Танец ненависти

В сияющей гримерной комнате, где минутами ранее царила суета, включающая в себя множество резких звуков, торопливую беготню персонала и короткие напряженные диалоги, теперь находились только Иветт и Рейнхольд, ожидавшие своего выхода. Они уверены в том, что сегодня камеры поймают их с лучших ракурсов. Сегодня друзья были почетными гостями на шоу «греховная тусовка». До начала интервью оставались считанные минуты. В процессе беседы Иветт уничтожала белые кокаиновые дорожки так, словно для нее не существовало никаких пределов. - Умереть от передоза в престижной студии, должно быть, прекрасно, но такая судьба точно не для тебя. – говорит Рейн, пока она расслабленно откидывается на мягкую спинку кресла. - Именно, поэтому в случае чего ты повезешь меня на откачку, - демоница потирает нос пальцем, - Но пообещай, что только после окончания прямого эфира. Хочу, чтобы мое полудохлое тело лежало в кадре все это время. - Перехочешь. – краткий ответ, сопровожденный укоризненным взглядом. - Хэй, не занудствуй. Даже присоединиться не желаешь? А надо бы, стоит подготовиться к тому, что я начну тебя позорить. - Не хочу шмыгать носом и разбалтывать лишнего. Я вообще сейчас нахожусь в этой телевизионной помойке только из-за тебя. - Я обижусь, если ты будешь отмалчиваться с сучьим выражением лица. - Не хочется тебя разочаровывать, но если ведущий окажется невыносимым, на другое можешь не рассчитывать. Дверь гримерной резко распахивается. Измотанная спешкой ассистентка ошарашивает их своим присутствием. - До прямого эфира тридцать секунд, пойдемте, я вас проведу! Выпалив фразу на одном дыхании, она моментально возникает между Иветт и Рейном, бесцеремонно хватает их за руки и тащит за собой. Чем ближе они к сцене, тем отчетливее слышится приятный голос ведущего и шум сегодняшней публики. Ассистентка коротко переговаривалась с коллегами на ходу, чтобы удостовериться в полной готовности, и в то же время чуть ли не выталкивала гостей вперед. Ее лихорадочная торопливость прерывается внезапным приступом гнева Иветт, схватившей ее за лацканы пиджака: - Слушай сюда, я вырву и сожру твою печень прямо сейчас, если ты продолжишь беситься. Мы должны выйти элегантно, а не так, будто какая-то мелкая гнида принуждала нас к этому. С той же дерзостью демоница отталкивает девушку, пока она с трудом сдерживает возмущение. Она оборачивается через плечо, напоследок смерив сотрудницу снисходительным взглядом, и выходит вместе с Рейнхольдом под приветственную мелодию, натянув на себя обаятельную улыбку. Зрители, которых было больше обычного, жадно внимали им и источали много шума, но друзья, удостоив публику только мимолетными изучающими взглядами, не раздумывая присаживаются на огромную софу рядом с громоздким столом ведущего, почти синхронно закинув ногу на ногу, и все трое дежурно улыбаются друг другу как бы в знак приветствия. Гамильтон, ведущий, для кого-то был не самым приятным на вид демоном: неестественно высокий рост, неоновые сияющие глаза и широкая острозубая улыбка производили двоякое впечатление. Но что касалось профессионализма, к которому обязывает роль ведущего развлекательного шоу – он точно знал, как расположить к себе, и всегда сохранял дружелюбную ноту, беседуя с приглашенными. Его имидж отдавал королевской роскошью – яркий многослойный костюм, тонко подобранные аксессуары, меховая накидка на плечах, переходящая в велюровую мантию – столь же длинную, как и причудливые звериные ноги. Весь его образ сочился многообразием цветов и неким излишеством, но вовсе не был безвкусен. Судить о том, насколько образ ведущего соответствовал тематике шоу, остается только зрителям. Никто никогда не видел его в монохромных тонах. Пестревшие яркостью наряды были неотъемлемой частью его облика. - Рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Не догадываетесь, почему выбор пал на вас? - Уж точно не потому, что мы показались тебе охуительно интересными. Мы просто можем поднять рейтинги твоей программы так, как этого не сделает никто другой. – отвечает Иветт и улыбается под прокатившийся гул голосов. - Ты, как одна из моих выдающихся зрителей, должна понимать, что душных типов я никогда не приглашаю. А что до рейтингов – могу только согласиться. – свои слова ведущий сопроводил очаровательно беззаботным выражением мимики. - Имей ввиду, что я не против побывать у тебя тут еще раз. - Таким образом ты намекаешь на то, что однажды тебе вынесут смертный приговор? - Посмотри на массы тех неудачников, что ненавидят меня и с нетерпением ждут моей кончины. Конечно же вынесут, однажды кто-нибудь найдет способ убить меня путем «правосудия». - Ты, как обычно, притягиваешь все внимание к себе с первых секунд, - не без удовольствия отмечает Гамильтон, - Но не нужно затмевать своего молчаливого друга, у которого сегодня, между прочим, день рождения, - он с неизменным жизнерадостным оскалом переносит взгляд на Рейнхольда, - Прими все мои лучшие пожелания, король героинового шика! Демон натянуто улыбается в знак признательности, пока зрительный зал заходится одобрительными возгласами. - Давай подкинем зрителям челлендж: пусть попробуют угадать, сколько лет сегодня исполняется этому солидному деду. – оживленно продолжает беседу Иветт. - Но какой в этом смысл, если демоны не стареют? - Поверь мне, его психологический возраст составляет несколько сотен лет умудренного опытом барыги. - Советую закрыть свое крошечное недоразвитое ебало, пока я сам этого не сделал, - то ли серьезно, то ли в шутку говорит Рейнхольд, - Не уверен, что тебе хотелось бы беспомощно молчать в тот момент, когда нужно купаться в лучах нечистой славы, исторгая саркастичные замечания. По залу прокатывается волна смеха. - Твое чувство собственной важности опять взметнулось до той отметки, когда ты начинаешь думать, что имеешь право затыкать меня? - Как же я обожаю этот метод качания прав. Пожалуй, лучшая заготовка на тот случай, если ты чувствуешь, что морально обосрался в споре, не так ли? - Я не сомневался в том, что вы сами сможете творить зрелищный контент, но поумерьте, пожалуйста, свой пыл, у меня к вам много вопросов, - прерывает их ведущий, - Первый, думаю, будет очевиден. Наблюдая за вашей жизнью, аудитория часто приписывает вам статус пары. Скажите, между вами действительно что-то есть? - Нет, только крепкая мужская дружба, – отвечает Иветт, сразу же позабыв о показушной перепалке, - Но ты же знаешь, никто в это не поверит. - Всегда подозревал, что ты что-то скрываешь. Рейн, может, расскажешь о вашей первой встрече? - Мне даже вспомнить стыдно, - отвечает демон, - В первое время наши отношения больше походили на искреннюю родственную любовь. Понять не могу, как мы скатились до ежедневной ругани, обвинений в непереносимом мразотстве, а также грандиозных попоек на выходных и бесконечного взаимного унижения. Но эти неблагонравные выходки также очень ценны для меня. - Часто дрались по пьяни? - Сдается мне, ты хочешь выставить нас последним быдлом. Не волнуйся, многие и так придерживаются не лучшего мнения. - Не скромничай, все уже давно знают, что вы относитесь к особой, элитарной категории быдла. - Как скажешь, пока будем утешать себя этим. Ну а что касается пьяных драк, спросите об этом Иветт, потому что я стараюсь не вспоминать. - У нас на этот случай есть одно строгое правило, - говорит Иветт, - Нельзя использовать магию друг против друга, потому что это не по-братски. Иногда я просто беру эту тощую задницу в плен своих крепких объятий, и не выпускаю, пока не надоест. - Ни для кого не новость, что ты любишь пользоваться своими сомнительными преимуществами. Когда сцепляешь свои мерзкие лапы и наваливаешься внушительными габаритами, возникает чувство, будто меня трижды переехал трамвай. - Ах ты сука, имей ввиду, что ты вынуждаешь меня задуматься над ужесточением своих тактик! - Всегда удивляло то, как в вас уживаются одновременно две сущности. Вы можете как источать невиданную серьезность, так и уподобляться клоунам, которым не помешало бы побывать в изоляторе. Некоторые осуждают вас за неприемлемое поведение в соцсетях и на светских мероприятиях. Что вы думаете по этому поводу? – продолжает задавать вопросы Гамильтон. - Мне плевать, у меня уже сложился определенный имидж. Я не страдаю от неприязни окружения. Делаю все то же, что и обычные оторвы, но получаю такую дозу осуждения, будто убиваю посреди бела дня, организую массовую травлю и собираюсь разрушить полмира, - по-актерски искренне говорит Иветт, ведь в действительности она причастна ко всему из только что перечисленного, - В общем, моя планка слишком высока, чтобы кардинально менять себя только из-за того, что какому-то там хуиле не понравилось, как я вела себя в пятницу на банкете в честь открытия одного шоу, или из-за того, что одна тупая сука, словившая звездочку, собирается подать на меня в суд, ведь я подарила ей открытку с надписью «жаль твою мать». Как будто это не правда! - О, я наслышан о последнем. Классная, кстати, открытка была. Эти цветочки пробудили воспоминания о моих детских рисунках. - Я польщена! - Но хочу сказать, что большей части наблюдателей уже привычны твои специфические замашки, ведь ты изначально позиционировала себя как саботирующего любое событие блогера. Рейн, что насчет тебя? Ты связан с научной сферой, не сталкивался ли когда-нибудь с проблемами карьерного плана? Общество считает, что ученому не подобает вести публичную жизнь и эпатажно одеваться. - Я работаю среди разумных людей, которые понимают, что находить отвлечение необходимо каждому. Если ты ценный и опытный сотрудник, умеющий отделять обязанности ученого от игры в скандальную звезду под эйфоретиками, то все в порядке. Может, кто-то из моих коллег и думает, что я конкретно еду крышей, и что мне не место в организации хотя бы по причине моих резких высказываний в некоторых ситуациях, отдаленных от работы, но им в голову не придет делать мне замечания на этот счет и пытаться сместить с должности. - Не совсем припоминаю, чтобы ты как-то чересчур неадекватно вел себя на публике. Обычно, когда вы с Ив красуетесь на публике, ты выглядишь так, будто происходящее волнует тебя меньше всего. Но как же хейтеры? Они-то точно не устают вас осуждать и только рады найти новый повод для придирок. - А что они могут? Максимум – написать под новой публикацией, что я мерзкий и страшный, а Иветт – тупая и вульгарная. Это уже из разряда классики. В последнее время не уделяем внимания этим крысам, ведь их стало неожиданно много. Мы тратим свободное время на более интересные дела, а они могли быть и покреативнее в своих попытках задеть нас. - Хочу сказать, что это отличная идея. Пожалуй, со следующей недели проверю последние комментарии. Хейтерское отродье, написавшее самый оригинальный токсичный отзыв, умрет изысканной мучительной смертью. После слов Иветт по зрительской светящейся трибуне проходит взрывной смех, словно подобные «конкурсы» были в порядке вещей. - Нас объединяет то, что мы являемся своего рода палачами. Я наказываю за тяжелые нарушения закона, вы – за оскорбления в свой адрес. Впервые о вашей охоте на хейтеров стало известно из обсуждений в интернете, а затем из статей популярных изданий. Некоторые придерживаются теории, что каждая воспитательная процедура заканчивается тем, что вы продаете чьи-то органы на черном рынке. Как все происходит на самом деле? - Мы об этом даже не раздумывали, ведь я не уверена, что кто-то заплатил бы за неудачников, чье здоровье весьма просажено. Ограничиваемся прямым диалогом и честным боем, не более того. - А приходилось ли сталкиваться с негативными комментаторами, которые могут за себя постоять, или даже превосходят вас по силе? - Хочу сказать, что за каждым желчным комментарием скрываются в большинстве своем зашуганные люди, которые даже силой не отличаются, - говорит Рейнхольд, - Мы убедились в этом на практике. Стоило только потребовать объяснений или начать выбивать извинения – ответом служил жалкий, уже не такой уверенный бубнеж и взгляд испуганного оленя в свете фар. Попытки противостояния, конечно, бывали, но до такой степени, чтобы укрощение строптивого дебила выходило из-под контроля – никогда. - Если поставить на место не получается за пару минут, тогда им и приходится получать отборных тумаков, а потом страдать с легким послевкусием «напишешь какую-нибудь дичь еще раз – повторим». - Те, кому мы по зубам, всегда найдут более достойный способ заявить о своей неприязни, либо будут держать мнение при себе до тех пор, пока не найдется повод заявить о нем. Уверяю, есть такие личности, которые могут обогнуть половину планеты и еще несколько вселенных, чтобы лично тебе сообщить, что ты ущербный. - Вы и с таким сталкивались? - Могу привести в качестве примера собственного отца. - Впечатляет, но не будем о грустном. Как планируете отмечать сегодняшнюю дату? - По-царски обдолбаться и повеселиться как следует. – отвечает Иветт, растянувшись в кошачьей улыбке. - Ожидаемо, но ты ведь занимаешься этим регулярно? - Сегодня буду кутить с двойной силой, ведь это праздник моего любимого чертеныша! Девушка протягивает руку и легонько треплет Рейна по волосам. - Не люблю ни свой день рождения, ни вычурные банкеты с кучей гостей. Их приходилось устраивать для приличия, будто я помню и желаю видеть всех, с кем знаком, но в этот раз я решил пренебречь формальностями. Собрал небольшой круг из семьи, коллег и хороших знакомых. – отвечает демон. - И правильно, важнее всего личный комфорт. Пользуясь случаем, хочу вручить вам обоим подарки, а также принести извинения за то, что мои бессовестные ассистенты не доставили их на студию вовремя… Гамильтон щелкает пальцами, и на коленях у гостей программы возникают тяжелые коробки. - Прошу, откройте их прямо сейчас. Мне важно знать, понравится ли вам. – он заговорщицки подмигивает. Иветт разрывает плотную ленту и с нетерпением откидывает крышку. Засунув руку в коробку не глядя, тут же чувствует несколько легких укусов, и затем, вытащив неизвестное создание, удивленно разглядывает его на свету. Это был бестелесный миниатюрный монстр, представляющий собой крупную человеческую челюсть с белоснежными крепкими зубами и огромными темными глазками. Выглядел он пугающе, что обеспечило Иветт полный восторг, выразившийся в ее коварной улыбке. Рейн же пришел в замешательство. В его коробке находился террариум с тонкой серебристой змеей. Он был впечатлен, и принял бы ее с радостью, но мысленно понимал, что со своим графиком не сможет уделять питомцу достаточного внимания. Передарить кому-нибудь эту чудную змейку будет верным решением, чего не скажешь о дополнительной ответственности за чью-то жизнь. - Да ладно, я о таком и мечтать не могла! – резко вскрикивает демоница. - Мой дом теперь точно превратится в зверинец, - с иронией говорит Рейн, - Спасибо за такой очаровательный подарок. - Эти ребята не требуют трепетного ухода и отличаются особенно чуткой верностью. Надеюсь, вы подружитесь, – ведущий доброжелательно улыбается, - К слову, о зверинце, у вас еще есть какие-то животные? - Да. Рысь, которая в скором времени станет моим обедом, и ее хозяйка по имени Ави. – сразу же отвечает Иветт с довольной ухмылкой. Рейнхольд только возводит глаза к потолку от предсказуемости ее слов. - Да ладно, а чем тебе рысь не угодила? - Не могу дать точного ответа, просто бесит меня. Ждите пост с фотографией ее поджаренного до корочки мяса. - Этот шерстяной биомусор разваливается своей массивной тушей на коленях и тискается с тобой, когда ему вздумается, - с недовольством отмечает Рейн, - Да еще и дико линяет. - Короче, как вы поняли, Рейнхольд выступает только за то, чтобы я сожрала Сабала, все равно от него нет никакой пользы. - Такого я не говорил. Насколько бы гадким этот кошак ни был, он не приносит больших проблем, так как большую часть времени находится в своей клетке. Я бы и тебя туда посадил, если бы ты не имела способности прогрызать своими зубами все что угодно. Толстые железные прутья точно не стали бы тебе помехой. - Мечтай, тебе никогда от меня не избавиться. - Но животные необязательно должны приносить пользу. Обычно они делают счастливыми своих хозяев хотя бы потому, что они просто есть, – говорит Гамильтон, - А если ты так не считаешь, то как думаешь, какую пользу будет приносить твой новый питомец? – он задает вопрос Иветт. - Еще и спрашиваешь? Я научу этого малыша откусывать наглые задницы моим недоброжелателям. Кстати, я уже придумала ему имя, - пальцы демоницы скользят по кроваво-красным деснам, - Назову его Канди. Этот мир еще услышит о подвигах моего прекрасного маленького ублюдка. - Знаете, даже если бы мы не находились в прямом эфире, я бы все равно не вырезал ни одного момента. Интервью длится чуть больше часа. Не особо раздумывая над ответами, они вели занимательный диалог как о массе незначительных вещей, так и затрагивая глубоко личные темы. Когда перечень вопросов подходит к концу, в зал, согласно обычаям шоу, выводят связанного и приговоренного к смертной казни эльфа, который с полными испуга глазами смотрел сначала на взбунтовавшуюся публику, готовую закидать его различными предметами, а затем на ведущего, на Иветт, загоревшуюся желанием собственноручно растерзать его, и на безучастного Рейна. Здесь, в современной модной студии, воцарилась кровожадная атмосфера средневековья. Далеко не всем была доступна такая «привилегия», как смерть на телевидении, и не всем дано было знать, путем каких манипуляций некоторые осужденные попадали в эфир. Кандидатов рассматривали согласно особой системе отбора. И все, кто попали во внимание руководства шоу, умирали на глазах у жестоких зрителей, наблюдавших либо прямиком с места событий, либо с телевизионных экранов. Своеобразный жестокий суд, где все уже заранее решено, таким образом перетекал в безрассудное развлечение. Нашлось на удивление мало тех, кто не поощрял таких мер наказания и считал публичное унижение с сопутствующей смертью аморальным. Бывали случаи, когда на программу приводили несправедливо осужденных, и сегодняшний вечер, к разочарованию многих, не стал исключением. Доказательства в пользу осужденного были предоставлены еще до этого дня, но ничто не могло воспрепятствовать жестокому моральному давлению, ведь это является главной частью представления. По окончанию шоу, когда прямой эфир был завершен, и гости стали с шумом покидать места, Иветт и Рейн сидят на сцене еще несколько минут. Они задерживаются в опустевшем огромном зале буквально на пару фраз, после чего, наконец, тепло попрощавшись с Гамильтоном, покидают студию в готовности к новым событиям этого приятного вечера. *** Домашний аванзал постепенно наполнялся немногочисленными гостями, теплом, легкостью праздной атмосферы, общей расслабленностью и различными беседами. Нельзя сказать, что тихое начало мероприятия было многообещающим. Пока что никто не горел желанием уходить в безотчетный отрыв, сдержанно снимая с себя заботы завершающегося дня. Среди приглашенных – неизменная компания из шестерых друзей, около десятка сотрудников «Спящего леса», а также еще пара-тройка опаздывающих, либо вовсе не собирающихся явиться гостей. Ави пулей вылетает из своей комнаты. Вслед за ней стремительно выбегает Иветт, хищно сверкая глазами. Они привлекали много внимания, шныряя из угла в угол, чуть ли не перепрыгивая через банкетный стол в специально отведенной зоне, где расположились гости, но, кажется, никто не был удивлен или возмущен, потому что они хоть и носились с бешеной скоростью, но не оставляли за собой разгромных последствий. Ави, запутавшись в полах платья уже в который раз, в какой-то момент падает, но ее подхватывает вовремя оказавшийся рядом Рейн. Она твердо встает на ноги, держась за него и выставив руку вперед в попытке окончательно отгородить от себя злорадствующую Иветт. - У меня к вам есть нескромная просьба на сегодня. Воздержитесь от своих раздражающих игр хотя бы в ближайший час, вы можете все испортить. – со строгостью обращается к ним демон. - Слишком долго, - самонадеянно улыбается Иветт, - Но не так долго, как ее приготовления к банкету, а опоздания ты ненавидишь так же сильно, как и глупых детей. Я просто решила помочь. - Ты уже бесишь меня своей тенденцией бесцеремонно вваливаться в комнату! – повышает на нее голос Ави. - О нет, что же мне делать, этот маленький кровосос в гневном припадке выглядит так устрашающе! – Ив продолжает выводить ее из себя чрезмерно ироничным тоном. - Я тебя покусаю… - взгляд алых глаз исподлобья был красноречивее слов. - Не осилишь, хомячок. Одно еле уловимое взглядом движение руки заставляет Ави резко податься назад в предчувствии очередной атаки, но Иветт перехватывает только ее серебристую диадему, идеально сидевшую на старательно уложенных волосах, и мигом перемещает ее на голову Рейнхольда. - Тебе она идет, конечно, но сегодня только он имеет право быть принцессой. Ави, на секунду забыв о своей обиде, оценивающе поглядывает на отца, пока тот от нелепости происходящего хмурит брови. - Ну ладно, тут и не поспоришь. – на полном серьезе выдает она. - О чем треплетесь? – внезапный вопрос, раздавшийся из-за их спин. То был Вильгельм, на самом деле, нисколько не заинтересованный в содержании их беседы. Не посмотрев ни на Ави, ни на Иветт, первым делом легко поцеловал Рейнхольда, едва коснувшись своими губами его, а затем протянул ему бокал с игристым. Девушки, наблюдая за этим, издали тихий смешок и понимающе ушли от них в другом направлении, тут же найдя тему для разговора. - Эта диадема действительно смотрится на тебе прекрасно, не снимай ее. – в этих словах не чувствуется ни капли насмешки, несмотря на комичность ситуации. - Нет уж, выгляжу тупо, но сейчас мне некуда ее положить. - Во сколько все планируют расходиться? Ничего еще не началось, а уже успело надоесть, – Вильгельм переходит на шепот, - Было бы всяко лучше провести время только с тобой. - Завтра рабочий день, поэтому не думаю, что у кого-то есть желание задерживаться допоздна. Хотя бы сделай вид, что заинтересован в ком-то. - Твои друзья все еще не очень воспринимают меня, на что мне в принципе плевать, но неловкости это не отменяет. - Значит, я ослышался, когда ты согласился напиться с Иветт? - Ей просто нужна компания на вечер, не более того. - Если она делает такие предложения, то можешь быть уверен, что в тебе наконец разглядели товарища. Неожиданно и громко высокая входная дверь распахивается: новоприбывшие мгновенно приковывают все внимание к себе, нарушая стабильность атмосферы настроившихся на свой лад гостей. Адлер и Клара проходят в дом с ледяным равнодушием на лицах, эффектно держась рука об руку и изучающе оглядываясь, потому как были здесь впервые. Гости поймали тишину. Никто даже не думал подойти, поприветствовать и проявить другие знаки внимания, помимо заинтересованных взглядов и немого оцепенения. Они вызывали ассоциации с влиятельными особами, чьего визита никто не ожидал. Были парой, мысленно отдаленной от всего окружающего их мира, и глубоко погруженной только во внутреннюю гармонию между собой. Рейнхольд, наблюдающий за ними со стороны, не заметил, как от удивления из ослабших пальцев начал выскальзывать бокал; только звук разбивающегося стекла привел его в чувство. Сразу же встретившись глазами с родителями, он, мысленно проклиная себя, резким движением снял диадему, неловко зажав ее в ладони, и в спешке вышел к ним навстречу. Вильгельм, помрачнев и посерьезнев, двинулся за ним следом. Своим появлением они привнесли в обстановку небывалое напряжение, и сейчас, более вероятно, все будут с особым вниманием прислушиваться к диалогу главных действующих лиц. - Рад вас видеть, но почему я опять узнаю все в последний момент? – в голосе чувствуется легкая претензия. - Хотелось бы все прояснить, но обсудим это позже. С днем рождения. Подарки уже доставлены в твою комнату. – тон Адлера был сухим, как обычно, без единого намека на искренность. Клара, в противоположность ему, слегка приобняла Рейна еще до того, как он успел что-то сказать. - Извини, неудобно вышло, ведь ты столько раз был в шаге от того, чтобы найти меня. - Не хочешь хотя бы в двух словах рассказать, где тебя носило? - Не с порога же о таких вещах беседовать, - она виновато улыбается, - Ты не в обиде? - За это время уже тысячу раз успел забыть обо всех обидах. Проходите, располагайтесь. - Что ж, тебе придется представить нас всем, потому что здесь нет ни одного знакомого лица. - Ты уверена? Чуть дальше стоит тот самый шакал по имени Вильгельм Хейс, - со злостью подмечает Адлер, - А еще я знаю нескольких его друзей, но они будут поприятнее. - Надо же, так ты – тот самый урод, которого Рейнхольд, к сожалению, называет отцом? В жизни ты еще хуже. – тут же огрызается Вил, выйдя вперед. Рейн начинает раздраженно тереть переносицу, то ли мысленно подбирая слова, то ли вовсе не собираясь ничего решать до тех пор, пока они сами не остынут. - Ты хоть раз видел меня достаточно близко, малолетний правительственный пес? - По крайней мере, следя за тобой издалека, не думал, что ты настолько ужасен. - Кстати, о нашем веселом прошлом: у меня где-то до сих пор пылятся документы, украденные из официального архива твоей паршивой организации. Благодаря ним мне известна полезная информация о твоих слабостях. - И то, что данные неактуальны, тебя, конечно же, не волнует. Может, тебе несвойственно избавляться от слабостей, но будь уверен, это точно не про меня. Адлер хотел было выругаться, но Клара, желая сгладить углы, опередила его. - Так как сам он никогда не признает проблему своей неспособности держать предубеждения при себе, я извинюсь за него. Прощу прощения, Вильгельм. - Никаких проблем. Может, мне уйти, раз его Величеству до такой степени некомфортно в моем присутствии? – с издевкой спрашивает Вил, не отрывая глаз от демона. - Приятно, что ты так учтив, потому что мгновение ранее стоял перед выбором, в котором оба варианта были очень заманчивы: заставить тебя умыться кровью сейчас, или войти в милость, игнорируя на протяжении всего вечера. - Хочешь ударить малолетку? – с вызовом спрашивает ведьмак, - Куда уж ниже опускаться? Я и сам не прочь хорошенько втащить тебе пару раз, но чувство солидарности не позволяет мне этого сделать. Возможно, этот факт заставит тебя немного подумать: около десяти лет я провел в бегах от чистильщиков, и это значит, что у меня была столь же высокая вероятность скончаться под их пытками. Ты моей мишенью давно не являешься, поэтому можешь прекратить скалить зубы. - Ты реально думаешь, что я поверю тебе на слово? Если и предположить, что это правда, то мое отношение вряд ли изменится. - Заткнитесь уже оба, - грубо одергивает их Рейн, - И, даже не знаю, разойдитесь по разным углам, если вы настолько не умеете совладать со своими эмоциями. - Не обращай внимания, Адлер все никак не может смириться с твоим счастьем, - Клара осуждающе поглядывает на демона, чью злобу выдает только взгляд, - Поэтому, Вил, забудь об этом неуместном споре. На протяжении всего обмена грубостями голоса остальных заметно поутихли. Каждому было интересно, чем это закончится, а отвлечься от такой крепкой концентрации напряжения было довольно сложно. Спустя еще несколько фраз, поспособствовавших смене темы, они наконец проходят в зал, заняв пустующие места по разные стороны стола. Неловкость момента на удивление быстро рассеялась, и последующие часы вечера протекали без неурядиц. Веселье, стремительно растущий градус раскрепощенности, громкие перебойные голоса пришли на смену учтивому спокойствию. Равнодушных и сдержанных оставалось все меньше, темы для разговоров приобретали более откровенный характер, юмор лишился утонченности и местами был пошловат. Где-то из-за углов начала доноситься музыка, с каждой минутой отбивающая ритм еще громче. Теперь происходящее напоминало немногочисленную вечеринку закрытого общества, где все находятся в шаге от того, чтобы растратить остатки самоконтроля и дойти до той стадии самозабвения, когда никто не раздумывает над приличием своих действий, а все происходящее не задерживается в памяти надолго. Вильгельм остался верен своему обещанию. Прошел незначительный отрезок времени, и Иветт предложила ему оградиться от некомфортной наскучившей обстановки. Сидя в ее огромной комнате, похожей на обитель мрачного неряшливого подростка, они опустошали большую бутылку алкоголя, но их диалоги, несмотря на опьянение, становятся тяжелее и вдумчивее. - Для чего ты задаешь такие вопросы, отчаянно ищешь мои уязвимости, поганец? – с недоверием спрашивает Иветт, покручивая пустой шот между пальцев. - Нет, меня всего лишь интересует, умеешь ли ты думать. Все, кто знают о существовании твоего вида, уверены, что вы – обычные паразиты без самосознания и интеллекта. - От остальных нас отличает только то, что мы не способны на эмоции и привязанности. Сознание и индивидуальные умственные способности есть у каждого. Чтобы не раскрывать своей сущности и незаметно поглощать чьи-то эмоции на постоянной основе, приходится соответствовать поведению, привычкам и характеру прошлого занятого тела. - Когда служил в правительственных отрядах, в течение одной из миссий пришлось выбивать дерьмо из демона твоего вида. После завершения операции останки были направлены в лабораторию, но никто так и не смог в полной мере изучить особенности происхождения. По какому принципу вы вообще выбираете себе сосуд? - Обычно мы выбираем незадачливых убийц и грешников. В основном тех, кто умер нелепой смертью. К примеру, сексуальный маньяк, в процессе осуществления своего плана погибший от рук защищавшейся жертвы, и прочие лузеры. Таких проще всего обнаружить. - Значит, вы можете читать души тех, чье тело занимаете? - Не совсем. Некоторые тела оставляют в себе частицы сознания прежнего владельца, способные проникнуть и в наш разум. Чаще всего приходится действовать интуитивно, придумывая для себя новую личность. Что это мы все обо мне? Будет нечестно, если взамен ты не расскажешь ничего про себя. - Знал, что ты это скажешь. Вижу, до последнего готова отыгрывать свой искусственный несносный характер. - Ты, как и я, не любишь выдавать информацию личного плана, но если уж заставил меня выйти из зоны комфорта, тебе придется сделать то же самое. - Будь по-твоему, но не забывай, что я смогу убить тебя без затруднений, если в будущем решишь использовать мою откровенность против меня. - Раз уж имеешь такую страстную тягу к убийству, то тебе, наверное, и обязанности чистильщика когда-то нравились? - Хороший вопрос. Несмотря на то, что я был агентом, нередко именно в этой среде мне доводилось испытывать на себе отношение как к самому нерадивому существу. - Среди ведьмаков было много тех, кто бунтовал и бежал? - Бунтовать было бессмысленно, за это жестоко наказывали, доводя до полусмерти. - Теперь понятно, почему ты такой озлобленный... - В случае побега могли запросто найти и выжечь на теле клеймо предателя, либо убить, - продолжает рассказывать Вил, - Ведьм и ведьмаков задействовали в земных правительственных войсках, потому что они во многом превосходили человеческие возможности. Общество сочло нас менее опасными, чем другие виды. А организации по истреблению нечисти решили начать извлекать выгоду из наших способностей. Подготавливая к работе в отрядах еще с детства, нам устанавливали полную диктатуру. Это даже сложно назвать дисциплиной. - Расскажи подробнее с этого момента. - Тебя явно занимают разговоры о чьих-то страданиях. - Если еще не заметил, я не особо утонченная, поэтому у меня есть незначительный список вдохновляющих вещей, и, конечно, чужие страдания занимают первое место среди них. - В расслабленном состоянии я невольно забываю о том, что тебе всего лишь нужна эмоциональная подпитка. - Рассказывай и ни о чем не жалей, - ехидная улыбка расплывается на демоническом лице, - Тебя это не убьет, и потом, моя память чрезвычайно коротка. В ту пору, когда ты только учился в академии, как преподаватели больше всего любили вас наказывать? - Ну, например, в случае прогула теоретического занятия в качестве наказания тебя могли заставить переписывать лекцию триста раз, предварительно выделив пустую аудиторию. Оттуда можно было выйти только при крайней необходимости. И до тех пор, пока не закончишь работу, считай, что ты заключенный. - Под таким давлением точно проснется желание убивать. - Мне не нравилось выполнять свою работу. После первого убийства я ощутил лишь пустоту и смирение. В конце концов, всех нас воспитывали так, чтобы мы исполняли свои обязанности безо всяких проблем. Чтобы не смели возражать приказам свыше и не имели своих принципов на этот счет. - Ты принимал все это как должное? - У меня не было выбора. Вся моя семья – чистокровное поколение ведьм и ведьмаков, занимающее значительное место в истории правительственных агентов. Давление и навязанное с ранних лет чувство долга так или иначе подталкивали меня ко внедрению в систему. - И когда же ты понял, что при отсутствии выбора пора ломать условности? - Тебе несказанно повезло, ведь сейчас ты услышишь то, что я обычно никому не доверяю. – он немного замялся, улыбаясь. - Из вашей «любезной» беседы с папашей Рейна стало кое-что понятно, но не до конца. - В последней миссии мне нужно было выследить и убить Адлера. После каждой провальной охоты на него руководство получало своеобразные послания в виде разрезанных на несколько частей трупов своих специалистов, что было дополнительным подтверждением его опасности и агрессивности. - Кажется, появился еще один ничтожный повод для того, чтобы начать уважать старикана. На его месте я бы делала так же. - Учитывая, как он силен, к нему нельзя было просто так подступить и прикончить. Для начала мне нужно было сблизиться с Рейном, чтобы через него узнать больше информации. - В итоге про параметры миссии ты забыл, ведь Рейн настолько запал тебе в душу, что изменил твой взгляд на жизнь? Черт, да вы самая милая и трагичная парочка, которую я когда-либо знала. - Своими тупыми комментариями и догадками ты портишь любую искреннюю ностальгию. Еще во время этой непродолжительной истории на лице ведьмака было написано, что он считал ее до дикости предсказуемой. - Ну не обижайся, - тон демоницы становится непривычно ласков, - Тебя действительно интересно изучать. - Не хочешь ли рассказать, каким образом тебе удалось войти в доверие к Рейнхольду? Не поверю, что за столько лет он так и не узнал о природе твоей сущности. - У него часто возникали подозрения на мой счет, но вскоре они потеряли всякое значение. Конечно, любой будет терзаться различными догадками, связавшись с телом, умеющим настолько ужасно видоизменяться. Он ничего не рассказывал обо мне, да? - Может, в общих чертах, не называя имени. Я многого не знал до нашей встречи вживую. Тебе пришлось чем-то пожертвовать, чтобы быть рядом с ним? - Возможно, полнотой своей силы и свободы. Мы заключили контракт, который не так-то просто расторгнуть. Просто взять и уйти я не смогу. Если попробую надолго отдалиться, не уничтожив контракта, то мои способности будут ослабевать в разы быстрее, сколько бы источников подпитки я ни находила. - Смею предположить, что это была единственная причина твоего возвращения. - На самом деле у меня масса причин на это. - Почему выбор остановился именно на нем? - Мой ответ будет идентичен предыдущему. Что ты ожидаешь услышать? - Сложно представить, что паразит вроде тебя может добровольно захотеть работать на кого-либо. Тем более на демона, уступающего по способностям. Не подумай, что я заявляю, будто ты прожигаешь потенциал, но на твоем месте я бы брал от жизни все, занимая исключительно лидерские позиции. - Мне безразлично, какой жизненный сценарий выбирать, но в случае с Рейнхольдом все очень просто. Человек переродился новой сущностью с сильной энергетикой – такое редкое явление привлечет любого. Я чувствую, что смекалистый черт не растерялся даже в непривычных условиях и выкинул нечто грандиозное в мире мертвых, чтобы добиться своего воскрешения. - Можно строить теории бесконечно, ведь мы мало знаем о том, что там происходит. Странно, что ты предвкушаешь какую-то грандиозную историю. Не мог же он свергнуть в одиночку всех верховных, заправляющих этим парадом мертвецов. - Разумеется, нет, но я просто чувствую, что в этой истории есть кое-что, способное помочь мне в осуществлении некоторых целей. Не смотри на меня так, вредить ему я точно не собираюсь – всего-то фантазирую о приключениях в мире мертвых. И знаешь, интуиция подсказывает мне, что он вспомнит все сам в неожиданный момент. Возможно, ты будешь первым, кому он расскажет. Пока Вильгельм буравит Иветт немым пытливым взглядом, она беспечно допивает бутылку виски, запрокинув голову. Жгучая жидкость стекает по горлу, на щеках вспыхивает выразительный румянец. Между ними возникает задумчивая тишина. - Может, покурить сгоняем? – демоница нарушает многозначительное молчание спонтанным предложением. - Почему бы и нет? Они покидают комнату, выходящую сразу в гостевой зал. Пересекая помещение, напарники приметили только небрежно развалившихся на софе Ави и Хелен. Видимо, время перевалило далеко за полночь, и все приглашенные уже разошлись. В нескольких метрах от выхода на балкон их задержал Рейнхольд. - Как время провели? – спрашивает демон, украдкой беря Вильгельма за ладонь. - Повеселее, чем на этом снобистском застолье. – отвечает Иветт. - Я знал, что вам быстро наскучит. Надеюсь, хотя бы вы не собираетесь друг друга убивать? - Все в порядке, много интересного обсудили. – коротко отвечает Вил с легкой иронией в голосе. - Рейн, если хочешь, можешь украсть его. – игриво говорит демоница. - Люблю тебя за то, что ты угадываешь мои намерения с одного только взгляда, - на губах демона растягивается беззаботная полуулыбка, - Спасибо. - Было бы за что. Иветт, с секунду понаблюдав за их уходом, достает из кармана широких штанов пачку сигарет и быстро скрывается за дверью. - Ну а вы чем занимались? – задает вопрос Вил, будто бы ничего не понимая. - Тебя это правда волнует? Совсем не весело видеть пьяные улыбки, делая вид, что тебе интересно наблюдать за чужой радостью, которая совсем не передается тебе, - пока Рейн говорит, его ладонь плавно скользит по спине ведьмака и незаметно ложится на талию, - Будь ты рядом со мной значительную часть этого невыносимого вечера, было бы легче. - И что ты задумал, хочешь наказать меня за своевольный уход? – ведьмак чувствует легкую вину, но улыбается, уже предвкушая нечто многообещающее. - Не знаю, что ты там о себе думаешь, но я не считаю тебя провинившимся зверьком, которого можно наказывать… Сделав еще шаг, они будто пересекают границу реальности. Обстановка магическим образом меняется. Вил, оказавшись в незнакомом пространстве, удивленно осматривается. - Всего лишь вспомнил о том, что ты хотел провести время только со мной. – завершает фразу демон. - Где мы? Не помню такой комнаты. - Конечно не помнишь. Но важно то, что сюда не сможет зайти никто, кроме нас. Пальцы легко касаются кончика подбородка Вила и требовательно притягивают его лицо ближе. Ласковый взгляд, таящий в себе коварные намерения, проникает в самую душу, заставляет теряться и цепенеть. Плотно сжатые до этого момента губы приоткрылись в предвкушении. Вторая рука Рейнхольда медленно расстегивает пуговицы пиджака; Вильгельм и не успевает уловить того, как демон скинул его с плеч. - А ты решителен. Впрочем, как и всегда. – непроизвольно говорит Вил, покоряясь глубокому очарованию. - Не люблю резкостей, но среди нашей бесконечной суеты бывает трудно выбрать идеальный момент для уединения. Сверкнув глазами, Рейн расправляется с последними пуговицами легкой рубашки. Когтистые руки невесомо ложатся на линию ключиц, поднимаются к шее, и затем с нежностью задерживаются на острой линии челюсти. Вил, почувствовав себя загнанным в эту гипнотическую ловушку, насмешливо хмыкает и решает не оставаться в долгу. - Вот как… тогда мне придется сделать тебе приятно и немного позлить, чтобы мы были квиты. Ведьмак ошарашивает его напористым поцелуем, впившись в потемневшие от вина губы и ощутив едва уловимый кисло-сладкий привкус. Рейну приходится по нраву его порыв, но он старается этого не показывать, лишь на короткие мгновения сплетаясь с ним языком и со страстной дикостью прикусывая чужие губы. Вил чувствует болезненное покалывание клыков, внезапно ударивший в лицо жар и прилив возбуждения, заставляющего сердце пропускать удары чаще. Он с дерзостью сбрасывает с демона верхнюю часть костюма, крепко обвивает руки вокруг тонкого тела, и, придерживая за талию и лопатки, упорно направляет назад, словно они находятся в танце. Пара шагов – и партнеры перемещаются на кровать. Вильгельм отрывается от поцелуя, с пакостным превосходством и обожанием глядя на Рейнхольда сверху. Демон хищно облизывается. Все ненасытнее вглядываясь в лицо возлюбленного, Вильгельм полностью обнажает его, не столкнувшись с сопротивлением. Тело с точеными заостренными изгибами и гладкой молочно-бледной кожей контрастировало на фоне темных простыней даже в темноте. Небрежно скинув в себя рубашку, Вил возвращается к прежней позиции, и стоило только Рейну протянуть к нему запястья, как его намерения остановил ответный цепкий захват. Теперь его руки скрещены над головой и крепко вжаты в постель. Взгляд демона, наполненный томным удовольствием, тут же меняется, становясь недоумевающим и колким. - И сколько ты будешь смотреть на меня вот так? – вызывающе спрашивает он. - Не подскажешь ли незадачливому партнеру, что делать дальше? – сладкозвучно протягивает Вильгельм, - Интересно, что ты можешь, когда нет возможности свободно пошевелить руками. - За столько лет пора было бы и понять, что я могу… Рейнхольд закидывает ногу на Вильгельма и с силой заставляет его тело прижаться к своему. Хватка ослабевает, руки ведьмака перемещаются к волнам густых черных волос, и они вновь сливаются в поцелуе, но уже более чувственном и неспешном, отдаваясь друг другу полностью. И вот, когда Вил думает, что близится самый пик наслаждения, демон спихивает его на другую сторону кровати, разрывая поцелуй. Рейн с легким ехидством медленно наклоняется к стройному рельефному телу. Вильгельм вздрагивает, ощутив движение его влажного языка на груди, а затем – глухой взрыв необъяснимых эмоций, когда он оставляет несколько укусов, поднимаясь к шее. Руки ведьмака неспешно скользят по клетке ребер и дорожке позвонков партнера, останавливаются на бедрах, но в какой-то момент властно сжимают их. Демон, оставив последнюю «отметину», слегка касается губами его приподнятого подбородка, после чего немного отдаляется и кладет руку на застежку брюк, заставив Вильгельма замереть. - Еще не придумал, чего бы поязвительнее сморозить? – голос, заставляющий на мгновение выйти из пьянящего пылкого полузабытья. Заостренные длинные пальцы демона, медленно и провокационно поглаживающие выступ эрегированного члена, спустя некоторое время в нетерпении стягивают штаны и нижнее белье. Рейнхольд, устроившись в ногах ведьмака, сосредотачивает испытующий взгляд на его зардевшемся лице, начиная мастурбировать ему рукой, вымазанной в ароматной смазке. - Откуда такое напряжение, будто у нас первый раз? – усмехаясь, спрашивает Рейн. - Похоже, я снова проиграл в состязании «кто кого поимеет», и твои действия мне больше приходятся по вкусу. – отвечает Вил беззащитно. - Ты как-то рано сдался, это совсем на тебя не похоже. - Ненавижу разговаривать с тобой в такие моменты. Не будь скотиной, просто позволь мне наслаждаться тобой и млеть от счастья. - Не советую быть бревном. Может, это даст тебе стимул к действию… От ускорившихся стимулирующих движений Рейнхольд плавно переходит к проникновению. Приблизившись и чуть склонившись, он доверительно кладет руки на плечи ведьмака, после чего медленно вводит всю длину его члена между своих бедер. Выражение лица при этом остается неизменным – все таким же самодовольным и игривым, но притом источающим трепетное обожание. Вильгельм, чуть приоткрыв рот от возбуждения, приподнимается, инстинктивно потянувшись руками к телу демона. Обхватывает изящную спину, вынуждая сблизиться до предела, исступленно запечатлевая ответные поцелуи на груди и чувствуя, как он начинает задавать темп неспешными толчками. Ладони партнера скользят по контурам тела ведьмака, острые ногти приятно покалывают кожу. Моментами оба слегка подрагивают от наслаждения. По мере того, как ритм возрастает, а тела становятся горячее, диалоги с шутливыми издевками обрываются, сменившись тихим и наслажденным дыханием обоих. Рейнхольд немного откидывается назад и обвивает ногами спину Вильгельма, пока он покрывает поцелуями его шею, временами с трепетом припадая головой к груди. Сочетание грубой импульсивности и мимолетных проявлений нежности переполняло их до предела: сердца, кажется, готовы были выпрыгнуть из грудных клеток, дыхание становилось сбивчивым, волосы ужасно растрепались. Ощущение пространства стерлось, ведь это красочное уединение затмевало собою все, заставляя их концентрироваться лишь на настоящем. На всем том, что никогда не позволит им отдалиться. Они самозабвенно утопают друг в друге, полностью потеряв счет времени. В какой-то момент партнеры достигают необузданного темпа с ненасытными яростными толчками, сопровождавшимися жадными прикосновениями вместе с дикими поцелуями. За ними следует поочередный оргазм, заставивший тела напрячься от удовольствия, даровавшего медленно подступающее, неописуемое чувство легкости и приятной слабости после слияния тел. Насладившись мгновением сполна, они ложатся в центр кровати на смятые простыни, тут же утонув в мягких, совершенно непохожих на прежнюю сладострастную жажду объятиях. - За что ты мне такой прекрасный? – задается риторическим вопросом Рейнхольд, пропуская меж пальцев волосы Вильгельма. - Спасибо, что соблазняешь меня время от времени, - тихо благодарит ведьмак, - Теперь мы близки как никогда, но порой я ловлю себя на мысли, что все еще безумно скучаю. Его губы касаются тыльной стороны ладони демона. - Это не то, за что стоит благодарить. И обещаю, сегодня я не позволю тебе скучать, - демон приподнимается и мягко целует Вильгельма, - Предлагаю пойти в душ и продолжить там, как только ты восстановишь силы. - Не могу позволить себе отказаться. – отвечает он. Пара уделяет еще немного времени отдыху и ласковым перешептываниям, после чего оба облачаются в приятный легкий шелк халатов и неспешно выходят из тайной комнаты в коридор особняка. Весь путь влюбленные обмениваются нелепыми романтичными фразами и беззаботно смеются, то и дело награждая друг друга нежными прикосновениями в радостном предвкушении новых страстных ласк, которым готовы посвятить всю ночь.