скоро тебя будут запоминать как чудесного исполнителя, а не приложение к нему. На мгновение в его глазах появился проблеск добродушия, но Ави чувствует, как внутри нее все холодеет от неожиданности. - Так вот почему у меня возникло чувство, что мы виделись раньше. - Лин очень сильно стыдится того, что мы родня. Это полностью взаимно. Я знаю, что ты ушла с должности, немного поскандалив, и раз уж тебе удалось пошатнуть его вселенское самолюбие, то я уже тобой горжусь. - Если вы еще и строите козни друг другу, то в случае чего я могу помочь, ведь знаю чуть больше, чем было положено обычному ассистенту, - Ави коварно улыбается, - Мы с ним были друзьями. Почти... чаще, конечно, хотели закопать друг друга. - Неспроста говорят, что ненависть сближает, - он смотрит на девушку с теплотой, - Ну так что, дети мои, молчание – знак согласия. В скором времени вы станете группой, которая перевернет всю индустрию. - Какое громкое обещание, хотелось бы в него верить. Выбора у нас уже нет? – спрашивает Редклиф с долей сомнения. - Ты бы еще обреченно вздохнул для полноты эффекта. Что-то не устраивает – дверь там, - Карстен указывает большим пальцем за спину, - Жаль, что в таком случае снова придется потратить время на поиск того, кто мне действительно нужен. Парень недовольно хмурится. - Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Многие вкалывают годами, прежде чем дебютировать. В чем подвох? - А никакого подвоха и нет. Не можешь поверить в свою исключительность, даже когда тебя выбрал человек, работающий в сценической сфере несколько десятков лет? Мне жаль. - После такой жесткой дисциплины и полного игнорирования успехов сложно поверить в себя. – тон Алестера кажется обиженным. - Значит, будем работать еще и над повышением уверенности, без нее на сцене нечего делать. Никто не поощряет вас и не оценивает объективно, потому что они сами завидуют вашим способностям. - Хорошо, что от нас требуется на данный момент? - Ты серьезно думаешь, что я буду озадачивать вас чем-то масштабным в такое время? Считай, что на сегодня у вас по расписанию только хорошие новости. - Пока нас лучше всего научили только тому, что нужно всегда готовиться к худшему. – с иронией подмечает Харриэт. - Со мной и правда нелегко, но ко всем коллективам, что прошли через меня, я испытывал исключительно теплые эмоции. Так что воспринимайте меня как друга, и не нужно никаких высоких чувств типа «Вы мой наставник», я такого не люблю. - Мне ужасно любопытно, какое у нас будет название? – интересуется Ави. - Определимся с ним чуть позже. Думаю, вы в курсе, что каждый продюсер составляет планы на несколько лет вперед, точно зная, чего хочет, но все это не обо мне. Можно, конечно, осуждать меня за несобранность и отсутствие должного подхода, но мой главный принцип состоит в том, чтобы много работать и научиться легко адаптироваться к меняющимся условиям в индустрии. Ведь только так можно удержать планку. Здесь нет никакой стабильности: в один момент твоя группа занимает первые места в музыкальных чартах, получая бесконечные награды и признание, но спустя короткий промежуток времени она уже не в моде, и все ваши перспективы вмиг летят к чертям. При этом столько планов на будущее было, какая жалость. В общем, завтра утром, когда придете на занятия, я отвлеку вас, чтобы ознакомить с будущим концептом. *** Резкое прерывистое мигание стробоскопов создает ощущение, будто динамичная реальность замирает каждую секунду. Жизнь преобразовалась в ускоренный цикл кадров: десятки двигающихся с невероятным всплеском энергии тел в центре танцпола мелькали перед глазами, и казалось, куда ни взгляни, пустого места в этом клубе не сыщешь. Откровенная близость танцующих, поцелуи и прикосновения, сочетание вульгарных и вместе с тем отточенных, изящных движений, трясущиеся поднятые вверх конечности, счастливые пьяные лица с потекшим макияжем, крики вплоть до срыва голоса... Хелен считала подобные тусовки дикостью и сторонилась их, но сейчас, давно позабыв о количестве выпитого, понимала, что никогда не чувствовала себя настолько раскрепощенной (пусть и не являлась частью зажигающей толпы). Она увлеченно наблюдала за происходящим, легко покачивая головой в такт неизвестной мелодии. Вместе с ней за барной стойкой сидела еще пара-тройка людей, увлеченно беседовавших о чем-то и старающихся перекричать громкую музыку, давящую на мозг. Поначалу девушка пыталась уловить детали их разговора, но теперь ей было абсолютно все равно. Несмотря на одиночество, навеянную опьянением усталость и спутанность мыслей, Хелен испытывала необъяснимое чувство комфорта и беззаботности. Слегка потерянная, но полностью довольная своим возвышенным эйфорическим настроем, она внезапно начинает грезить о том, как упадет телом на прохладную мягкую постель. Ей было плевать, как она доберется до дома, и что может произойти за это время. Сегодня ее беспечность могла бы поразить друзей, ведь бездумные одиночные вечера за алкоголем обычно никогда не входили в ее планы. Минуты пьяного забвения заканчиваются, когда Хелен чувствует прикосновение чьих-то рук на плечах. Резко оборачивается и пытается сфокусировать взгляд на приблизившемся парне. Первые несколько секунд в глазах все мутнеет, но когда она наконец-таки опознает любимое лицо Мэтта, радость переполняет ее до кончиков пальцев. Девушка привстает и обвивает его шею руками. Ничего не говоря, Мэтт позволяет опереться ей на себя, и, крепко придерживая обмякшее тело, молча выводит из клуба. Хелен знала, что он молчалив, когда сердится, и в такие моменты не могла долго смотреть ему в глаза. Но какая разница, когда все такое размазанное и нечеткое, а она так счастлива? Хочется выразить чувства словесно; жаль, что совладать с языком стало трудно как никогда. Лишь искаженная улыбка играет на тонких губах. Около выхода парень заботливо одевает ее. Вскоре они оказываются снаружи. Холод ударяет в лицо так, что ощущения сравнимы с резким погружением в ледяную воду. Хелен чувствует, как сознание понемногу обретает ясность. Они скрываются в салоне машины, Мэтт присаживается рядом с ней, суховатым тоном сообщает водителю место назначения. В течение дороги он все так же молчалив, несмотря на то, что Хелен пытается собрать мозги в кучу и разговорить его. Решив, что не сможет должным образом сообщить о том, как сильно скучала, девушка ложится к нему на колени, вытянув ноги на сидении. Строгие темные глаза смотрят на нее сверху вниз. За чопорностью Мэтт нередко прятал неопытность и растерянность. Сейчас он сам не знал, как следует повести себя в данной ситуации. - Сядь нормально. – нотки стали в голосе. Хелен смотрит на него с игривым прищуром. - Почему? Тебе неприятно? Он недовольно хмурится, медленно переводя глаза с ее лица на меняющиеся за окном городские пейзажи. - Как мне это понимать? – настойчиво продолжает девушка. - Будет не очень, если ты свалишься с сидения. - Ясно, отговорки. - И пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь напиваться до такого состояния в одиночестве. Наконец-то Мэтт позволяет себе проявить чувства, мягко, едва ощутимо положив ладонь на ее голову. - Хорошо, папочка. – насмешливо отвечает Хелен. - Не стоит иронизировать, мало ли что с тобой может случиться? - Я не беззащитна. А когда пьяна, становлюсь еще сильнее, потому что ощущаю себя бессмертной. Мэтт сердито вздыхает. - Сам-то, наверное, собирался выпить сегодня, - возмущается девушка, - Иначе как ты меня нашел? - Неважно. Но я рад, что это не составило никакого труда. - Не удивлюсь, если ты за мной следишь. - Я похож на того, кто хочет контролировать каждый шаг любимого человека? - Даже если так, то я не против, ведь мы будем чаще проводить время вместе. Не представляешь, как я люблю спонтанно пересекаться с тобой. Бесконечная череда дел препятствует нашему счастью. Ты скоро и вовсе забудешь, как выглядит мое лицо. - Ты сейчас явно не в себе. Вместо ответа – та же нахальная улыбка. Она не помнит, когда в последнее время так часто улыбалась, но главными тому причинами чаще всего были алкоголь и присутствие любимого мужчины рядом. - Похоже, мы попали в пробку из-за аварии в центре. – неожиданно уведомляет водитель. Мэтт выругался шепотом. - Можешь засыпать, если хочешь, - обращается он к Хелен, - Домой ты прибудешь еще нескоро. - Очень мило. Даже жаль, что мне сейчас не до этого. Она медленно поднимается, подсаживается как можно ближе к Мэтту, недоуменно наблюдавшему за ней. Снимает с себя куртку, небрежно кидая на другой край сидения, после чего молча смотрит ему в глаза. В ее взгляде, обычно выцветшем и надменном, начинают мелькать искры. - Раз уж у нас теперь достаточно времени, а в пробках, к сожалению, всегда становится скучно, давай развлечем друг друга интеллектуальной беседой? - Буду откровенен, Хелен, меня не интересует пьяная философия, и я не знаю, о чем в принципе с тобой беседовать, когда ты не в кондиции. - Как грубо. Ну тогда... Хелен бесстыдно садится к парню на колени, снова сцепляет тонкие руки на его шее, не отводя томного взгляда. Ее лицо становится ближе, и внезапно нахлынувшая страсть уже не разбивается о воздвигнутую Мэттом стену хладнокровия, а берет над ним верх. От напускного равнодушия не осталось ни следа: ступор и дикое смущение смешались в выражении его лица. Глаза широко раскрылись. Девушке с самого начала было все равно, что они не одни в этом тесном пространстве. Мэтта это злило, но сейчас он не мог сконцентрироваться на своих принципах и банальных правилах приличия. Он снова ощутил себя потерянным и неспособным на равнодушный отказ. Более того – чем ближе он рассматривал ее прекрасное лицо и чем сильнее согревало ее теплое дыхание, тем больше он считал свое безразличие недопустимым. - Тогда поцелуй меня. Я тебя отлично поняла – как показывал опыт прошлых случаев, до безобразия пьяную девушку куда приятнее целовать, чем разговаривать с ней. – говорит она с вызовом, игриво нахмурившись. Мэтт, к сожалению, или же к счастью, слишком поздно переваривает сказанное. Как только он чувствует, что начинает балансировать на грани терпения, и собирается осадить девушку, маленькие изящные ладони настырно хватаются за его лицо, притягивая ближе. Хелен затыкает партнера поцелуем еще до того, как он успевает что-то сказать. Она ломает все лишние сложности, которые могли возникнуть за эти быстротечные минуты. Мягкие сладкие губы соприкоснулись с обветренными, напряженно стиснутые зубы разомкнулись от удивления. Во время поцелуя руки девушки плавно движутся по телу, и Мэтту кажется, что каждое ее прикосновение оставляет след в памяти, расширяет просторы фантазии и заставляет во мгновение позабыть о времени, обстановке и нормах поведения в обществе. Ладони спускаются по шее, холодные кончики пальцев коварно пробираются под рубашку и скользят по ключицам, а затем перемещаются к спине, сжимаясь на острых лопатках. Возможно, легкая обида придала Хелен несвойственной для нее пылающей страсти и энергии, но та нежность, с которой она всегда целовала своего возлюбленного, все еще чувствовалась в каждом движении губ, в каждом плавном повороте головы и взмахе ресниц. Иногда она приоткрывала глаза, пытаясь понять, что чувствует Мэтт, и счастье заставляло пылать ее еще сильнее при виде расслабленного лица. Он стал податлив, и ей это чертовски нравилось. Сейчас девушка была стопроцентно уверена в том, что не перестанет быть для него любимой несмотря ни на что, и это чувство могло возвысить до небес. Какое им теперь было дело до присутствия водителя, который, вероятно, ужасно смущен, но все еще деликатно молчит? Сейчас их ничего не заботило; они слишком поглощены друг другом, чтобы заметить, как музыка в салоне стала громче, а скорость движения увеличилась (видимо, удалось вырваться из пробки). Мэтт, чувствуя тело Хелен в порыве страсти, понимает, что теряет ощущение границ реальности, когда они так близки. Поцелуй на секунду прерывается. Хелен, тихо вздыхая, откидывает голову назад, и Мэтт хищно припадает губами к бледной тонкой шее. Его руки крепко придерживают девушку за талию, он чувствует тепло ее тела и учащенное сердцебиение в грудной клетке. Игнорируя действительность, они продолжают наслаждаться иллюзией созданной пылкой вечности. Но жестокая реальность распоряжается по-своему: в непредсказуемый момент молниеносно летящая пуля пробивает боковое стекло автомобиля, а затем и висок Хелен. Куски стекла сыплются под ноги, а мертвое тело девушки отлетает в сторону. Мэтт с щемящим сердцем наблюдает за тем, как кровь стекает рекой по белокурым волосам. В этот миг вся жизнь для него останавливается, и он уже не слышит, как водитель кричит ему «пригнись», не ощущает резкого поворота, и ему все равно, как велик риск его смерти сейчас, ведь только что он потерял самое главное.